Жанна Браун – Решительный сентябрь (страница 5)
Федор сказал:
— Не бери в голову. Он прав.
— Сам знаю, — огрызнулся Слава, ревниво следя глазами за мастером: к кому из ребят он подойдет?
— Перед вами ма-стер-ская! — торжественно сказал мастер. — Что означает слово «мастерская» в русском языке? Место, где рождаются и работают мастера! Должен вам сказать, что в древние времена, обращаясь к человеку, знающему свое дело, в знак уважения прибавляли к его имени слово «мастер». Неплохо, а?
Когда Федор и Слава оформляли документы в приемной комиссии, они как-то случайно заглянули сюда. Но тогда мастерская не произвела на Славу особого впечатления. Слесарка и слесарка.
Чистые стальные верстаки с тисками стояли точно в боевой готовности. В четыре солдатских ряда.
В простенках между окнами высились станки, назначения которых Слава не знал, и, когда увидел среди них токарный, обрадовался ему, как школьному старому другу.
Слева от двери глухая беленая стена. Вдоль нее крашенные зеленой краской железные шкафы и щиты с набором резцов, ножовок, гаечных ключей и прочего инструмента.
Справа от входа возвышался деревянный настил, напоминающий сцену в заводских клубах. На этой сцене стояла классная доска, состоящая из двух подъемных щитов. Перед доской — длинный письменный стол со множеством отделений снизу, а чуть в стороне — большие тиски на толстой круглой ноге.
В мастерской пока царила тишина, но в этой тишине не было школьной детской безмятежности. Даже в солнечном свете, лившемся из всех десяти окон, было что-то неспокойное, будто все здесь только и ждало команды, чтобы зазвучать металлом.
Виктор Львович прошел между верстаками и остановился возле громадного станка в конце мастерской. Станок отдаленно напоминал швейную машину.
— Это фрезер. — Мастер произнес название станка, словно представлял ребятам глубокоуважаемого человека. — Среди российских мастеровых у него было другое имя: шарошка. Вкусно, правда? Конкурс эрудитов продолжается. Кто скажет, почему «шарошка»?
И ухватился за бороду в ожидании ответа. Все молчали. Федор хотел было что-то сказать, но замялся и промолчал, боясь попасть впросак.
— Ладно, не буду вас пытать. Русские мастера не признавали офранцуженное название «фреза» и звали по-нашему: «шарошка». По-русски «шарошина» — Зацепина, неровность. На этих станках обрабатывались и зубчатые колеса, и спиральные канавки, различные пазы, выемы. Сейчас, правда, есть зуборезные станки, но, как говорят, тем не менее…
Он провел по станине ладонью, улыбнулся ребятам и закончил с гордостью, снова как о человеке:
— Фрезер, как говаривал мой мастер, уважает работу точную. Человека серьезного и, что характерно, с самостоятельным умом.
Толик Дорда поднял к мастеру острый нос. В круглых зеленоватых глазах веселое недоверие.
— Ска-ажите… требования, как у космонавтов!
Мастер погладил Толика по голове и произнес нежно:
— Милый мой, Толенька, я вам сейчас все объясню: фрезеровщик многое должен решать самостоятельно. Подобрать инструмент. Подумать, как обработать ту или иную деталь. Должен уметь рассчитать режим резания, чтоб машину не загубить и деталь не запороть. Так что ваша издевка звучит грубовато и, что характерно, ма-ло-гра-мот-но.
Ребята засмеялись, а Толик простодушно поморгал длинными ресницами.
— Уж и пошутить нельзя…
— Можно, милый, можно. Только не на работе. И запомните, красавцы: машина шуток не понимает и ошибок не прощает. Розовую формулу: «Я больше не буду» — советую оставить дома, на память мамам вместе с короткими штанишками. Жить можно весело, а можно эту же жизнь и прошутить. Придется вам, красавцы, выбирать: либо — либо. Детство кончилось.
«Мальчики-девочки, — подумал Слава, — а ведь и впрямь. Люди, да что же это? Верните мне мое розовое детство! А мастер-то — будь здоров! Чудо, что за борода попалась. Ишь, как разобиделся за свою машину… — Слава взглянул на Федора. Кузнецов стоял рядом с мастером торжественный и умиротворенный, как на долгожданном празднике для посвященных. — Ну, конечно, — внутренне смеясь, подумал Слава, — речь-то идет о железках, а любая вертящаяся железяка для Федьки важнее всего».
Парни обступили станок, разглядывали его, переговаривались вполголоса.
Мастер постоял минутку, почесывая бороду, посмеиваясь, и повернулся к другому станку.
— А это — токарь! — провозгласил он. — Древнее его только гончарный круг. Точеные изделия находят часто среди древностей египетских пирамид. Одна из первых машин, которые изобрел человек, — токарный станок, что характерно. Между прочим, красавцы, токарные станки первобытного устройства еще и в наше время употребляются у некоторых народов.
