Жанна Локтева – Пока не грянул гром (страница 4)

Распутина, который чувствовал это и при её появлении в Царском Селе величественная фигура старца вдруг съёживалась, а потом и вовсе пропадала с их глаз. Стаси смеялась над этим преображением, а мама шептала тёте Ксении, что лучше быть более почтительной к Божьему человеку, на что Ксения Евгеньевна только фыркала:

– Это просто грязный мужик, возомнивший о себе Бог весть что.

В 1906 году влияние Распутина не было столь мощным, как впоследствии, и казалось многим даже смехотворным, но не угрожающим.

Папа в те годы часто бывал при императоре Николае Александровиче и служил при нём флигель- адьютантом. На службу он брал Николеньку, который с каждым годом всё больше становился похож на отца и чрезвычайно гордился

своим новеньким военным мундиром Преображенского полка.

9.

Стаси закончила письмо Олёчек, с которой, независимо от частоты встреч, регулярно переписывалась. Она откинулась на спинку стула и задумчиво посмотрела в окно. Шла весна 1906 года. В Петербурге стало спокойнее, по крайней мере, судя по тому, что говорили при дворе. Но для Стаси не было трудных времён. Она росла, окружённая любовью родителей, учителей, гувернанток и это, пожалуй, было самое счастливое время для неё.

Николай.

1.

Николай обожал вид Кремля и сейчас, не

спешиваясь с лошади, рассматривал величественный собор Василия Блаженого и Кремлёвские башни, высившиеся над ним. Наступало время службы и народ спешил к собору, дабы преклонить колени вместе с генерал- губернатором великим князем Сергеем Александровичем, который уже прибыл. Его карета, охраняемая парой жандармов, уже стояла возле храма.

– Его Высочество Сергей Александрович будет недоволен, не увидев вас на службе, – предупредил камердинер Николая Пётр Маркин, сорокалетний отставной офицер, сложившийся в доме Чернышёвых при князе Николае Львовиче, начиная с того возраста, когда князю минуло двенадцать лет. Тогда малолетнего Николая его дед, Лев Александрович Чернышёв, определил на службу к великому князю и мальчик, в

свободное от учёбы время, исполнял поручения Сергея Александровича и его супруги Елизаветы Фёдоровны, которую Николай очень любил. Она была очень добра к нему. Николай думал, что именно такой должна была быть его мать, если бы он знал её. Своего отца, Льва Львовича, он не помнил тоже- тот умер, когда Ники было четыре года и дед взял воспитание внука на себя. Его единственный сын Лев, лихой офицер и повеса, женился на актрисе без согласия своего родителя и Николай так и не узнал своей матери, только её имя. Дед дал маленькому Николаю самое блестящее образование, устроил на службу. Николай понял, что теперь его будущее зависит только от него и делал всё, чтобы оправдать веру деда в него. Лев Александрович уже практически не выезжал из имения под Москвой, редко

принимал у себя и все решения и управление домом принимал, не выходя из кабинета. Великая княгиня Елизавета Фёдоровна, сестра императрицы, взяла под свою опеку мальчика, он жил в их усадьбе Ильинское, где выполнял различные поручения и сопровождал великого князя в поездках по стране. Елизавета Фёдоровна много занималась благотворительностью, она организовала Елисаветинское благотворительное общество для сирот и бедных матерей. Сергей Александрович порой жаловался, что его жена больше живёт в приюте среди своих подопечных, чем дома. Николай видел, насколько сильно он любил свою жену, беспокоился о её здоровье и самачувствие. Своих детей у них не было, они воспитывали племянников Сергея Александровича- Дмитрия и Марию.

Николай дружил с Дмитрием и был какое-то время тайно влюблён в маленькую Мари, которая была младше его на два года. Наколаю врезалась в память прелестная картина- Мари в белом платье играет на лужайке с щенком коккер- спаниеля. Но чем старше становился Николай, тем дальше становился этот образ. У Марии появились свои поклонники, а Николай попадал под обаяние других юных особ. Его поведение никогда не выходило за рамки морали и он не позволял себе ничего более любовной записки и быстрого влюблённого взгляда.

– Ты разобьёшь немало женских сердец, дорогой Ники, – говорила Элла, великая княгиня Елизавета, – Будь экономен в своём обаянии и не изменяй здравому смыслу.

– Разве у любви есть место рассудку? —

пылко спрашивал Николай, встряхивая белокурыми кудрями.

– Как раз в любви рассудку самое место. Никогда не нужно терять голову, а в любви тем более.

