Жанна Майорова – Инквизитор под прицелом (страница 1)
Жанна Майорова
Инквизитор под прицелом
Глава 1. Тихий яд
Тишина в стерильной комнате наблюдения была оглушительной. Сайлас Вейл стоял, прислонившись к холодной стене из сплава, и не сводил взгляда с Леи. Его лицо было каменной маской, но сухожилия на шее напряглись, как тросы.
Пальцы непроизвольно сжались в кулаки за спиной. Дыхание, выверенное до ритма метронома, дало сбой – один короткий, неровный выдох. Он заставил диафрагму вернуться в режим.
Контроль.
Перед глазами, поверх фигуры Леи, на секунду наложился другой образ – хрупкая женщина с глазами цвета дождевой воды, его мать, сидящая у окна в их родовой резиденции.
Она смотрела в пустоту, а по стеклу стекали такие же перламутровые разводы – зримый след её ментального распада.
Её магия, некогда позволявшая чувствовать сердцебиение города, превратилась в постоянный, невыносимый шум в голове.
«Тихий яд», – шептали слуги. Народное определение. Они имели в виду не зелье, а медленное безумие, съедавшее её изнутри.
Имя того, кто довёл её до этого, Сайлас узнал позже. Оно красовалось на логотипе могущественной корпорации.
Сайлас моргнул, стерев образ.
Его «поломка» была другой – не утечка, а абсолютная герметизация.
Тишина. Полное отсутствие чувств.
Подарок матери, доставшийся в наследство вместе с проклятием.
Он смотрел на Лею, на её борьбу с внутренним штормом, и часть его холодного разума регистрировала: понимаю. Знаю цену контроля. Знаю цену его потери.
Но эта женщина справится. Её не ждёт судьба её матери. Смешанная кровь спасёт.
Тогда почему он, человек, который годами не чувствовал ничего, кроме ледяной ярости к системе, сейчас испытывает это неправильное, совершенно нерациональное… беспокойство? Именно за неё?
Совершенно нерациональную тревогу за эту женщину.
– Я говорил им. Я – плохой выбор, – его голос был низким, сдавленным, будто слова выходили против воли. – Единственное, о чём я могу сейчас думать… это как прижать её к этой стеклянной стене и взять. Пока от её крика не останется только эхо.
…
– Это не просто абсурд, это издевательство! – Голос Леи дребезжал от ярости, смешанной с нарастающей паникой. Она сжала кулаки, чувствуя, как под ногти впивается влажная кожа ладоней.
– Нам необходимо провести полную биомагическую диагностику, – бесстрастно констатировал техномаг в белом халате, его пальцы порхали над голографическим интерфейсом.
– Субстанция… – начала его помощница, женщина с усталыми глазами и гладкими иссиня-чёрными волосами, собранными в тугой пучок. Она выглядела моложе своего возраста, а на лацкане халата вместо имени красовался только номер – ТМ-114 «Илва». – Субстанция категоризована как экспериментальный штамм «Сирена-Нуль». Производства… исследовательского отдела «Антероса». – Техномаг-мужчина бросил на неё резкий взгляд, но она, кажется, не заметила, уставившись на показания сканера. – Стандартные протоколы деактивации не подействовали. Только естественная утилизация нервной системой. Сорок восемь часов изоляции – это минимум.
«Минимум».
От этого слова у Леи свело желудок.
По протоколу. Нужно было соблюдать.
Но она слишком хорошо знала, как «протоколы» ломают жизни.
Перед глазами встал… даже не образ отца – он никогда не жаловался. Его руки… Руки мага-трансмутатора, которые могли одним точным жестом изменить структуру сплава.
После вердикта «Антероса» эти руки стали дрожать. Сначала чуть-чуть. Потом сильнее. Он пытался скрыть это, сжимая их в кулаки под столом.
– Не волнуйся, Лея, – говорил он. – Найду работу. Без лицензии это тоже возможно. Везде нужны руки.
Но в его глазах была пустота человека, у которого отняли смысл.
Тогда она подала документы в Академию Инквизиции. Чтобы хоть попытаться не дать использовать этот чёртов «протокол» как оружие в руках тех, у кого больше власти.
А теперь этот же протокол запирал её в коробке со стеклянной стеной.
И продиктован он был той же корпорацией.
Ирония была горше самой ядовитой настойки.
– Но я в полном сознании! Я могу дать показания! – Лея попыталась встать с кушетки, но её тело ответило странной, сладкой, расслабленной тяжестью в суставах.
– Доверьтесь аппаратуре, инквизитор Соларис, – техномаг отложил планшет. – Если мы упустим латентный эффект, наша лицензия будет аннулирована. – Он говорил ровно, но в его тоне сквозила привычная покорность винтика большой машины.
Лея откинулась на подушку с глухим стуком.
Её рабочая униформа – темно-серый комбинезон из умной ткани – местами всё ещё отливала перламутровыми разводами.
Липкий, переливающийся гель.
Его срочно нужно было счистить, но прибывший отряд дезактивации лишь суетился вокруг, нашёптывая что-то друг другу.
Черт возьми!
«Кросс-контаминация»? «Потенциал симбиоза»?!
Звучало крайне стрёмно.
Да и ещё и произносилось с траурными интонациями.
И во всём этом был виноват Шёпот.
И Вейл, со своей безупречной, холодной реакцией, из-за которой она оказалась в зоне поражения.
Её напарник.
Человек-призрак с реакцией гремучей змеи.
Сегодня он ошибся. Всего на микросекунду. Его телепортационный скачок был рассчитан не на её позицию, а на ту, где она должна была быть по его холодной логике.
Он извинился. Кивком.
Но теперь она была в этом стеклянном аквариуме, а он – где-то снаружи, закрывая двое суток отчётностью.
Они ловили алхимика-контрабандиста по кличке Шёпот. Тот сбывал на чёрном рынке дистилляты эмоций – нелегальные коктейли, выпариваемые из аур Магословов. Казалось, они загнали его в угол терминала, но Шёпот выхватил ампулу и разбил её у своих ног.
Облако блестящего тумана окутало Лею, оседая на одежде и коже липким гелем.
Сайлас, предугадав бросок, был уже вне зоны поражения.
Что случилось потом, она помнила смутно – резкие движения, хруст костей, тихий стон Шёпота, его перекошенное лицо, шепчущее сквозь кровь: «Не понимаешь… это же не для тебя… это для него… проверка…».
Вейл работал молча и безжалостно, как всегда.
Он даже не расслышал этот бред. Или сделал вид.
Он был оружием.
Дорогим, точным и абсолютно аморальным.
Лея, с её принципами и верой в процедуры, сначала видела в нём лишь угрозу. Потом – необходимое зло. А потом… она начала ловить себя на том, как наблюдает за плавностью его движений, за тем, как свет от голограмм ложится на резкие скулы.
Это было глупо.
Непрофессионально.
Опасно.
После Академии, едва начав работу в Инквизиции, она сменила трёх напарников. Двоих повысили, один погиб. Сайласа Вейла ей назначили полгода назад. Приказ свыше.