Жанна Майорова – Наследница паутины (страница 6)

– Ну да, ну да, они все разумные – только пока это выгодно, – буркнула девушка.

Бабуля закатила глаза.

– Алёна, кофе есть? И кстати, Совет опять интересовался нашими передвижениями. Прислали вежливый запрос через Акакия.

Арина насторожилась.

Совет Старейшин.

Теневое правительство городской магии, заседавшее в подвалах старого ЗАГСа. Сборище долгоживущих магов, большинство из которых были мужчинами, ревниво охранявшими своё влияние. Они регистрировали всех сверхъестественных обитателей города, от домовых до речных духов, навязывали правила, собирали «налоги» энергией.

К Роду Паутины у них было особое, напряжённое отношение. Паучихи были слишком сильны, слишком независимы и слишком… женственны в своей смертоносности, чтобы вписаться в их патриархальную иерархию. Их не приручишь, не поставишь на счётчик.

Поэтому Совет пристально следил. Каждая охота, каждый энергетический всплеск фиксировались.

Виктория Петровна, как глава рода, вынуждена была вести с ними сложную дипломатическую игру, отчитываться за «санкционированные чистки» и постоянно доказывать, что они – не угроза системе, а её часть.

Алёна, наливая кофе, скривила губы. Её внешность была воплощением стиля и силы. Под шёлковым домашним халатом угадывалась подтянутая фигура регулярной посетительницы фитнес-клуба. Каштановые волосы идеально уложены в низкий пучок, маникюр – безупречен. Даже в быту мама выглядела так, будто только что сошла со страниц журнала о деловой одежде. Охотничий гардероб, хранившийся в специальном шкафу, состоял не из мешковатых балахонов, а из стильной тактической одежды нейтральных оттенков, сшитой на заказ из специальных, прочных и бесшумных тканей. «Функциональность не исключает эстетики», – любила повторять Алёна.

– Чего им на этот раз? – спросила Алёна, передавая кружку.

– Вежливо интересуются, не связана ли череда странных смертей женщин с нашей деятельностью, – бабушка прихлебнула кофе. – Намёк «прозрачный». Мол, если это мы вышли за рамки «санкционированных жертв», будут проблемы. Я, естественно, ответила, что мы сами ведём расследование и будем признательны за любую информацию от их агентов.

– Лицемеры, – пробурчала Арина. – Сидят в своей конторе, бумажки перекладывают, а когда реальная угроза появляется…

– Тише, – строго сказала Виктория Петровна. – Стены имеют уши, а диван – тем более. – Она кивнула в сторону шишиги. – Мы играем по их правилам, потому что альтернатива – открытая война. А нам она не нужна. У нас и так дел хватает.

Бабушка тяжко вздохнула.

Их квартира, занимающая весь верхний этаж старого сталинского дома, действительно была просторной. Высокие потолки, паркет, лепнина.

У каждой из женщин была своя территория.

У Виктории Петровны – кабинет, заваленный книгами и артефактами, с огромным дубовым столом. У Алёны – спальня, совмещённая с тренировочной комнатой, где стояло зеркало во всю стену и несколько снарядов для отработки ударов. У Арины – её личное пространство, где учебники по биохимии соседствовали с коллекцией засушенных насекомых и постером с анатомией паука.

Большой и старый террариум, стоявший в гостиной на резной тумбе, принадлежал Елене Степановне. И это не просто домашняя любимица. Их прабабушка, Елена. Состарившаяся, уставшая от превращений и человеческих драм, она добровольно предпочла остаться в облике тарантула, сохранив при этом полный разум и память. Это позволяло ей экономить силы и наблюдать за миром с философским и восьмиглазым спокойствием. Иногда, в особенно важные моменты, она подавала знаки – постукивала лапкой по стеклу или медленно поворачивалась в сторону говорящего. Она была живой историей рода, его тихим, мохнатым стражем.

– Кстати, – бабушка посмотрела на террариум. – Лена Степанна сегодня утром обратила внимание на этот цветок. Долго смотрела. Кажется, он ей что-то напомнил. Надо будет вечером попробовать пообщаться.

Арина кивнула, глядя на прабабушку.

Сила, спокойная и древняя, была её последним прибежищем. В этом доме, полном сильных, красивых, смертельно опасных женщин, где даже пауки были частью семьи, а за окном подстерегали и монстры, и бюрократы от магии, она чувствовала себя одновременно защищённой и пойманной в паутину, сплетённую задолго до её рождения. Всё, чего она хотела сейчас, – это найти того, кто портит их город, и сделать это быстро, пока Совет не решил, что удобнее обвинить во всём «неконтролируемых паучих».

Глава 4. Нить сомнения и запах книг

Шишига оказался не самым ценным свидетелем. Вытащенный из-под дивана и посаженный на кухонный стол, он только хныкал и жаловался на сквозняки, сырость и то, что «большие дяди» (под которыми он, видимо, подразумевал Совет) заставляют его доносить на соседей.

