Жанна Ди – Рыжая не ведьма (страница 12)

Ребёнком Ниткос считал, что родители все такие: мать строгая, отец… тоже. Но при этом с искренней нежностью заботятся, внимательно выслушивают каждую идею и поддерживают во всех начинаниях. А начинать Ниткос любил. То столярное дело изучал, то искусство боя, то секреты приготовления блюд, то живопись, музыку, танцы. Благодаря заезжим учителям рос Ниткос разносторонне развитым мальчуганом.

Поместье их располагалось в отдалении от многолюдных путей, поэтому каждому редкому гостю здесь были безмерно рады. Стоило у ворот показаться страннику, как Ниткос уже вился около него с расспросами о чём-нибудь новом. Видя вспыхнувший интерес сына, Инера убеждала гостя задержаться, стать учителем для будущего наследника. Правда, странники не выказывали особого рвения оставаться надолго: их манила дорога, они быстро уставали от однообразия и покидали поместье, пообещав, что обязательно направят вместо себя других умельцев поделиться знаниями с любознательным мальчуганом.

Вот только всё реже в поместье появлялись новые гости, тогда Ниткос стал сам заниматься: оттачивал на рассвете боевые упражнения, наращивал мышцы, тренировал выносливость, днём до рези в глазах и мозолей на ладонях постигал столярное искусство в сколоченной собственноручно мастерской. И всё чаще засматривался на дорогу за воротами, но не гостей ждал, а представлял, как покинет поместье в поисках новых впечатлений.

Он никому не рассказывал, но верил, что там, за непроходимым лесом, ждёт его дама сердца, образ которой туманным видением преследовал с детства. Ниткос узнавал её силуэт в танце теней от пламени и ветвей деревьев в саду, слышал её смех в трели птиц, звоне посуды на кухне. Ниткос ощущал, как за пределами поместья ключом била жизнь, жизнь, которая пролетала мимо него, привязанного узами сыновьей благодарности за всё, что для него, единственного дитя, сделали. Как бросить родителей? Не мог он так поступить с ними, ведь он их опора. Так убеждал себя Ниткос, закрывая каждый вечер ворота.

С полгода назад тяга к путешествиям усилилась и образ девушки из прежде туманного, почти неуловимого, становился всё ярче, в нём появлялись детали: огненные локоны, глаза цвета утреннего неба. Ниткос видел её лицо в ведре с водой, когда умывался после тренировки, и взгляд незнакомки прожигал сердце грустью. Что с ней произошло? Не из-за того ли грустит, что он никак не найдёт её? Ниткос решил, что увяжется за первым же странником, который войдёт в ворота, и ничто уже не удержит его в поместье. Правда, как назло, путники никак не появлялись. Ниткос подумывал, что это матушка их отгоняла. Как – непонятно. Но без её вмешательства точно не обошлось, ведь это Инера – в поместье всё происходит так, как того захочет она.

Ниткос почти смирился с участью затворника, мысленно извинялся перед незнакомкой, которая, заплетая кудряшки в длинную косу, будто с укоризной смотрела на него из собирающихся к полудню облаков. Ниткосу было стыдно за трусость, он избегал мать, прятался то в саду, то в мастерской. Засиживался за любыми заботами допоздна, чтобы свалиться от усталости в кровати и не заметить, как тенью Инера скользнёт к нему да поправит подушку, одеяло, прошепчет заговор на здоровье. Хотя на здоровье ли?

Чаша терпения наконец переполнилась, взорвался Ниткос сегодня за завтраком. Встал из-за стола, так и не притронувшись к тыквенной каше.

– Я так больше не могу!

– Что такое, сыночка?

Молоденькая помощница по кухне, услышав голос хозяюшки, попятилась, не донеся блюдо с пирогом. Ох, разнесёт маман сегодня прислугу. Ох, достанется им за… За что? Да, найдётся за что. И кастрюля с тыквенной кашей окажется в лучшем случае на полу. Ниткос не хотел стать причиной неприятностей у кухарки, съел пару ложек и сказал, что каша сегодня особенно удалась. Матушка промокнула платочком губы, скрывая улыбку. В очередной раз она победила. И это спровоцировало новую вспышку гнева у Ниткоса.

– Хватит! Я устал. Завтра же уезжаю!

– Сыночка, но куда? Зачем? А как же мы? – Инера вцепилась в руку мужа.

Странно, но отец оттолкнул её и поддержал сына.

– Прекрати! Ты кого ростишь? От юбки не отпускаешь! Он мужик али девка хворая? Пусть мир своими глазами увидит.

– Да я ж, куда ж, – матушка заморгала часто и затеребила платок, переводя взгляд с мужа на сына и обратно.

Ниткос смотрел на отца и не верил – Рамиус посмел перечить жене? Что ж. Спасибо. Нужно пользоваться неожиданным подарком. Боясь, что Инера найдёт способ остановить, Ниткос выбежал из столовой и, уже закрывая дверь, услышал жёсткий голос отца:

– Пусть. Перебесится и вернётся. Поверь, так будет лучше.

