Жанна Ди – Рыжая не ведьма (страница 11)

– Как ты милая? Я так волновалась.

– Мамочка, у меня всё хорошо. Я ещё никогда не была так счастлива. Там… Понимаешь… Там меня никто не ненавидел, я будто была там своя. Может, мне и правда стоит в лесу жить? Нет мне места среди людей.

– Ну что ты. Не выдумывай.

Элоя уложила дочь в кровать, устроилась рядом: гладила по спине, волосам, пела колыбельную, шептала тёплые слова, пока дочь не расслабилась и не уснула.

Во сне Элиза увидела кузнеца и кроху Марси, той было не больше двух, её прижимала к себе красивая женщина с длинными светлыми волосами, ярко-синими глазами и грудью, от которой мужчины не могли оторвать взгляд. Кузнец злился, возмущался, прикрывал жену платком, прятал за спиной.

А потом… Она захворала. В одну ночь посерела, волосы поблёкли, из густой косы осталась тонкая солома, взгляд больше не искрился. Сглазили. Прокляли. Ревнивица мужа нерадивого так отстояла. Кузнец плакал у кровати жены, прощения вымаливал и обещал, что защитит дочь от колдовства. Но не справился, история повторилась. Вот уже он стоит на коленях перед кроватью Марси и просит прощения у дочери, что и её не смог защитить.

Элиза хотела прокричать, что не виновата, что хотела бы помочь, если бы знала как. Но что она могла сделать, находясь в бегах? Мысль эта, будто веником, вытолкнула из глубин сна. Элиза раскрыла веки и осмотрелась.

Темнота постепенно растворялась, взгляд к ней привыкал, Элиза поняла, что не дома. Комната не похожа ни на одну в поместье: низкие потолки, деревянные полы, мало пространства, очень мало, даже трудно было дышать, будто в западне оказалась. Вдоль дальней стены полки – не разглядеть, что на них, свет в занавешенное плотной тканью окно почти не проходил.

С осторожностью Элиза спустила ноги с кровати, ожидая скрипа пружин. Марси жаловалась, что те вечно выдавали отцу, когда она собиралась вместо того, чтобы спать, без спроса сбежать к Элизе за приключениями. Но эта кровать, хоть и пахла пылью да трухой, не издала ни одного звука, как и половицы с щелями такими, что, если заколку или расчёску уронишь, ни в жизнь уже не найдёшь.

Тишина следовала за Элизой до окна, вместе выглянула на улицу, отодвинув плотную ткань. Там лес. Густой. Хмурый из-за туч, нависших над верхушками деревьев. Ветер трепал ветви, кружил листья, но Элиза по-прежнему ни звука не слышала, даже попрыгала на одной ноге, по ушам постучала. Тишина гостью покидать не собиралась.

Ладно. Возможно, всё это сон. Но ведь во снах бывают подсказки. Стоит узнать, что там на полках. Книги? С предвкушением Элиза продвигалась по комнате, правда, темнота на пару с тишиной тоже не отступала. Ничего не было видно. Не расшибиться бы. Элиза выдохнула, коснувшись стены, и медленно, шаг за шагом, продолжила исследовать комнату. Нащупала шкаф, похожий на платяной. Такой же у кухарки в углу кладовой прятался, хранил запасные фартуки, полотенца. Но этот пустой. Зачем же тогда его здесь поставили?

Полки, где Элиза надеялась найти книги, тоже оказались пустыми.

Жаль. Надо вернуться к окну, пригласить в комнату свет и осмотреть всё ещё раз.

Шарк-шарк-шарк.

Рука коснулась шершавой ткани. Элиза выглянула и охнула.

Удивительно… Не могла же она так долго бродить по маленькой комнате, что за окном уже не хмурые тучи, а радостный полдень? Деревья приветливо махали ветвями, трава поднялась и будто манила мягкостью – пробежаться бы по ней босиком, завизжать от щекотки.

Занавеска слегка колыхнулась, подсказывая, что в комнату кто-то вошёл.

– Проснулась? – в тишине вопрос прозвучал словно гром.

Элиза обернулась. В дверях стояла пожилая женщина. Покрытые серебром волосы, собранные в пучок, простое серое платье до пят и фартук, измазанный в муке.

– А я уж хотела будить тебя, сонюшку. Измучилась, видимо? Долго плутала-то по лесу? – с заботой в голосе проворковала старушка.

– Я? – Элиза призадумалась: а, и правда, сколько же она плутала? И ведь не помнит, как в эту избу попала. – Не знаю. Я всё шла, шла, лес меня будто сам водил по тропинкам.

– Это он может, шельмец, – хозяюшка погрозила пальцем, глядя в сторону окна.

Элиза обернулась, ей показалось, что деревья виновато опустили ветви и колышутся, оправдываясь перед старушкой. Странно. Разве такое бывает? Хотя если это сон, то во сне бывает всё. Может, Элиза сейчас в кровати у матушки, та её обнимает и охраняет от всякого зла, а сюда во сне отправилась заблудившаяся рыжая девчонка, потому что… Додумать не дали.

– Пойдём, я блинчиков напекла. Накормлю тебя и отвечу на вопросы. Ты же за этим ко мне пришла? – хозяюшка подмигнула и махнула головой, мол, идём за мной.

– Откуда вы меня знаете? – удивилась Элиза, но старушка уже вышла из комнаты, пришлось последовать за ней, запасаясь терпением.

