Жанна Локтева – Первые раскаты грома. Когда грянет гром (страница 1)
Первые раскаты грома
Когда грянет гром
Жанна Локтева
© Жанна Локтева, 2026
ISBN 978-5-0069-6589-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Продолжение книги «Пока не грянул гром».
Часть 1
Стаси.
1.
Стаси терзали противоречивые чувства, с одной стороны радость от встречи с Николаем, который с великой княгиней Елизаветой Фёдоровной поселился в Царском Селе, и боль, поселившаяся в теле после убийства Петра Аркадьевича Столыпина. Она каждый день писала Олёчек, пытаясь разделить со своей подругой боль потери, хотя страдания Олёчек несоизмеримы с душевной болью Стаси.
«Как же они будут жить без него?» – вопрошала Стаси, стоя на коленях в домашней церкви, – «Как же мы все будем жить без него?»
В её голове всё ещё звучал горестный вскрик Николеньки: «Всё, пропала Россия!», и она никак не могла забыть его голос, его искажённое болью лицо и большие испуганные глаза.
На смену Петру Аркадьевичу был назначен Коковцев Владимир Николаевич, заместитель Столыпина. Герцог Лейхтенбергский очень осторожно отзывался о Коковцеве, во многих вопросах он не поддерживал премьера, но благоразумно помалкивал об этом. Хотя система жёсткой экономии, начатая Владимиром Николаевичем, давала свои результаты.
Но Стаси не могла осознать, что отца её подруги больше нет, что не войдёт она больше никогда в их дом, и Пётр Аркадьевич не встретит её на пороге, добродушно усмехаясь в усы. Его высокая мощная фигура растает в пучине памяти, а его дочь Олёчек больше не рассмеётся своим заразительным смехом. Порой Стаси доводила себя этими мыслями до полного отчаяния и тогда она сидела в своей комнате, отказываясь спускаться вниз.
– Я не могу делать вид, что всё хорошо, – говорила она Николеньке, что сидел с ней, когда Стаси, вся в красных пятнах от рыданий, обмахивала лицо веером.
Когда приехал Николай, ей стало намного легче. Она радовалась каждый раз, когда его высокая фигура появлялась на пороге её дома. И вместе с ней радовались все домочадцы, ведь при появлении Николая Стаси становилась похожа на себя прежнюю. Ксения Евгеньевна, познакомившись с юношей, одобрила выбор племянницы, оценила тактичность, воспитанность и галантность князя Чернышёва.
– Он просто не мог оказаться другим при благотворном влиянии Елизаветы Фёдоровны, – сказала она Марии Николаевне, когда они вместе смотрели в окно, как Стаси и Николай прогуливались по саду. Николай держал зонтик над головой Стаси, но сам зонтом не укрывался и холодные капли дождя стекали по его шляпе, по лицу, падали на плечи ольстера, тут же впитываясь в дорогую английскую ткань.
– Вы промокнете, – говорила Стаси. Она подняла руку и стряхнула влагу с его плеча. Её перчатка тут же намокла, она стянула её и, запрокинув голову, посмотрела на Николая. В его глазах светилась такая любовь и нежность, что она задохнулась на миг, и от счастья, и от беспричинной тревоги, словно кто-то или что-то угрожало её столь ослепительному счастью.
– Я люблю вас, – шепнул Николай, забрал у неё из рук перчатку, наклонился и поцеловал нежную белую ручку, которая так трогательно дрогнула в его ладони. Стаси хотела ответить, но глубокое волнение перехватило её горло и она только смотрела на Николая, стараясь улыбнуться. Но губы её дрожали и он видел это. Он всё понимал. С самого первого взгляда он понимал её, как никто другой. Николай улыбнулся, снова наклонился к Стаси и шепнул, указывая взглядом на окна дворца:
– За нами наблюдают.
Стаси хихикнула:
– Я была бы очень удивлена, если бы с каждого окна за нами не наблюдала пара любопытных глаз. А теперь, Ники, я предлагаю вам пойти в дом. Дождь, кажется, усиливается. Я не хочу, чтобы вы промокли и заболели.
– О, это была бы прекрасная перспектива. Я бы лежал в постели, а вы, как истинный ангел милосердия, приносили бы мне горячее питьё и меняли бы компрессы на моей пылающей голове.
– Я всё- таки предпочитаю, чтобы вы оставались здоровым. Мне не хочется терять ни дня из тех, что отпущены нам сейчас.
– Я просто счастлив провести с вами ещё несколько дней, прежде чем долг службы позовёт меня обратно в Москву, – сказал Николай, когда они медленно двинулись по песчаной дорожке к дому. Опавшие листья шуршали под ногами. Садовники не успевали их убирать, деревья облетали так стремительно, что в доме не хватало слуг, чтобы следить за чистотой парковых аллей. Среди жёлтой, серой, зелёной листвы ярко горели багряные листья клёна. Николай
посмотрел на них и сердце его дрогнуло. Он вспомнил деда, подумал о своём имении, пустовавшем сейчас без хозяина и резко повернулся к Стаси.
– Вы приедете ко мне в имение? – спросил он, с трепетом ожидая ответа, который вдруг показался ему чрезвычайно важным для всей его жизни.
