Жанна Майорова – Инквизитор под прицелом (страница 8)

Идя по коридору отдела в то утро, она уловила больше, чем обычно, кивков и взглядов, задержавшихся на ней дольше положенного.

Лея тысячу раз прокляла это платье и его легкомысленную владелицу.

Неужели все так привыкли к ее утилитарному облику, что малейшее отклонение вызывало переполох? Люди настолько поверхностны?

– Инквизитор Соларис! – прогремел голос Галена Роука, оперативника из смежного отдела. – Вы как раз та, кто мне нужен… – Его улыбка была слишком широкой, когда он быстро приближался.

Роук был неплохим специалистом, но имел привычку отпускать двусмысленные шутки, которые давно перестали быть смешными. Лея относилась к нему терпимо, пока его болтовню можно было игнорировать.

– Инквизитор Роук, полагаю, вам следует обсудить это с Вейлом, – вежливо, но твердо парировала она, даже не желая слушать, поворачивая к кабинету и молясь, чтобы Сайласа там еще не было, и она успеет трансмутировать хотя бы низ платья во что-то менее вызывающее.

Удача была не на ее стороне.

Сайлас сидел за своим терминалом. На переносице – очки с дисплеем. Изучал поток данных о взломе банковского узла. Свет от экрана выхватывал резкие черты его лица. Мужчина провел рукой по коротко остриженным темным волосам – привычный жест, когда он погружен в анализ.

Лея прикусила губу, глядя на его сконцентрированную позу. Он был таким… монолитным.

– Соларис, – бросил он, не отрываясь от экрана, когда та поставила сумку на свой стол.

Не взглянул на нее.

Лея повернулась к нему спиной и услышала за спиной резкий, короткий выдох. Обернувшись, увидела, что он по-прежнему сидел, уткнувшись в данные.

– Доброе утро, Вей… – начала она, хмурясь.

– Сайлас, не знал, что ты уже здесь! – перебил Роук, входя в кабинет. Его взгляд снова скользнул по Лее с откровенным интересом. – Я как раз говорил инквизитору Соларис, что мне может понадобиться ее экспертиза…

– Она не заинтересована, Роук, – ровно произнес Сайлас, наконец отрывая взгляд от экрана. – Соларис не вступает в личные отношения с коллегами. Твои шансы равны нулю.

Лея фыркнула и взяла стопку файлов со своего стола.

Почувствовала, как его взгляд на секунду упал на нее. Это была самая долгая секунда. Девушка услышала, как скрипнуло кресло, когда он откинулся.

– Кажется, я никогда публично не высказывалась против таких отношений, – сказала она, не оборачиваясь. – Частная жизнь коллег – их дело, пока она не мешает работе.

Роук рассмеялся.

Сайлас – нет.

И на кой черт она это сказала! Лея и правда не видела в этом проблемы. Но Роук, этот идиот, может принять это за сигнал к активным действиям.

Девушка невольно вспомнила тогда, как про себя критиковала Сайласа за его короткий, но слишком публичный роман с аналитиком из архива, Эвой. От перешептываний в лифте об их отношениях у нее возникало странное раздражение. И то, как девица часто висла на нем в коридоре, думая, что никто не видит. Или гладила его предплечья в столовой, томно надувая губы. Он благосклонно сносил все эти приставания, не проявляя, впрочем, и пяти процентов от тех бурных эмоций, которые выплескивала на него Эва.

Тогда Лея еще не осознавала причин своего раздражения, списывая на неприязнь к непрофессионализму.

К счастью, это быстро закончилось.

Для Сайласа это должно было быть рядовым эпизодом, но с Эвой он вел себя иначе – менее закрыто. Возможно, она ему действительно нравилась. И это заставило Лею осознать смутное недовольство, копошившееся в ней.

– Я не собирался врываться с предложением, – парировал Роук. – Просто хотел узнать, не просмотрит ли она мой отчет по делу о контрабанде кода? – Его глаза хищно блеснули.

Лея кивнула.

– Конечно. – Она приняла от него электронный планшет.

– Хотя, если она не против, я готов к более интенсивному сотрудничеству, – сказал Роук, подмигнув. – Перевести его в горизонтальную плоскость, хе-хе.

Лея лишь закатила глаза и покачала головой.

– Осторожней, Гален.

– Извращенец, – без эмоций констатировал Сайлас.

