Жанна Локтева – Тени прошлого (страница 5)

окон второго этажа полузатопленого дома, как по бурлящей реке на своей лодке носился генерал- губернатор Милорадович и пытался спасти тех, кого мог ещё спасти.

Дмитрий отвлёкся от своих дум, посмотрел на брата, который с довольно обречённым видом беседовал с княгиней Воронцовой, которая уже в третий раз проезжала мимо них в своей изящной коляске. Дмитрий усмехнулся, – да, его брата точно здесь обвенчают с какой- нибудь смелой красоткой.

Раскланявшись с Воронцовой, Михаил пришпорил коня и братья Шереметевы поехали дальше по Дворцовой набережной. Михаил хотел уже предложить продолжить прогулку по более безлюдным местам, когда увидел, как тот приосанился, его лицо стало серьёзным и почтительным.

– Его Высочество, – прошептал Дмитрий. К ним приближались два всадника, мужчина и юная девушка. Мужчина был необычайно красив, темноволос, его тёмно- синие глаза смотрели спокойно и по – доброму. Михаил сразу узнал великого князя Николая Павловича, а рядом с ним самое прелестное создание, которое когда либо лицезрел Михаил. Девушке было лет восемнадцать, она грациозно сидела на белой лошади, её русые блестящие волосы рассыпались по плечам и спине тугими локонами, а зелёные глаза смотрели из- под полей шляпы весело и задорно. Изумрудные ленты на её шляпке были подобраны в тон её глазам и амазонке. Братья Шереметевы приблизились к красивой паре и Дмитрий первый поздоровался и представил Михаила Николаю Павловичу.

– Я помню вас, Михаил Николаевич. Мы бывали в театре вашего батюшки Николая Петровича.

Михаил склонил голову:

– Батюшка рассказал нам с братом о вашем приезде в Москву.

Пока мужчины обменивались любезностями, прекрасная незнакомка переводила свой смеющийся взгляд то на братьев, то на великого князя.

– Прошу прощения, – лицо Николая осветила улыбка, – Я не представил свою прекрасную спутницу. София Дмитриевна Нарышкина, моя племянница.

Михаил и Дмитрий поклонились, а София ответила сияющей улыбкой, так похожей на улыбку своего царственного спутника. Михаил поймал себя на том, что улыбается в ответ и на сердце его тепло и радостно. Он не слышал, о чём дальше говорили великий князь с его

братом, что- то о его службе в Кавальергардском полку, но Михаил не был уверен в этом. Он был уверен только в одном- более прелестного создания, чем София Нарышкина, он никогда не встречал. Первый раз в жизни он не знал, что сказать, чем заинтересовать юную красавицу и от этого ему тоже было хорошо. От того, что она была рядом, что её смеющиеся глаза говорили, как она хороша, как хорош весь мир вокруг. Это идеальное молчание нарушила лошадь Михаила, которая потянулась мордой к княжне и та погладила её своей маленькой ручкой, обтянутой белой перчаткой. София подняла глаза на Михаила:

– Похоже, я понравилась вашей лошади, граф.

Михаил счастливо рассмеялся:

– Я всегда знал, что она большой

ценитель красоты.

Николай Павлович и Дмитрий посмотрели на них.

– Моя дорогая племянница, не нужно смущать нашего московского гостя, – с теплотой в голосе сказал великий князь.

– Если я кого и смутила, так это лошадь Михаила Николаевича. А она, как мне кажется, абсолютно не против, – и София снова потрепала черную блестящую гриву кобылы.

Тут рассмеялся и Николай, мгновенно превратившись из царственной особы в озорного мальчишку.

– Прошу прощения, господа, – обратился он к братьям Шереметевым, – Мы вынуждены вас покинуть, но я приглашаю вас на празднование моего дня рождения. Наш благодетель Александр Павлович решил устроить для

меня настоящий праздник. Надеюсь, Михаил Николаевич, вы в этот раз задержитесь в Петербурге подольше.

Михаил и Дмитрий ответили поклоном великому князю и прекрасной Софии и всадники последовали дальше. София напоследок одарила Михаила весёлым взглядом своих чудных глаз.

Когда всадники скрылись из виду, Дмитрий посмотрел на брата с улыбкой:

– Что это было, братец?

– Ты о чём? – Михаил чуть прибавил ходу, посторонился, пропуская проезжающую мимо коляску. Над головой шумели тополя, свежий ветерок с Невы развевал ленты на изящных шляпках чинно сидевших в колясках дам, пышно цвела сирень. Это был прекрасный летний вечер, размеренный, спокойный и Михаил вдруг всем сердцем ощутил красоту жизни, её идеальный ход, её чудеса,

которые открылись для него в сиянии золотистых локонов и зелёных смеющихся глаз.

– Я о Софии Нарышкиной, – голос Дмитрия донёсся будто сквозь пелену тумана, – Я тебя таким ещё никогда не видел.

– Каким?

– Зачарованным, околдованным, влюблённым.

Михаил осадил лошадь, ошарашенно взглянул на брата, но ничего не ответил, просто смотрел задумчиво. Потом снова пришпорил лошадь, а Дмитрий, посмеиваясь, поехал за ним.

