Жанна Локтева – Первые раскаты грома. Когда грянет гром (страница 4)

«Воскресни, Стаси, тебе не идёт печаль», – подумала она и в гораздо более приподнятом настроении спустилась вниз.

– В гостиную, Анастасия Николаевна, – сказала Варвара, провожая молодую госпожу до дверей. Стаси, подозрительно посмотрев на улыбающуюся горничную, открыла дверь, вошла и тут же замерла на пороге. Навстречу ей шагнул Николай. Его взгляд светился всё той же любовью и нежностью. Куда делась вся её апатия, вся её скука? Разве они существовали на свете? Разве что-то могло существовать на свете, кроме любви и радости? Она улыбнулась от души, протянула Николаю руку, к которой тот прижался губами.

Этим же вечером Лейхтенбергские официально объявили о помолвке своей дочери Анастасии и князя Николая Чернышёва. Решили провести бал в честь этого события в апреле, когда соберуться все гости из большого семейства Лейхтенбергских.

К праздникам для Марии Николаевны и её дочерей сшили русские наряды с кокошниками разных цветов и утром 21 февраля Лейхтенбергские отправились в Зимний дворец, заполненный гостями и различными делегациями. В Николаевском зале Стаси увидела

Николая, который стоял чуть позади великой княгини Елизаветы Фёдоровны, которая была в монашеском костюме. На Николае был военный камзол, расшитый серебрянной нитью и галуном. Он издали отвесил поклон Стаси и она на миг пожалела, что не может сейчас подойти к нему. Она видела восхищение в его взгляде, послала ответную улыбку и обратила свой взгляд на дверь, через которую должны были войти император с семьёй. Когда они вошли, вдох восхищения пронёсся над залом. Императрица была очень красива в голубом платье с Андреевской лентой, а Государь сиял улыбкой и приветственно улыбался собравшимся. Стаси почувствовала, как рядом с ней дрогнул Николенька. Конечно, он увидел Татьяну. Ближе к вечеру Стаси почувствовала, что устала и незаметно переминалась с ноги на ногу. Делегации шли одна за другой, поздравляли царя и его семью. Стаси не понимала, как императрица, бледная от напряжения, ещё держится на ногах. Она ни взглядом, ни словом не выдала своей усталости, любезно отвечала всем и улыбка не сходила с её лица. В какой-то момент Стаси потеряла из вида Николая, толпа народу скрыла их друг от друга.

Празднества продолжались месяц, после император с семьёй отправились в путешествие по России. Список городов, которые они намеревались посетить, был довольно обширен и братья Лейхтенбергские, Николай и Григорий, отправились с ними.

Праздничный вечер, посвящённый помолвке Стаси и Николая должен был состояться сразу после возвращения Николая Николаевича. Николай временно отбыл в Москву с великой

княгиней Елизаветой Фёдоровной, а Мария Николаевна занялась свадебными хлопотами. Стаси заказали новые платья и она примеряла одно за другим, путаясь в ворохах ткани. Они с мама тщательно подбирали цвета и ткани, заказывали ленты, золотую тесьму, приглашения и составляли список гостей.

– Николя сирота, – заботливо говорила Мария Николаевна, перебирая в пальцах тончайшее кружево ручной работы, – Поэтому нам придётся позаботиться обо всём. С его стороны список приглашённых невелик, несколько друзей и только. Великая княгиня Елизавета Фёдоровна написала, что приедет в Петербург, а после мы все вместе отправимся в Москву, где посетим имение Николая.

Стаси слушала и её сердце пело от радости. Тем более, что Олёчек

сообщила, что приедет с мама на помолвку лучшей подруги. Они не виделись два года. Столыпины постоянно жили в Колноберже, практически не выезжая оттуда. Ольга Борисовна и сейчас не хотела ехать в Петербург, но Олёчек так умоляла мать, что ей ничего не оставалось, кроме как согласиться. Дочери Петра Аркадьевича подрастали и нужно было их выводить в свет. Разве, сидя дома, они смогут найти хорошего жениха? Теперь все житейские вопросы, что решал отец семейства, легли на хрупкие плечи Ольги Борисовны и той, волей неволей, приходилось самой справляться с ними.

Мария Николаевна забронировала номера в гостинице для тех, кто приедет издалека.

– Мы не можем поселить всех у нас дома, – говорила она, разводя руками, – Моих братьев четверо и у всех семьи, жёны, а Лейхтенбергских и того больше. Принцесса Баденская приехать не сможет в силу своего возраста и состояния здоровья, но Максимилиан обещался быть. Евгения Максимилиановна тоже не сможет приехать, но она прислала очень милое письмо. Будет её сын Пётр Александрович с Ольгой Александровной, Александр Георгиевич, сын почившего в прошлом году Георгия Максимилиановича, – Мария Николаевна вздохнула и перекрестилась, – Список у меня получился внушительный и пора рассылать приглашения, чтобы все успели ответить. Кроме того, не нужно забывать про друзей, соседей, – герцогиня задумалась, – Написать Юсуповым.