– Попытка – не пытка! – Роук пожал плечами и направился к выходу, но на пороге обернулся.

– Кстати, инквизитор Соларис, – он снова подмигнул. – Стильное платье, шикарно облегает попку. Ты согласен, Сайлас? – Его взгляд был вызывающим. Затем он вышел.

Лея покраснела.

Боялась взглянуть на Вейла, но он лишь усмехнулся и вернулся к данным, никак не прокомментировав вопрос Роука.

Лея сделала несколько успокаивающих вдохов и села за терминал.

– Он та еще мразь, – раздался ровный голос Сайласа.

– Я в курсе, – ответила Лея, бросая на него взгляд.

– Настоящий мужчина никогда бы не стал комментировать твою одежду и особенности тела вслух, – произнес он так тихо, что она едва расслышала. Снял очки, потер переносицу. – Он бы заметил про себя. И надеялся, что когда-нибудь обстоятельства позволят поднять эту тему… иначе.

Тишина в кабинете стала густой.

На следующий день Лея надела обычные брюки, и Сайлас снова смог спокойно смотреть на нее.

… и только сейчас она понимала – Сайлас Вейл не был похож на других мужчин. Он никогда не пялился, не отпускал похабных шуток. Это был первый и единственный раз, когда он хоть как-то прокомментировал ее внешность, и это был комментарий о почтительности, а не об объективации.

В тот день она шла на работу, ожидая колких замечаний, но получила лишь молчаливое, почтительное расстояние.

…

И вот Вейл напомнил ей. Ту ситуацию с Роуком. Как Сайлас тогда сказал: «Он бы заметил про себя. И надеялся, что когда-нибудь обстоятельства позволят поднять эту тему… иначе».

Обстоятельства позволили.

Чёртовы обстоятельства устроили им эту адскую лабораторию свиданий.

И теперь он поднял эту тему. Косвенно, но поднял.

– Ты захватил мою зубную щётку, – сказала она, пытаясь сменить тему, заметив его напряжённость. Продолжая рыться в капсуле, замерла. – И книгу… – Не просто книгу. Тот самый сборник запрещённых магословских поэм. Книгу, которую она упомянула в разговоре лишь однажды, полгода назад.

– Во-первых, гигиена важна, – отозвался он. – Во-вторых, я не хотел, чтобы тебе пришлось коротать время в разговорах со мной. Это ведь утомительно, не так ли?

Он запомнил. Он действительно слушал. Неловкость растаяла, сменившись чем-то тёплым и щемящим даже сквозь химический пожар.

Девушка заметила стопку планшетов на тумбочке с его стороны, прежде чем он подошёл и устроился у изголовья, заняв свою территорию.

Мысль о том, что он будет лежать так близко, заставила её сердце биться чаще.

Они будут делить пространство этой кровати. И, возможно, не только пространство. Но и врага. И тайну. И ярость.

– Я… помню, ты цитировала отрывки на том приёме, – Сайлас указал на книгу. – «Стальные сны под пеплом неба»… Ты спорила с архивариусом о двойственности образа Пламени-Разрушителя и Пламени-Возрождения.

Вейл пересказал суть её аргументов так, будто записал их на чип. Будто это было важно.

Мужчина нахмурился.

– Плеть Безмолвия, – произнёс Сайлас, уловив её недоумение. – Начал выстраивать барьеры, как только ты… – запнулся. – Выйдешь из камеры. Чем раньше начать, тем проще будет удержать контроль в следующий раз… – По его скулам пробежал лёгкий румянец.

Он готовился к бою. К их общему бою. И, кажется, стыдился не слабости, а того, что ему пришлось к нему готовиться, как к сражению с равным противником. А не с беспомощной жертвой.

– Спасибо, – прошептала она, доставая футболку. Спасибо за книгу. За память. За то, что не смотришь на меня как на «объект», даже когда вынужден это делать.

Сайлас кивнул и углубился в данные на планшете. Но она заметила, что он не включил его. Он просто смотрел на тёмный экран, его пальцы были неподвижны. Он ждал. Как и она.

Воздух снова начал сгущаться, но на этот раз не от неловкости.

Между ними повисло тяжёлое, пульсирующее ожидание. Химического шторма и чего-то иного. Возможности. Сговора. Шага в темноту, который они, возможно, сделают вместе.

Им оставалось только ждать, когда шторм внутри них снова наберёт силу.