Елизавета Фёдоровна казалась Николаю святой, была в ней необыкновенная одухотворённость, ангельское терпение и бесконечная доброта. Её сестра, императрица Александра Фёдоровна внешне была похожа на Эллу, но показалась Николаю более молчаливой и даже стеснительной. Один раз Николай вместе с Сергеем Александровичем и Елизаветой Фёдоровной сопровождал царскую семью в Петербург и это была лучшая его поездка. Близость императора придавала блеск этой процессии и юный князь Чернышёв чувствовал себя рыцарем, охраняющим величественных царственных особ.

Император Николай I запомнил услужливого юношу и, приезжая к Сергею Александровичу, каждый раз вызывал его к себе и разговаривал о будущем Николая, о военной службе и даже давал советы по управлению поместьем. А юный князь умел слушать и впитывал всё, словно губка. Это то главное, чему учил его дед- «Смотри внимательно, слушай внимательно, молчи и обучайся».

2.

Сегодня Николай опоздал на службу, где присутствовал Сергей Александрович по причине, что он только вернулся из своего поместья. Льву Александровичу стало плохо, осенью он всегда болел и не раз говорил внуку, что умрёт именно осенью, когда клёны за окном скинут всю листву. Голые ветки клёнов клонились

под порывами холодного ветра, приносившего с собой мелкие ледяные капли дождя. Дорожки были устланы бурыми листьями и садовники, орудуя граблями, сгребая их в большие кучи. На душе у Николая было смурно, как на улице. Лев Александрович, по- обыкновению, встретил внука в своей приёмной, сидя с прямой спиной в большом кожаном кресле. Николай заметил, как осунулся, постарел дед, как дрожали его пальцы, перелистывающие домовую книгу. Он уже не садился на лошадь, а ездил только в карете, и то по большой надобности и такая возникала всё реже и реже.

Понемногу Лев Александрович приводил в порядок все свои дела. Долгов у него не было и наследство Николаю останется приличное, чтобы никогда в жизни не

знать нужды. Николай не был кутилой, не ходил по ресторанам и казино, не тратил деньги на женщин. Этому ещё больше способствовало благотворное влияние Эллы и за это Лев Александрович был ей очень благодарен. Она была одна их тех, кто чаще всех навещала старого князя, сидела с ним, слушая его воспоминания о прошлых временах, о царе Александре II, о детстве Ники, о дальних родственниках, что жили на Кавказе. Обо всём, о чём так любят говорить старики. И кроткие голубые глаза Эллы смотрели с уважением и лаской на старого флигель- адьютанта Александра II.

– Да, это был царь- освободитель, – говорил Лев Александрович, откинувшись на подушки, подложенные под спину, и прикрыв глаза, – Я поступил к нему на службу, когда родился Лев, мой

единственный сын, а его мать умерла родами. И был при Александре Николаевиче вплоть до его кончины. Он был истинный царь, видел людей насквозь. Помню, как он входил в караульную и мы, молодые офицеры, сразу вскакивали и не могли пошевелиться, пока он смотрел на нас. «Лев Александрович», – спрашивал он, – «Как поживает ваш многоуважаемый батюшка, князь Чернышёв?» Он всех знал, всех помнил. И при службе у него всегда были достойные люди. Не то, что сейчас, всякая шваль толпится вокруг императора, – Лев Александрович вздохнул, а Элла согласно кивнула, – Раньше такого не было, у царя служили только лучшие, самые преданные и достойные. И Его Императорское Величество всегда знал, что может положиться на нас, лучших из лучших. И

сын его, Александр Александрович, настоящий богатырь, по- достоинству ценил тех, кто служил его батюшке. Да, были времена! Ваше Высочество, Елизавета Фёдоровна, вы уж присмотрите за Николашей, слишком юн он ещё, а соблазнов при дворе много. Не желаю, чтобы он превратился в пустоголового хлыста.

– Николаю это точно не грозит, – заметила Элла, – Он крайне рассудительный молодой человек и очень воспитанный, за что он, несомненно, должен благодарить вас, Лев Александрович.

Старый князь кивнул, пытаясь скрыть довольную улыбку.

3.

Николай был очень благодарен своей благодетельнице Елизавете Фёдоровне

за внимание к своему деду и служил ей так же преданно, как и великому князю Сергею Александровичу и, может, даже гораздо усерднее, потому что он служил сердцем.

Пожухлые листья клёнов уже начало покрывать тонким слоем снега, когда пришло известие о смерти деда. Николай, крайне опечаленный, тут же помчался в своё имение, которое теперь принадлежало ему и чему он не был рад. Больше у Николая не осталось никого- разве что дальние родственники, что жили на Кавказе, и которых он видел единственый раз в жизни, когда они приезжали на семидясителетие деда.

– Упокой с миром душу его, – крестилась Элла, стоя у гроба, – Это был последний рыцарь из тех, кого я знала.

Сергей Александрович отпустил Николая со службы на время, пока тот не примет