Про сияющую паутину ничего не знал, но с готовностью подтвердил, что в последние недели в энергетике города появилась «холодная, липкая струна», от которой «даже слизь в углах замерзает».

Не слишком полезно, но хоть что-то.

Виктория Петровна, разочарованно фыркнув, отпустила его, предварительно пригрозив рассказать его «жене», соседской кикиморе, о его тайных запасах заплесневелого хлеба в вентиляции. Шишига, испугавшись скандала, исчез с жалобным писком.

– Нужен кто-то с более широким кругозором, – заключила бабушка, глядя в окно, где с серого неба падал мокрый, бесформенный снег. Ранняя зима в городе всегда была унылой и грязной. – Пойдём к Маришке. Цыгане видят то, что скрыто от глаз. Да и с Советом у них свои счёты… Может, что-то расскажут.

Визит к цыганке был делом небыстрым.

Старая Маришка жила на самой окраине, в посёлке частных домов, который город уже почти поглотил.

Арина ехала в машине рядом с молчаливой Алёной и смотрела на промозглые пейзажи. Учёба маячила на горизонте неприятным обязательством. Завтра – важная пара по биохимии. А она уже провалила один зачёт…

И где-то там, среди серых корпусов университета, был он.

Руслан.

Мысль о встрече вызывала странную смесь тревоги и предвкушения.

…

Маришка встретила их на пороге своего старого, но ухоженного и богато украшенного лепниной, дома. Её лицо, испещрённое морщинами, как старая карта, было непроницаемым.

Женщина молча впустила их внутрь. В доме пахло травами, воском и тёплым хлебом.

Сразу без предисловий уточнила, зачем пожаловали.

Выслушав краткий пересказ, долго молчала, перебирая карты – обычные, потрёпанные игральные.

– Цветок… освобождение, – наконец, проскрипела она. – Но какое освобождение, когда душа вырвана с корнем? Не освобождение. Консервация. Кто-то собирает души, девочки. Запасает впрок. Как варенье на зиму. Зима будет долгой и голодной для того, кто это делает. – Она бросила на Арину тяжёлый взгляд. – А тебе, младшая паучиха, совет: не рви нити, которые плетёт не твоя рука. Иногда они держат что-то тяжёлое. Обрушится – придавит.

Предсказание было туманным и зловещим.

Виктория Петровна удалилась с Маришкой на кухню, где они минут десять ещё о чём-то шептались. Арина, скучая, путалась взглядом в вензелях на обоях. А Алена что-то быстро печатала в телефоне, не оставляя работу ни на минуту.

…

На обратном пути в машине царило гнетущее молчание. Угроза обретала форму, но оставалась неуловимой.

Учёба стала для Арины странным убежищем.

Среди запаха книжной пыли в университетской библиотеке и лекционного зала, не было ни демонов, ни Совета, ни ожидания новой жертвы.

Здесь был только сложный, непонятный мир химических формул и… Руслан.

Они встретились в библиотеке снова.

На этот раз – без скандала. Арина, отчаянно пытаясь нагнать упущенное, корпела над учебником, чувствуя, как буквы расплываются перед глазами от усталости. Тень упала на страницу. Она подняла голову.

– Как дела? – спросил Руслан.

Он стоял, держа под мышкой стопку книг и смотрел с той же тихой изучающей заинтересованностью. На нём была тёмно-бордовая толстовка, и от него пахло не парфюмом, а чем-то чистым и простым – мылом, бумагой, зимним воздухом.

– Не очень, – честно ответила она, откидываясь на спинку стула. – Спится плохо. Город шумит.

Он сел напротив, не спрашивая разрешения, как будто это было само собой разумеющимся.

– Слышал, у тебя проблемы с циклом Кребса. Могу объяснить, если хочешь. У меня неплохо получается переводить с научного на человеческий.

И он начал объяснять, не дожидаясь её ответа.

Медленно, методично, рисуя на чистом листе схемы, которые из хаотичного набора терминов превращались в логичную, почти красивую систему.

Его голос был спокойным, уверенным. Парень не смотрел на неё как на девушку, которую нужно впечатлить. Смотрел, как на союзника по несчастью, заблудившегося в дебрях биохимии. Им всем эти блуждания были знакомы.

Арина слушала и напряжение постепенно покидало плечи.

Здесь, в этом углу библиотеки, под его тихий голос, она чувствовала себя в безопасности. По-настоящему.

– Спасибо, – сказала девушка, когда он закончил. – Ты… очень терпеливый преподаватель.

– Мне нравится, когда всё на своих местах, – улыбнулся, и в уголках его глаз появились лучики. – Хаос – это признак болезни. В природе, в системе, в голове.

Они разговорились. Оказалось, что Руслан не только энтомолог-любитель и знаток городского фольклора, но и увлекался историей архитектуры. Он мог часами рассказывать о том, почему в их районе дома строили именно так, а не иначе, какие легенды связаны с тем или иным зданием. Видел город, знал его, чувствовал его пульс – пусть и с рациональной, человеческой точки зрения.