Ласково щурясь и поглаживая станок ладонью, он рассказывал, как были устроены первые станки у азиатов и европейцев, подробно, в деталях, точно сам на них работал.
— На Руси токари выделывали вещь долотом, приводя ее подножкой в коловратное движение. Так и говорили: «Топать облыя и круглыя вещи»… Станочек был устроен просто: веретено или ось на бабках, которое вращалось через привод педалью, наподобие швейной машины или точила. Вещь, которую нужно было точить, укреплялась в патроне, насаженном на веретено… Похоже на современный станок?
Ребята засмеялись, живо представив себе древнее точило рядом с этим современным токарным станком. Да рядом с теми мастерами любой нынешний токаренок — профессор!
— Русские мастера на своих станочках умели выделывать такие чудеса, что и некоторым современным не под силу. Путь технического прогресса лежит через сердца и ум многих замечательных людей. Каждый из тех, кто постепенно привел древнее точило с ножным приводом к современному токарному станку, отдавал свои знания в общий котел, не заботясь о славе и рублях, как страстно заботятся об этом иные малогабаритные души.
— Малогабаритные — это как? — снова вылез Дорда.
— Малогабаритные — это те, которые судят других по себе, а не себя по другим, что характерно.
Дорда смутился, завертел головой.
— Прониклись? — спросил мастер. — Ну, тогда вот вам моя рука: всему, что знаю, всему, что умею сам, — я научу вас! Не буду вам долго рассказывать, что без токарного станка не может существовать ни одно производство, будь то фабрика детских игрушек или ракетный полигон. Я вам просто покажу, на что способна эта машина.
Он достал из шкафчика кусок латуни, включил станок и тут же, на глазах у ребят выточил рюмку.
— Братцы, я в токари пойду, пусть меня научат! — под хохот парней завопил Дорда.
Виктор Львович прошел к своему столу на возвышении и полуприсел на него, любовно оглаживая бороду двумя пальцами. Ребята притихли, ожидая, что будет дальше. За недолгий срок их знакомства они уже успели привыкнуть к неожиданным поворотам и твердо уверовали, что с этим мастером не соскучишься.
— А скажите, красавцы: кто из вас хочет быть счастливым? — негромко спросил Виктор Львович и посмотрел на Семенюка. — Вот вы, Семенюк, хотите быть счастливым?
— Может, хочу, а может, и нет, — дипломатично ответил Семенюк. Хватит с него лопаты.
— Тогда зачем же вы пришли в ПТУ?
Петя оторопело уставился на мастера. Парни удивленно переглянулись: ничего себе вопросик?!
Виктор Львович спрыгнул с возвышения и принялся расхаживать по узкому проходу между верстаками.
— Вы избрали для себя отличную специальность: слесарь-ремонтник станочного оборудования. Вслушайтесь только, как это прекрасно, по-мужски звучит! Это значит, что каждый из вас должен стать мастером на все руки. Уметь разобрать любой станок, просмотреть его подетально: что оставить, а что заменить. Дать чертеж на необходимую деталь токарю или фрезеровщику, а при нужде и самому сделать. Поэтому мы с вами будем изучать все станки, которые есть на производстве. Представляете теперь, как необходим ваш труд? А что касается счастья, то, с моей точки зрения, овладеть своим делом в совершенстве, стать незаменимым специалистом — это и есть настоящее счастье.
— Ну, как? — спросил Слава, когда они вместе выходили из мастерской.
— По-моему, отличный мужик, — сказал Федор, — комиссар!
— Точно, братцы! Комиссар! — подхватил вездесущий Дорда, бесцеремонно втискиваясь между Славой и Федором. С первой минуты знакомства Дорда держался с ребятами так непринужденно, точно они вместе ходили в детский сад. — И этот комиссар, братцы, еще даст нам прикурить от своего кадила, ох даст!
— Он вроде не поп, — удивленно сказал Федор.
— Не поп, а верующий, — весело возразил Дорда, — он же молится на свою технику и еще нас заставит!
— Будь здоров! — согласился Федор.
— Техника, слесари, новаторы, экскаваторы… — задумчиво проговорил Слава. — Неужели только в этом счастье?
…Во дворе на волейбольной площадке уже шла беспорядочная игра. Мастер подавал, а парни безуспешно пытались распасовать его пушечные подачи.
Виктор Львович поймал мяч, взглянул на часы.
— До обеда двадцать минут. Две команды на поле! Посмотрим, чему вас в школе научили.
И послал на другое поле стремительный крученый мяч.
— Комиссар! — завопил Дорда и ринулся к сетке. — Комиссар! Чур, я в вашей команде!
Глава третья. Дорога на эшафот
Сергей стоял в коридоре возле открытого окна и тихо злился. Через несколько минут звонок, а Вальтера все нет. Этот толстяк пригребет, конечно, к самому началу, и поговорить не успеешь.