Конь переминался в стойле, прядал ушами, будто ждал хозяина. Ниткос запрыгнул на него, захватив уздечку, и исчез за воротами в поднятой копытами пыли. В груди клокотала буря. Ниткос прижался к верному другу и бурча возмущался, как ему всё надоело, как ему душно в поместье, как не хватало свободы. Скакун же знай бежал, унося хозяина глубже в непроходимую чащу.

Успокоившись и почувствовав, что достаточно отдалился от влияния матушки, Ниткос спешился, помахал руками, сбрасывая напряжение, о деревья потёрся, избавляясь от остатков невидимой паутины, он словно из кокона выбрался, разрывал нити, сковывающие даже мысли. Но вместо облегчения душу зацарапал колючий стыд. Повёл себя как безусый юнец! Надо было спокойно поговорить, всё объяснить матушке, ну неужто она б его не поняла?

Ниткос осмотрелся: конь щипал траву, вокруг деревья, деревья, деревья. Где же тропинка? Как вернуться домой? Из-за порыва ветра зашелестели листья, они будто упрекали: так стремился к свободе и тут же хочет избавиться от неё? Вернуться в оковы материнской заботы?

– Ладно, отец ведь поддержал даже. Нужно мир посмотреть. Вот только… лес не совсем мир. Эй, духи, вы покажете мне путь?

Они показали, только не тот путь, который ожидал Ниткос. Они водили его кругами, хорошо хоть ягодные поляны не пропускали да к ручейкам заглядывали, чтобы позволить утолить голод и жажду. День прошёл, за ним ночь, утром Ниткос призадумался, как выбраться из западни. Вспомнил легенды, что чаща хуже болота, ты не замечаешь, как гибнешь, становясь её частью, тебе кажется, что о тебе заботятся, а сами кружат, кружат, играют словно котёнок с клубком.

Ниткос похлопал по крупу коня. Тот фыркнул. Хвостом отмахнулся и принялся щипать сочную травку – ему будто здесь нравилось больше, чем в стойле.

– Понимаю, дружочек, всё понимаю. Но я-то не зверь, я не могу жить в лесу. Давай с тобой договоримся. Ты меня сюда притащил, ты и выведешь. Что скажешь?

Конь помотал мордой.

– Ах ты, предатель! – Ниткос толкнул скакуна плечом.

Тот заржал недовольно, на дыбы встал. Лес, будто считал настроение скакуна, зашумел, птицами закричал. Но неожиданно всё затихло. Разом. Совсем. Ни одного звука не было слышно. Ниткос попрыгал на левой ноге, по уху постучал. Не помогло. Конь забеспокоился, переступил копытами, дёрнул мордой, будто кому-то ответил согласием, склонился перед хозяином, предлагая забраться на спину.

– Что ж. Я рад, что ты передумал.

Еле успел Ниткос прижаться к холке коня, тот понёсся, подгоняемый порывом ветра, уворачивался от ветвей, которые пытались скинуть всадника. Ниткос мысленно с жизнью простился, ведь если на такой скорости упадёт, то костей не соберёт. Эх, бедная матушка…

Эта ли мысль утихомирила коня? Или совпало? Скакун резко остановился и встал как вкопанный. Ниткос чудом не перелетел через его голову.

– Эй, дружок, ты, часом, не собрался избавиться от меня? – Ниткос похлопал коня по холке и обомлел.

Почти под копытами распласталась девушка. Рыжие локоны разметались, будто землю охватило пламя. Сердце Ниткоса забарабанило. Это она? Девушка из ночных грёз?

Глава 9. Переплетение реальности и видений

– Малышка, ну как же так?

Тоненький голосок заставил Элизу встрепенуться, она поискала взглядом всадника. Это же он произнёс? Да как он смеет! Издевается над неуклюжестью, да ещё и сюсюкается, как с ребёнком!

– Малышка? Какая я вам малышка?

Элиза сдула локоны. Безуспешно. Волосы прилипли к лицу, словно хотели спрятать замарашку от незнакомца. Попыталась встать, но… Ноги предательски разъезжались по скользкой траве, руки саднило, обида щекотала уголки глаз. Элиза вновь упала, хорошо конь отшатнулся, а то веснушчатым лбом ударилась бы о копыто. Захотелось спрятаться в кустах, не встречаться взглядом со всадником. Вот он сейчас расхохочется.

Ползком, путаясь в полах платья, отплевываясь от травы, Элиза сбегала в укрытие. Но на спину кто-то прыгнул, оттолкнулся маленькими лапками и, задев пушистым хвостом её щеку, исчез в тех самых кустах, куда рыжая направлялась.

– Малышка, постой! – раздался тот же тоненький голос.

Мелкими перебежками, посматривая на людей, вслед за юрким бельчонком семенила белка-мать. Элиза помахала ей рукой, но та дёрнула недовольно хвостом, будто осуждала. Только кого? Неуклюжую рыжую девушку или непослушную и такую же рыжую дочь?

– С вами всё хорошо?

На плечо легла мужская рука. Элиза взвизгнула и развернулась – из-за семейства белок она и забыла, что рядом конь и незнакомый всадник.

– Извините, я не хотел вас напугать.

Молодой человек поднял руки и отошёл на пару шагов. Конь всхрапнул и мордой подтолкнул его обратно.