Жанна Локтева – Первые раскаты грома. Когда грянет гром (страница 3)

– По сути, решения о назначении министров принимает Распутин, – загремел великий князь Николай Николаевич.

Все разом заговорили и в зале поднялся шум. Великий князь Михаил Александрович, поморщившись, прошёл в комнату, где веселилась молодёжь. Он послушал пьесы, что играл Дмитрий Павлович, с серьёзным и задумчивым видом. Великому князю было 33 года и он был красив и, вместе с тем, прост. Эта

простота его придавала ещё больше очарования его приятной внешности. Ходили слухи о тайном романе великого князя с женой его сослуживца. В городе не раз видели их вдвоём, о чём тут же докладывали Государю. Тот был крайне недоволен младшим братом и грозил ему ссылкой, если он не расстанется в госпожой Вульферт. Великий князь Михаил Александрович теперь очень редко появлялся во дворце, его не приглашали, дабы не впасть в немилость у императора. Но великий князь Николай Николаевич был из тех, кто не боялся гнева царственного племянника. И Михаил Александрович разделял взгляды своего грозного дядюшки. Спустя год великий князь отправится в изгнание за моргенический тайный брак в Вене и Стаси очень долго его не увидит. Но запомнит великого князя именно так- он стоит, оперевшись о фортепиано и с лёгкой улыбкой слушает пьесу, что играет великий князь Дмитрий Павлович. На этом вечере все заметили, что Дмитрий Павлович отдаёт предпочтение дочери Сандро Ирине. Он шутил с ней, приносил ей бисквиты и лимонад в запотевшем бокале. Великий князь Александр Михайлович и великая княгиня Ксения Александровна, по видимому, не были против общения своей дочери с Дмитрием Павловичем. Ему было двадцать лет он был высок и красив, очень образован, окончил Офицерскую кавалерийскую школу, воспитывался в царской семье и был всячески обласкан своим двоюродным братом императором. Это могла быть блестящая партия для Ирины, но поговаривали о возможной помолвке великого князя Дмитрия с великой

княжной Ольгой. Действительно, ветренного красавца часто видели со старшей дочерью императора, что породило массу слухов. Сам великий князь Дмитрий от неудобных вопросов уворачивался.

– Вряд ли Государыня позволит своей дочери заключить брак с великим князем Дмитрием, – говорила, понизив голос, Ксения Александровна, – Ей известно, насколько сильно он ненавидит Распутина.

– Но Государь Николай Александрович очень любит своего двоюродного брата и не позволит никому ущемить его в чём бы то не было, – задумчиво проговорил Иоанн Константинович, которого все называли Иоанчик.

– Пустое, – фыркнул великий князь Михаил Михайлович, брат Сандро, который приехал совсем недавно. Он

проживал в Великобритании и крайне редко появлялся в Петербурге, вследствии своего морганитического брака, – Николай Александрович сделает всё, что хочет его супруга.

Миш Миш, как звали его братья, без устали оправлял письмо за письмом на высочайшее имя с просьбой позволить ему вернуться в Россию, но Николай Александрович был непреклонен. Он признал брак великого князя законным и оставил ему титул, но позволения жить в России по- прежнему не давал. Но Миш- Миш не переставал надеяться на милость Государя и искренне полагал, что его отлучение скоро закончится. Не знал тогда Миш Миш, что ему так и не доведётся вернуться на родину, даже когда начнётся Первая Мировая война, император будет игнорировать прошения великого князя Михаила Михайловича.

Сергей Михайлович молчал. Он поддерживал остальных членов большой Романовской семьи в их общей неприязни к Распутину, но отвечал только тогда, когда обращались непосредственно к нему.

– Думаю, Распутин не простой сибирский мужик, – проговорил Сандро, – Он оружие в руках международных авантюристов, которые жаждут развалить Россию. Я крайне сожалею о гибели Столыпина, который был один из немногих, кто мог противостоять дерзкому мужику.

Все собравшиеся согласно закивали.

– Пётр Аркадьевич был поистине гениальным человеком, одним из немногих, кто смог бы сбросить мужика с его пьедестала, на который его вознесла недружественная рука, – сказал Миш Миш.

Все взоры обратились на Стану

Черногорскую и та, смутившись, отступила в тень.

Стаси и Николенька, сидевшие у двери, с любопытством прислушивались к этому разговору, переглядываясь между собой. Николенька ещё успевал наблюдать за великим князем Дмитрием и Ириной.

После праздничного обеда заиграл военный оркестр и Стаси прошла несколько туров с отцом, после с великим князем Михаилом и с Сергеем Михайловичем, который хорошо танцевал и сказал, что она, Стаси, очень выросла и повзрослела с тех пор, как он имел честь видеть её последний раз.

7.

Слухи о Распутине переполняли Петербург. Даже в письмах Николая были строчки о старце.

