Жанна Браун – Решительный сентябрь (страница 40)

Сергей взглянул на часы. Было начало седьмого. Может быть, Ваня уже пришел и ждет его? Да и Вальтер обещал подойти к шести. Резко поднявшись, Сергей прошел в коридор и снял с вешалки курточку.

— Уходишь? — спросила бабушка.

Сергей оглянулся. Бабушка стояла на пороге кухни. Он ждал, что бабушка спросит, как обычно: «Ты надолго?», но она не спросила, и тогда он сам постарался успокоить ее:

— Ты не волнуйся. Я скоро.

Бабушка кивнула.

Ваня сидел на перевернутом ящике возле беспорядочной горы пустой тары и листал тонкий журнал в красной обложке. Рядом с ним примостился надутый Вальтер. Сердился на Сергея за опоздание.

— Пришел? — спросил Сергей.

Еще минуту назад, спускаясь по лестнице, он убеждал себя, что Ваня не придет. В конце концов, что он значит для такого парня, если даже для брата — мышиная возня?

— Как видишь. — Ваня свернул журнал трубочкой, сунул в карман плаща и лениво спросил: — Что будем делать, мужики?

— Бить, — сказал Вальтер.

Он был настроен воинственно и определенно, да и Сергей пока тоже не видел другого выхода.

Ваня усмехнулся.

— Бить — это неплохо. Иногда даже очень полезно. Только позвольте задать уважаемому собранию два маленьких вопроса: во-первых, он позволит себя бить? И во-вторых, стоит ли?

Вальтер широко ухмыльнулся.

— Стоит, не сомневайся. Ефим не из тех, кто сдачи дает.

— Трус он, — усаживаясь на ящик рядом с Ваней, с презрением сказал Сергей.

— Плохо, мужики. Может, он и стоит того, но, боюсь, не выйдет у нас с мордобоем.

— Это почему? — удивился Вальтер. — Боишься? Так мы и сами справимся. У нас как в сберкассе: надежно, выгодно, удобно. Скажи, Серый?

Ваня ласково погладил Вальтера по голове и сказал с укоризной:

— Не суетись, сынок. Бить можно сильного, на равных. А бить труса не позволяет мне моя мужская гордость. Или в вашей неполной средней школе на это иначе смотрят?

— А ему гордость позволяет подлости делать? — возмутился Вальтер. — Тоже нашел объяснение: если трус, так ему все прощать, да? Нет уж, летайте «Аэрофлотом» сами!

Он толкнул Сергея в плечо: дескать, не молчи, не дай погибнуть святому делу.

Должны же они, в конце концов, выдать Ефиму по шее, наказать его за подлость!

— Погоди, Валька, тебе же сказали: не суетись, дай подумать.

Несмотря на то что у Сергея тоже чесались кулаки при одном только воспоминании о розовой самодовольной физиономии Ефимова, он не мог не согласиться с Ваней. Еще утром он, не задумываясь ни на секунду, горячо поддержал бы стремление Вальтера, а сейчас не мог. Точно повернулась в нем какая-то шестеренка на сотую долю градуса и не позволяла нестись вперед, как прежде, без оглядки.

— Что ты предлагаешь? — хмуро спросил он.

— Вот это разговор мужчин. — Ваня улыбнулся. — Пошли, мужики, к Ефимову домой. Поговорим. Справедливость — понятие не столько общественное, сколько индивидуальное. Попытаемся провести разъяснительную работу. Может быть, ему до нас никто не говорил, что подличать вредно для здоровья — плохие сны начнут сниться?

Из-за штабеля ящиков неожиданно вышла Маруся. Бледная и решительная — хоть прямо отсюда на баррикаду.

— Я с вами, — объявила она.

— На экране серая мгла! — пискнул Вальтер.

Ваня поспешно вскочил и попятился, уступая Марусе свой ящик.

— Я с вами, — повторила она, — я все слышала.

Сергей смотрел на нее, не зная, радоваться ему или огорчаться. Он был уверен, что телефонный разговор окончательно рассорил их и гордая Нарыкова даже не глянет теперь в его сторону. Тем более что сама считает себя правой. И вдруг явилась… Что ей еще надо?

— По-моему, тебя сюда никто не приглашал, — сказал он и отвернулся.

В синих глазах Маруси мелькнул испуг. Она опустила ресницы, точно прикрылась ими от удара, и быстро, чтобы Сергей не успел перебить ее, сказала:

— Это не важно. Я сама. Мы же товарищи…

Сережка вскипел. В его душе вновь ожила обида, словно Маруся только что, а не несколько дней назад прошла мимо, когда он так звал ее.

— Товарищи? А я и не знал… И давно?

Маруся вспыхнула, вскинула руку, точно защищая лицо от удара, но тут же опустила ее, сунула в карман и начала пристально разглядывать рыжую водосточную трубу.

Ваня взял Сергея за плечо и властно повернул к себе.

— Послушай, — сердито сказал он, — это тоже не по-мужски.

— Ты же ничего не знаешь, она…

— Не имеет значения, — перебил Ваня. — Что-то мне все поголовье вашей неполной средней школы перестает нравиться.

Маруся повернулась к Ване и робко, с благодарностью улыбнулась.

Они поднялись на пятый этаж, и Вальтер решительно позвонил в квартиру Ефимовых. Подождал минуту, прислушиваясь — в глубине квартиры играла музыка, — и позвонил еще раз. После второго звонка послышались торопливые шаги.

— Кто там? — спросил за дверью Вадим, разглядывая их в глазок.

— Ты же видишь, — сказал Сергей, — выйди, поговорить надо.

— Не выйду, — донеслось из-за двери, — ты драться будешь.

— Не буду, успокойся.

— А зачем тогда пэтэушника приволок? Хочешь выманить, а потом…

Маруся не выдержала, подошла к двери.

— Ефимов, не бойся, мы только поговорить с тобой хотим.

— Ого! И Нарыкова здесь? Донна Маня собственной персоной! — словно бы обрадовался Вадим. — Культурненько обставили, нечего сказать. И Быков! Вся шайка-лейка в сборе! Суд Линча хотите устроить? Ничего у вас не выйдет. Привет!

Было слышно, как он, нарочито громко топая, прошел в комнату, и тотчас на всю лестницу загремел магнитофон.

Вальтер растерянно поскреб белесую макушку.

— Н-да-а, — протянул Ваня, — ситуэйшен… Вы предупреждали меня, что мальчик не Евпатий Коловрат, но так откровенно трусить… просто неприлично!

— Пойдемте отсюда, — сказала Маруся, — противно.

Сергей в сердцах стукнул кулаком по двери Ефимовых.

— Ну, нет. Я заставлю его выйти. У кого есть спички?

Ваня порылся в карманах плаща, достал коробок. Сергей вытащил спичку и вставил ее в звонок. В квартире раздался непрерывный пронзительный вой.

Вальтер довольно потер руки.

— Голова, Серый! Сейчас мы вызвоним Рейнеке-Лиса из его поганой норы.

— На этот вой могут и предки выйти, — сказал Ваня.

Сергей удивленно взглянул на него.

— Ну и что? Это наши дела. Они здесь ни при чем.