Жанна Локтева – Первые раскаты грома. Когда грянет гром (страница 2)

После праздничного обеда из большой столовой вынесли все столы и устроили танцы. Играл военный оркестр и под нежные звуки вальса Николай пригласил Стаси на танец. Это был один из самых прекрасных вечеров в жизни Стаси. Тихая южная ночь смотрела в распахнутые окна большой залы, не умолкая, играл оркестр, лакеи в красных ливреях разносили шампанское и лимонад в высоких хрустальных бокалах. Стаси выпила бокал шампанского, голова её сделалась лёгкой и невесомой и ей показалось, что если бы не сильные руки Николая, она бы взлетела и увидела с высоты птичьего полёта весь этот прекрасный цветущий край.

Государь Николай Александрович прошёлся в мазурке с именинницей, Николенька танцевал с Татьяной, великий князь Дмитрий Павлович со старшей дочерью принца Эрнеста, брата государыни. Великая княгиня Елизавета Фёдоровна не танцевала, она в облачении послушницы Марфо- Мариинского монастыря сидела в кресле рядом с царственной сестрой, у которой сегодня, к несчастью, болели ноги, но она улыбылась, глядя на танцующих.

Стаси показалось, что этот чудесный вечер закончился слишком быстро, ей хотелось танцевать снова и снова, ловить восхищённые взгляды офицеров и смотреть в любящие глаза своего жениха.

«Мой жених, мой жених», – думала она и её сердце пело от радости.

4.

Крым был прекрасен. Дорожки, по которым они с Николаем катались на лошадях, петляли мимо оливковых деревьев, шелковицы и столетних дубов. Стаси с восхищением разглядывала окрестности, пробовала белый виноград прямо с лозы, срывала солнечно- жёлтую алычу. Николай собирал ей букеты чудесных цветов, которые она бережно сохраняла среди страниц своего молитвенника. И они говорили, говорили, всё больше очаровываясь друг другом.

Но рано или поздно эта сказка должна была закончиться – Елизавете Фёдоровне необходимо было возвращаться в Москву, а вместе с ней и Николаю.

– Ваша история только начинается, – сказала Элла Николаю, грустному и поникшему, – И всё самое прекрасное впереди, никогда не забывайте об этом, Николя. Когда- нибудь вы введёте Анастасию Лейхтенбергскую в свой дом и пусть эти мысли поддержат вас в минуты разлуки. Тем более, эта разлука не будет долгой, наши поездки в Петербург будут случаться гораздо чаще, ведь нас ждёт празднование 300 -летия дома Романовых.

Николай и Стаси простились прекрасным тёплым утром в парке на территории гостиницы «Ялта».

– Я обязательно приеду, милая Стаси, – говорил Николай, – А пока буду писать вам каждый день.

– Я тоже, – кивнула Стаси, пряча глаза, чтобы Николай не увидел, что глаза её повлажнели. Но он заметил это и его голос стал проникновенно- нежен.

«Если что- нибудь с ним случится, я не смогу жить», – вдруг подумала Стаси, – «Потому что другого такого нет и не будет».

Николай уехал и Стаси проплакала несколько часов. Крым вдруг стал ей не мил и его краски поблекли. Николенька пытался, как мог, ободрить сестру, рассказывал ей смешные истории, которые слышал из уст офицеров местного гарнизона. Стаси поначалу слушала равнодушно, а потом начала смеяться. И Николенька смеялся вместе с ней. И сказка не закончилась, она продолжалась, ведь они с Николаем скоро увидятся и, вообще, Стаси очень не нравилось грустить.

Первое письмо от Николая Стаси получила уже по возвращению в Петербург, там же её ждало письмо от Олёчек. Письмо подруги было грустно, чернила расплылись и Стаси плакала, читая его. Письмо Николая было полно любви и нежных признаний.

«О, моя дорогая!», – писал он, – «На бумаге я могу выразить то, что на словах не смог вам сказать, хотя слова эти так и просились наружу. Я люблю вас, люблю, люблю! Вы моя сказка, мой самый прекрасный сон…»

Стаси, улыбаясь, прижала листок к груди, её щёки окрасил лёгкий румянец. Первым порывом её было написать ответ Николаю, но она подумала, что сначала ответит Олёчек.

5.

В Петербурге жизнь текла своим чередом. Герцог Лейхтенбергский с братом отбыли на службу, а их жёны и дети коротали зимние вечера в домашнем театре либо за игрой в карты. С визитами в Царское Село они не ездили, императрица чувствовала себя неважно и, по предписанию доктора, редко

вставала. В дни, когда ей становилось лучше, она могла прислать коротенькую записку Марии Николаевне и та, моментально собравшись, уезжала с Ольгой Николаевной Лейхтенбергской вдвоём. Детей они не брали. Николеньку это огорчало, ведь это подолгу не видел великую княгиню Татьяну, разговаривать с которой было для него величайшим удовольствием. Ну, а Стаси это даже радовало, так как влияние старца Распутина при дворе очень усилилось. У Стаси по спине пробегала холодная дрожь, когда она встречала на себе взгляд «святого».