Стаси пожала плечиками:

– Матушка, поступайте, как считаете

нужным. Просто наша помолвка в тихом семейном кругу превращается в массовое гуляние.

Герцогиня рассмеялась:

– Да, ты права, дорогая. Прочь все эти нескончаемые списки! Давай просто проведём этот день в тихом семейном кругу, – и она демонстративно разорвала лист бумаги, исписанный её мелким аккуратным почерком и, смеясь, подбросила его вверх.

10.

Помолвка состоялась 21 апреля 1913 года. Дом Лейхтенбергских, ярко освещённый, благоухал цветами. Николай со своими друзьями Сергеем Мезенцевым, Михаилом Сумароковым и Александром Половцевым приехали ещё два дня назад. Они поселились в Сергиевском дворце, принадлежащем великой княгине Елизавете Фёдоровне. Этот дворец был завещан великому князю Дмитрию Павловичу, но сам он появлялся здесь крайне редко, поэтому дворец часто пустовал. Сама Елизавета Фёдоровна, к её большому огорчению, приехать на помолвку воспитанника её покойного мужа не смогла и передала через Николая поздравления и подарки. Стаси получила от великой княгини бриллиантовую диадему в подарок, одну из немногих драгоценностей, что та оставила у себя. Стаси была очень тронута и тут же написала благодарственное письмо великой княгине, полное любви и признательности. Николай преподнёс своей невесте золотую шкатулку, в которой хранились драгоценности, принадлежавшие его бабушке- великолепное колье с рубинами, золотой

браслет с алмазными подвесками и кольцо, украшенное аметистом. У каждой этой драгоценности была своя история, которую Николай рассказал своей невесте.

Его бабушка Мария Владимировна, которой принадлежали эти драгоценности, была единственной дочерью Владимира Павловича Титова, писателя и дипломата, и Елены Иринеевны Хрептович, фрейлины. Владимир Павлович был председателем археологической комиссии и вследствии частых поездок в страны востока, привозил жене самые изысканные украшения, которые после перешли её дочери. По завещанию Марии Владимировны её внук, Николай Львович, должен подарить их своей невесте в день своей помолвки. Остальные драгоценности, что остались в сейфе Льва Александровича, молодая жена Николая получает сразу после венчания.

– Такова воля деда, – сказал Николай, глядя в сияющие глаза Стаси.

– Мне так жаль, что я не успела познакомиться с ним.

– Вы бы ему понравились, не сомневаюсь, – с нежностью в голосе сказал Николай, – Ему нравилось всё, что я любил и люблю.

Николай умолчал, что он сам за неделю до приезда в Петербург составил завещание, в котором передавал всё своё имущество Анастасии Николаевне Лейхтенбергской, 1895 г. р. Он и сам не смог бы ответить на вопрос, почему сделал это, но он так решил и точка.

Вечер, посвящённый их помолвке с Николаем, Стаси не забудет никогда. Никогда ещё так ярко не горели свечи.

Несмотря на то, что дом был освещён электрическими лампочками, по всему дому расставили золочёные канделябры, как дань старым традициям. Никогда ещё Стаси не танцевала с таким упоением. Никогда ещё не была так счастлива. Им с Николаем подарили столько подарков, что коробками и пакетами была завалена вся комната.

– Вы должны прийти завтра и помочь разобрать подарки, – смеялась Стаси, когда они с Николаем кружились в вальсе.

– Я обязательно приду, – улыбался в ответ Николай, – Я буду приходить каждый день, пока нахожусь в Петербурге. Оттого, что я просто не могу не видеть вас. Оттого, что я люблю вас больше всего на свете. Оттого, что теперь и отныне только в вас заключён для меня весь мир.

– О, – прошептала Стаси, пряча порозовевшее лицо на груди своего жениха.

Князь и княгиня Лейхтенбергские, стоя в кругу родственников, любовались на красивую пару, кружившуюся по залу.

– Что, у Николая Львовича совсем никого из родни не осталось? – спрашивала Ольга Александровна Ольденбургская, супруга дяди Николая Николаевича. Детей у них не было и она с восторгом и умилением смотрела на детей своих родственников.

– Нет, никого, – ответила Мария Николаевна, – Есть какие-то очень дальние родственники где-то на Кавказе, но сношений они не имеют, суровый князь Лев Александрович не поддерживал ни с кем из них отношений.

– А крёстный или крёстная? – продолжала любопытствовать Ольга

Александровна.

– Крёстным был покойный великий князь Сергей Александрович и ещё кто-то из близких к князю Чернышёву людей, но они уже почили.

Ольга Александровна вздохнула:

– Как это печально, быть совсем одному.

– Милая Ольга, – вступил в разговор князь Николай Лейхтенбергский, – Теперь наш Николай не один, он член нашей семьи. Кроме того, великая княгиня Елизавета Фёдоровна принимает в его судьбе самое живое участие.