– Хорошо, – после недолгого молчания сказал Михаил, сдаваясь, – Расскажи мне о Софии. Я так понял, она из рода Романовых, раз Николай Павлович назвал её племянницей. Признаться, я не очень разбираюсь в переплетении дворянских родов.

– София дочь императора, – охотно ответил Дмитрий, – Незаконнорожденная. Отцом её считается Дмитрий Нарышкин, но все знают, кто её отец. Надо сказать, что София всеобщая любимица. Александр Павлович в ней души не чает, как и великие князья.

Михаил кивнул. Образ зеленоглазой красавицы не выходил у него из головы.

– У неё есть жених? – поколебавшись, спросил Михаил.

– Нет, насколько я знаю. Сватались многие, Дмитрий Нарышкин всех отправлял к императору, сам понимаешь, дошли не многие. Да и София Дмитриевна никому из них не отдала предпочтения, хотя кавалеры были блестящие. Некоторые из них так и не потеряли надежды и, если бы не присутствие рядом Николая Павловича или Михаила Павловича, давно бы умыкнули это

сокровище, – Дмитрий с улыбкой взглянул на брата, – И, похоже, ты ей приглянулся.

Михаил, не глядя на брата, погнял свою лошадь вперёд и Дмитрий, не переставая улыбаться, последовал за ним. Он слишком хорошо знал своего брата. Чары прелестной княжны затронули его сердце.

В тот день о Софии они больше не говорили, а вечером поехали на очередной скучный приём, где играли в карты и болтали о пустяках. Михаил отчаянно скучал. Он не любил карты, не любил разговоры о погоде, сплетни о соседях и посредственную игру на клавикорде. Он уже решил было откланяться, когда кто-то хлопнул его по плечу. Михаил резко обернулся и улыбка тут же осветила его лицо.

– Миша, – воскликнул князь Трубецкой,

обнимая друга, – А я гадаю, вы или нет. Давно в Петербурге?

– С месяц уже. Рад вас видеть, Сергей!

Сергей Трубецкой заговорщески огляделся.

– Может, выйдем в сад, поговорим? Я, конечно, люблю бывать у Чернышёвых, но музыканты у них не лучшие и, признаюсь, танцы я не люблю.

– Я как раз думал, как бы избежать танцев, – кивнул Михаил.

– Тогда идём.

Приятели прошли через большой зал, где уже собирались военные в парадной форме и девицы в светлых платьях. Окна были распахнуты настежь, и с улицы доносились смех, восторженные восклицания и чей- то зычный голос звал своего адьютанта. Михаил и Сергей вышли из дома на крыльцо, где собрались яркой группой гусары в

красных доломанах. Они что- то активно обсуждали и взрывы смеха то и дело прерывали этот активный разговор. Трубецкой взял Михаила под руку, и, не задерживаясь у офицеров, спустился вниз. Двое или трое военных отсалютовали полковнику Трубецкому, остальные даже не повернули головы.

Михаил и Сергей неторопливо пошли по аллее вдоль кустов сирени.

– Вы с какой целью в Петербурге? – поинтересовался Трубецкой, словно забыв, что уже задавал этот вопрос. Михаил кинул на него заинтересованный взгляд:

– Что происходит, друг мой? Вы будто в думах о чём то крайне неприятном.

Сергей развернулся и посмотрел Михаилу прямо в глаза, потом снова огляделся, словно пытаясь удостовериться, что их не

подслушивают. Издалека доносились звуки музыки, смех и голоса, но рядом не было никого. Но все- таки Трубецкой повёл Михаила ещё дальше в парк.

– Я хочу пригласить вас на завтрак, – вполголоса сказал князь.

– На завтрак? – Михаил крайне удивился. Стоило ли уходить так далеко, чтобы получить очередное приглашение на завтрак? Трубецкой даже рассмеялся, глядя на растерянное лицо Михаила:

– Это русский завтрак, такого в Москве нет. Увидите сами. Завтра в полдень жду вас у Рылеева. Вы же бывали у него?

– Бывал.

– Я познакомлю вас со многими интересными людьми, послушаете, чем мы живём здесь, в Петербурге. Приходите вместе с братом.

– За Дмитрия не ручаюсь, но я приду, вы меня крайне заинтересовали.

Трубецкой заметно повеселел:

– Ну а теперь, любезный друг, расскажите мне, что вы думаете о современном Петербурге?

Он взял Михаила под руку и они пошли по дорожке в сторону дома.

Рылеев проснулся, по- обыкновению, поздно. Всю ночь он просидел над бумагами Российско- Американской компании, в которых обнаружилась крайняя путаница. Ему страстно хотелось сочинять, но дела требовали завершения и только к утру, умаявшись, он заснул, бормоча: «Кто русский по сердцу, тот бодро и смело, и радостно гибнет за правое дело».

Кондратий сел, свесив ноги и размял нестерпимо болевшие плечи. Неслышно ступая, вошла Наталья, его жена.

– Опять всю ночь работал? – мягко

спросила она, – Я сейчас чаю принесу.