– Боже, – говорила она кузине Елене, – Я как вижу его, меня озноб берёт.

– Да, – согласилась Елена, – Я говорила мама, что мне неприятно находиться в его обществе, а она меня всегда одёргивала, словно я оскорбила члена императорской семьи. Она говорит, что он может вылечить молитвами, но когда он, в отсутствии папа, который не позволил бы ему переступить порог нашего дома, пришёл к нам, чтобы лечить Наталью, то даже не понял, что она вовсе не была больна.

– Как так? – воскликнула Стаси.

– Представляешь! – ответила чрезвычайно довольная произведённым эффектом Елена, – Наташа сказалась больной, чтобы не играть перед гостями на фортепиано, так как не выучила пьесу, что велела ей мама. И сделала вид, что ей ужасно плохо. Не поверишь, Стаси, она так хорошо сыграла больную, что никто не догадался, что она просто притворяется. Думаю, она сможет стать великой артисткой.

– И старец ничего не заподозрил?

– Абсолютно, – Елена решительно

замотала головой, – Он с таким серьёзным видом читал молитвы над постелью больной, что Наташа, как говорила после, едва удерживалась от смеха. Конечно, если бы обман вскрылся, ей бы пришлось несладко, но всё обошлось.

– А что Ольга Николаевна? – смеясь, спросила Стаси.

– Мама ещё больше уверовала в целительные силы Распутина, – Елена фыркнула.

Николенька долго смеялся над этой историей и, в конце концов, она стала известна практически всем, кроме Ольги Николаевны, которая продолжала обманываться по поводу святости Распутина.

6.

На рождественские праздники

Лейхтенбергские были приглашены в Николаевский дворец к дяде императора Николаю Николаевичу. Собрались практически все великие князья, приехал Александр Михайлович, Сандро, с семьёй; его брат Сергей Михайлович; Иоанн Константинович, сын Константина Константиновича, поэта, что писал под псевдонимом К. Р., с женой Еленой Сербской; брат царя великий князь Михаил Александрович и Дмитрий Павлович. Император с семьёй приехать не смог вследствии недомогания Александры Фёдоровны и Стаси была крайне удивлена, когда среди великих князей она услышала недоброжелательство по отношению к императрице. Особенно рьяно это выражала супруга великого князя Николая Николаевича Анастасия Черногорская.

Из комнаты, где собралась молодёжь, Стаси слышала обрывки разговора, доносившиеся с большой залы, несмотря на звуки фортепиано, за которым сидели Ирина Александровна, дочь Сандро, и великий князь Дмитрий Павлович. Они играли пьесы в четыре руки, вернее, играла Ирина, а Дмитрий больше мешал ей. Она шутливо хлопала его тонкими пальцами по запястью, а он смеялся. Смеялись и все, кто столпился возле инструмента и старались подпевать им. Стаси с кузеном Дмитрием и кузиной Еленой сидели на маленьком диванчике, рассматривая фотоальбомы. Фотографией увлекались практически все. Николенька и Андрей, сын Сандро, не скрываясь, стояли в дверях, прислушиваясь к разговору взрослых. А разговоры там велись, на самом деле, чрезвычайно интересные. После общего

порицания Александры Фёдоровны перешли на обсуждение фигуры Распутина. Практически все великие князья высказали своё недовольство влиянием мужика на царскую семью. Анастасия Черногорская сокрушалась о нежелании императрицы удалить со двора Распутина.

– Но ведь это с вашей подачи, Анастасия Николаевна, Распутин был приглашён во дворец, разве не так? – раздался тихий голос до сих пор молчавшего великого князя Михаила Александровича. Все примолкли в ожидании ответа. Принцессу Черногорскую в императорской семье не любили, и осуждали их брак с Николаем Николаевичем. До этого брака она была замужем за герцогом Георгием Максимилиановичем, братом Николая Максимилиановича, деда Стаси. У них было двое детей, Сергей и Анна. Елену

они практически не знали, она жила в Крыму, редко наведываясь в Петербург. А Сергей Георгиевич учился в Петербурге во 2- м кадетском корпусе и иногда посещал Николая Николаевича Лейхтенбергского и его семью.

Разговор в соседней комнате затих, все выжидательно смотрели смотрели на Стану Черногорскую, ожидая ответа. Великий князь Николай Николаевич, который не собирался помогать своей супруге, тихонько ухмыльнулся в усы.

– В то время он вёл себя очень сдержанно и почтительно, – промолвила Стана, чувствуя себя крайне неловко, что было заметно, – И он на самом деле помогал наследнику и вы все знаете об этом, – она обвела взглядом присутствующих. По их лицам черногорская принцесса поняла, что в этой ситуации практически все поддерживают позицию великого князя Михаила и на её стороне от силы пара человек, которые сейчас благоразумно молчали, – Государыня совершила ошибку, приблизив старца к трону и позволив ему принимать решения, которые должен принимать только Государь. Вы знаете, какое влияние имеет Александра Фёдоровна на Императора.