«Великая княгиня Елизавета Фёдоровна

сильно обеспокоена растущим влиянием Распутина. Она умоляет Государыню отослать мужика ввиду общего недовольства народа. Но Её Величество не прислушивается к словам сестры», – писал он.

Великие князья один за другим убеждали Николая Александровича повлиять на императрицу. Царь молча выслушал родственников и ничего не предпринял. Распутин остался у трона.

Разговоры о старце стали неотъемлимой частью любых собраний и вечеров, где бы они не проходили. Стаси это страшно надоело.

– Неужели больше нечего обсуждать, кроме как жизнь мужика? – спрашивала она у Николеньки.

– Понимаешь, Стаси, дело в том, что этот самый мужик не так прост. За ним стоят люди, которые не желают блага России.

Его вызывающее поведение вызывает только отторжение и я искренне не понимаю, отчего он, зная это, ведёт себя ещё более скверно. Кроме того, ты не можешь не видеть, что мало кто испытывает искренне теплые чувства к императрице.

– Да, – кивнула Стаси, – И я не понимаю, почему. Александра Фёдоровна очень добрая и заботливая. Помнишь, когда мы катались с горки в Царском Селе, а ты въехал прямиком в дерево.

Николенька расхохотался:

– Это было очень весело. Помнишь, как смеялась Татьяна?

– Знаю, ты сделал это, чтобы повеселить великую княжну, но Государыня тогда очень испугалась.

– И весь оставшийся вечер я провёл, лёжа на диване в гостиной царского дворца с холодным компрессом на голове. Который мне меняла Татьяна по личному указанию Государыни.

– Что и было твоей целью, верно?

– Не совсем. Я не думал, что Александра Фёдоровна не разрешит мне вставать весь оставшийся вечер и даже пригласит ко мне своего личного врача.

– Евгений Сергеевич относится к своим обязанностям крайне серьёзно и был очень добр ко мне, хотя и понял, что пострадал я гораздо меньше, чем показал.

– Я про это и говорю, Николя. Они все такие милые и добрые. И я не совсем понимаю неприязнь к Государыне среди некоторых членов императорской семьи. Мне иногда кажется она очень какой-то несчастной, словно ей плохо здесь.

– Мы мало знаем, – вздохнул Николенька, – Татьяна рассказывала мне, что Александра Фёдоровна очень

впечатлительная. Она любит русский народ, но не умеет показать это. Хотя, помнишь, в Крыму, когда Государыня бывала в лазарете, все подходили к ней, чтобы получить из её рук благословение. Я видел, настолько её там все любят и каждый раз счастливы её появлением.

– Думаешь, Распутин и правда имеет влияние на Государыню?

– Думаю, да. Он очень помогает цесаревичу и это главное. Я заметил, что даже его молчаливое присутствие благотворно влияют на Государыню. Если бы он только удовольствовался таким положением и не лез в политику, даже разговоров бы о нём не было. Его бы даже не заметили. Может, он и правда орудие в чужих руках, как утверждает великий князь Александр Михайлович.

Стаси соглашалась с братом, тем более что Николай Чернышёв в своих письмах

писал ей практически то же самое. Великая княгиня всё больше и больше была обеспокоена растущим влиянием мужика, но, к сожалению, ничего сделать не могла, хоть и взывали к ней члены императорской фамилии, просили о помощи.

Но эта тема не была главной в письмах Николая. Его пламенные строчки, что он писал ей, зажигали ответный огонь в сердце Стаси и ей страстно хотелось увидеть его, вновь коснуться его руки, услышать его голос. Он ни разу не осмелился поцеловать её и ей очень хотелось узнать, какого это, когда тебя целует влюблённый юноша. Она никому не рассказывала о своих мыслях, о своих переживаниях и в какой- то мере даже стеснялась их.

8

Весь Петербург готовился к празднованию 300- летия дома Романовых. В феврале 1913 года вся царская семья переехала из Царского Села в Зимний дворец, а Петербург был переполнен приезжими. Елизавета Фёдоровна приехала со своим двором, в числе которых был Николай. Они тоже поселились в Зимнем дворце и первое, что сделал Николай сразу после того, как его вещи принесли в комнату, предназначенную для него, взял лошадь и поехал к Лейхтенбергским. Когда он неожиданно появился на пороге, всё семейство всполошилось. Стаси, отчаянно скучавшая в своей комнате, зевала, перелистывая страницы какого-то романа, когда в комнату влетела Варвара, камеристка Марии Николаевны.

– Анастасия Николаевна, спускайтесь вниз, матушка зовёт.

– В чём дело, Варя? – нехотя спросила Стаси, поднимаясь со стула. Она чувствовала какую-то апатию, не хотелось ничего делать. Мельком Стаси взглянула в зеркало на своё отражение, встряхнула золотистыми локонами и показала себе язык. Это немного развеселило её и большие синие глаза засияли по- прежнему.