Небольшой коридор привёл в светлицу, вроде маленькую по размеру, но такую вместительную. Два окна, в центре длинный стол с мягкими табуретками, слева кресло-качалка, комод, торшер, напоминающий дерево, и корзина с вязанием. Справа печь, шкафчики, на них мешочки, скляночки и величавый котёл.

В отличие от комнаты, где Элиза проснулась, здесь тишине места не было. Что-то шкворчало, бурлило, позвякивало. А запахи… Элиза прикрыла глаза и вдохнула аромат топлёного масла, ощутила жар раскалённой сковороды, облизнулась от витающего вкуса сладковатого теста. Желудок запел голодную песню.

Старушка взяла гостью за талию и подвела к столу. Налила в белоснежную кружку травяного чая и пододвинула тарелку с блинами.

– С малиновым или ежевичным?

Элиза прошамкала «с любым», уже уминая угощение.

– Откуда вы про меня столько знаете? – повторила она вопрос.

Блины были её любимым блюдом, она даже кухарку просила научить их печь, а есть предпочитала именно с вареньем из малины, которую отец специально для неё посадил вдоль забора, и ежевики, которую покупал у смелых путников, что не боялись в лес на ягодную поляну зайти.

Старушка не отреагировала, подлила гостье ещё чаю, а сама знай, прислушивалась, на окна поглядывала.

– Вы же обещали на вопросы ответить, – утолив голод напомнила Элиза.

– Да, милая, давно жду тебя.

– Меня? Почему именно меня? Я же сплю? Вы мысли читаете? Откуда вы меня знаете? – затараторила Элиза, встала из-за стола и подошла к старушке, взяла её за сухонькие ладони и склонила голову, чтобы заглянуть в глаза.

Та вздохнула, провела гостье по щеке.

– Ох, детонька. Мне ж давно не шестнадцать, да и слушать умею. Лес, он же всё видит, многое знает. С ним, как с соседом, поболтать можно. Ох, чего он только ни рассказывает на рассвете и чем ни делится на закате. Болтун, каких ещё поискать.

– Лес? – Элиза подошла к окну и всмотрелась в деревья.

Они и правда словно живые. Как нашкодившие мальчишки, листьями шелестят, ветвями прикрываются.

– Ну не сам лес, конечно. Птички-невелички, лисички, белочки. Говорить-то зверята не умеют по-людски, но так громко образами думают, что мне этого и хватает.

– Это они обо мне рассказали?

– Не только. Ты вовремя здесь. Очень вовремя.

– Для чего? – в Элизе просыпался гнев. Чего эта старушка водит всё около? Обещала на вопросы ответить, а сама…

– Слышишь? – приложила она к уху руку.

Элиза повторила жест.

– Он близко. Поспеши.

– Кто?

Показалось, что на всю избушку раздался топот копыт, и Элиза будто вернулась в подвал и смотрела на видение: всадник несётся во всю прыть. Получается, к ней?

Нет-нет. Элиза закрыла лицо руками, замотала головой. Это видение предвещало беду. Что-то снова плохое случится?

– Я не хочу. Пусть всё исчезнет! Пусть в свой день рождения я не услышу голоса и не открою ту дверь. Пожалуйста. Позвольте мне вернуть мою жизнь.

Но вместо ответа Элизу направили к порогу.

– Кыш-кыш-кыш. Поспеши. Судьба твоя близко, всё было предсказано ещё при твоём рождении. Не упусти. Это дар прощальный. Прими. Не отвергай. Так долго мы ждали. Боялись, что не получится.

Так всё было подстроено? Осознание окатило кипятком. Подвал. Отец. Марси. Всё это случилось, только чтобы Элиза оказалась в лесу и встретилась с тем, кто сейчас несётся сквозь чащу на скакуне?

Старушка, будто птица, замахала руками-крыльями. Вытолкнула Элизу к кромке леса. Деревья приняли рыжую гостью, направили дальше, вглубь чащи, и не позволили вырваться из зелёных объятий.

Колдунья! Точно лесная колдунья! Не зря они с Марси про неё карты рисовали. Нужно было отправить народ, найти эту избушку. Это всё она! Она виновата. Не Элиза…

Сложно сопротивляться чему-то во сне, Элиза отмахивалась от веток, посматривала на небо, искала яркое солнце, ждала, когда же оно пробудит уже. Ведь всё это сон. Всего лишь сон.

Порыв ветра подтолкнул Элизу, она оступилась и кубарем скатилась с небольшого пригорка, угодив прямиком под копыта с трудом успевшей остановиться перед ней лошади.

Глава 8. Глоток свободы

Ниткос запрыгнул на коня и пустился прочь из дома во всю четвероногую прыть скакуна, куда угодно, только бы вырваться на свободу и не слышать возгласы матери, наверняка уже выбежавшей за ним на крыльцо.

Надоело! Считают его пацаном малым. Это не делай, туда не ходи! Сколько можно? Ему на днях исполнилось двадцать, а матушка всё заглядывает к нему перед сном, поправляет одеяло, утром следит, чтобы позавтракал плотно.

Отец не реагировал на просьбы утихомирить раздражающую заботу. Куда там. Рамиус предпочитал не спорить с женой, давно смирился, что поместьем управляет она, и ей слова поперёк лучше не говорить – искрами гнева опалит всех, кто окажется в тот момент рядом. Слуги на глаза хозяюшке лишний раз старались не попадаться, и порой создавалось впечатление, будто в поместье всё происходило по одному взмаху руки властной Инеры.