– Конечно, приеду, – Стаси ответила с такой убеждённостью, что Николай понял, они и правда поедет за ним туда, куда нужно и не задаст ни одного лишнего вопроса. И его сердце исполнилось благодарностью не меньшей, чем его любовь.
– Я покажу дом, где я родился и вырос, где жили мои предки. Отца я не помню, матери не знаю…
– Как это грустно, – вырвалось у Стаси.
– Это ничего, – улыбнулся Николай, – У меня были прекрасные воспитатели и
учителя. Я всегда мечтал о такой большой семье, как у вас, Стаси, но мне дано нечто другое- дружба и покровительство великой княгини Елизаветы Фёдоровны.
– О, она и впрямь необыкновенная, – Стаси посмотрела на молодого человека, – Рядом с ней ощущается такое благоговение, словно в церкви.
– Да, я чувствую это каждый раз, когда разговариваю с ней. И ещё Господь щедро наградил меня, подарив встречу с вами, милая Стаси.
Щёки девушки залил нежный румянец и она опустила глаза.
– О, я смутил вас, – поспешно сказал Николай, любуясь прелестным личиком Стаси.
Дверь дома распахнулась и на пороге появилась высокая фигура Николеньки:
– Что же вы мокнете под дождём? Мама велела позвать вас, стол уже накрыт к обеду.
Стаси с улыбкой взглянула на Николая и поймала его ответную улыбку. Николай закрыл зонт и они зашли в дом.
2.
15 ноября 1911 года великой княжне Ольге исполнилось 16 лет. Празднества проходили в Ливадии и были приглашены все родственники, некоторые друзья, что жили неподалёку, и офицеры, служившие в местном гарнизоне.
Дворец, построенный для царской семьи, был один из самых красивых, что когда- либо доводилось видеть Стаси. Она была счастлива, что снова побывает там, увидит его совершенную красоту, погуляет по тропинкам, вьющимся между розовых кустов.
В Ялту они приплыли поздно вечером и после сырой петербургской погоды Стаси вернулась в лето. Тёплая южная ночь окружила их своим волшебным покрывалом. Их поселили в прекрасной гостинице «Ялта» вместе с великой княгиней Елизаветой Фёдоровной и её сопровождающими.
На следующее утро их ждали коляски, чтобы доставить гостей в Ливадийский дворец. Елизавета Фёдоровна уехала гораздо раньше и Николая Стаси не увидела, но это никак не испортило её лучезарного настроения. Ярко светило солнце, пышно цвели розы, на полях зрел виноград. Стаси смотрела по сторонам, пытаясь запомнить, продлить этот прекрасный день. После гибели Петра Аркадьевича она в первый раз почувствовала себя настолько счастливой. Стаси полной грудью вдыхала тёплый южный воздух, напоённый ароматом цветов. Белое платье, которое она сегодня надела, необыкновенно шло ей, а взрослая причёска открывала изящную шею. Увидев Стаси, Наденька слегка надулась, ведь ей просто подвязали волосы лентой. Николенька, в блестящем военном мундире Преображенского полка, немного свысока поглядывал на сестёр и младших братьев, которые были очень возбуждены и, если бы не их няни, вели бы себя не лучше деревенских мальчишек, впервые попавших во дворец. Стаси с нежной улыбкой смотрела на брата. Только она знала его тайну, знала, что он был влюблён в великую княжну Татьяну. Поначалу он с восторгом рассказывал, как она прекрасно умеет слушать собеседника, отвечать только по делу и
молчать, когда это было нужно. Он ценил её приветливость, открытость и, конечно, не мог не оценить красоту и изящества её фигуры. При встрече с великой княжной он сильно смущался и порой не знал, что сказать, но Татьяна, в силу своей женской интуиции, всё понимала и улыбалась юноше своей прелестной, немного застенчивой улыбкой. Только дома, один на один с сестрой, которая, он был уверен, поймёт его, никогда не осудит и никому расскажет.
– Наверное, она считает меня тупицей, – говорил Николенька, хватаясь за голову, – Я за час прогулки с царевной и двух слов связать не смог.
– Конечно же, она не считает тебя тупицей, – мягко возразила Стаси, – Татьяна Николаевна знает тебя с самого детства и прекрасно осведомлена о твоём уме и образованности.
Стаси вспомнила этот эпизод, что случился полгода назад.
«Он прекрасен», – подумала она, любуясь высокой фигурой брата и правильными чертами лица. Она улыбнулась и поймала его ответную улыбку.
«Мы словно два заговорщика», – подумала Стаси. Ей было так хорошо, что хотелось петь, танцевать и обнимать весь мир.
Белый Ливадийский дворец был прекрасен. Его залы были украшены лентами и цветами, белыми, как платья царевен. Ольга, сияя улыбкой, встретила их на пороге. Николенька сразу подошёл к Татьяне, и старался держаться возле неё весь вечер. Лейхтенбергские преподнесли великой княжне Ольге золотую шкатулку для вышивания, украшенную изумрудами. Приглашённых было очень много, но глаза Стаси сразу нашли в этой разноцветной толпе Николая, который улыбался ей, не скрывая своей радости.