Жанна Андриевская – Сказы о жизни и быте русского народа (страница 28)

А. Рябушкин «Пир богатырей у ласкового князя Владимира», 1888.

Приходил гусляр, садился на лавку в избе, в хоромах или посреди площади торговой, клал гусли на колени себе, наклоняя на сторону левую, и руками обеими струны перебирать начинал. Правая рука громко и смело струны брала, а левая ее останавливала, приглушала звук осторожно. Иногда гусляры по двое-трое приходили людям правду петь. Тогда один в центре садился, двое по бокам, и пели они слаженно все вместе или по очереди. Любили гусляры белые одежды, этим чистоту помыслов, правду бывальщин своих показывали. Часто гусляров на свадьбы звали, тогда звучали гусли звонче звонкого. На похоронах, на тризнах гусли плакали, людей от смерти, от темных сил защищали. Больных же гусли исцеляли навсегда.

А вот когда гусли первые смастерили, сколько бывальщин было сложено, сколько гусель под них звенело, сколько гусляров по свету белому ходило – никто теперь точно и не знает. Только сказывают, что гостей заморских гусляры всегда удивляли. Византийские цари на диво русское смотрели и сравнивали, ведь у них тоже инструменты были для музыки, но звучали не так звонко и легко, и слова такие не находились. Приезжали они домой, рассказывали о чуде, увиденном на Руси, – так весь мир и узнал о русских гуслях.

Звонко играть на гуслях получалось, потому что мастера дерево умели брать правильное: ель или клен, потому гусли и звали яровчатыми. Чурочку цельную сушили, вымачивали и снова сушили, потом форму шлема русского или крыльев выстругивали и струны натягивали. Сначала струны из волоса конского делали, потом кузнецы их искусно ковать научились из металла. «Гусла» – так звали каждую струну, а все вместе – «гусли». Делали струны по-разному – кто пять, кто двадцать, а кто и шестьдесят шесть, кто сколько сможет перстами перебрать.

У хорошего гусляра струны-гусли будто оживали, сами пели. Вот как у Бояна известного: «Боян же, братья, не десять соколов на стадо лебедей напускал, но свои вещие персты на живые струны воскладал; они же сами князьям славу рокотали». Так в «Слове о походе Игореве, Игоря, сына Святославля, внука Олегова» описывается.

Богатыри русские, что землю родную прославили, гуслистами были знатными: «Не было молодого гусельщика супротив Добрыни Микитинца!», «Стар Ставр сын Годинович, он мастер играть в гусли яровчаты».

А вот как Садко былинный царя водяного под гусли живые плясать заставлял:

«“…Скажут, мастер играть в гусельки яровчаты: Поиграй же мне в гусельки яровчаты”. Как начал играть Садко в гусельки яровчаты, Как начал плясать царь морской во синем море…»

Живые гусли русские. И жизнь дарят. Как и качели, что с древности русичам знакомы.

На качелях неспроста мы летим под небеса

И в древние времена человек тоже стремился подняться поближе к солнышку красному. И когда поднимался – желание загадывал заветное. Ведь там, в лазурной вышине, боги могли услышать его мечты о любви единственной и на всю жизнь, об урожае богатом, о доме красивом, об удаче в пути, о здоровье.

Не было, конечно, в те далекие времена у человека крыльев. Но зато были качели.

Их строили все вместе по большим праздникам – на Масленицу, Пасху, Ярилин день. И совсем не потехи ради. О судьбине своей думали, о счастливой семейной долюшке. И качельные обряды совершали в великий день, чтобы сбылось все обязательно.

Качели строили по-разному. Деревья под них брали могучие, временем проверенные, но не дряхлые. Потому как считали, что сила дерева, а с ним и Земли-матушки, человеку слабому передается.

Клали на бок чурочку объемистую и сверху доску прочную резную укладывали. Вот уж было где ребятам и девчатам ловкость свою показать!

Если в полете на качелях может повернуться, то и в избе будет сноровист, ухватист и вынослив. Так и получалось, что многие молодые на качелях суженого или суженую находили. И родители не противились – ведь в сложном испытании все проверено.

Или совсем просто мастерили: врывали в землю два деревянных столба толстенных и высоченных. Соединяли их по верху прочнейшими жердочками в несколько локтей, от которых вниз сиденье из кожи или опять же из дерева опускали. Чтобы дольше качели такие служили, специальными крюками подпирали столбы. На этих качелях могли кататься и молодые девахи, которых озорливые парни раскачивали; и бабы на сносях, которые тихонечко, подлетая к небу, об удачных родах просили; и больные-немощ-ные, которые силушки, избавления от болезней просили. Всем нужны были качели. Кстати, малых деток на такие качели пускали редко. Не забава это была, а серьезное да и опасное дело. Лишь самые здоровые и ловкие отроки могли несколько раз качнуться, чтобы силу и удачу испытать.

Только для молодых и здоровых посреди самой большой площади или на окраине деревни делали качели петельные: на верхушке пятиметрового столбища неохватного устанавливали крест, свободно кружить который мог. На крест этот из толстых домотканых веревок или кожи сыромятной петли делали. Разбегались сразу несколько молодых богатырей и взлетали на этих петлях. А народ-то, собравшись поодаль, дивился на это дело, охал, ахал да вздыхал дружно. И чего греха таить, много ран получали юноши, когда учились на таких петлях летать. Но раны эти не позорные были. Считалось, что такие раны подобны полученным в бою. Ведь за семью, за родных радел, тело свое пытал.

Делали качели и у воды. Выбирали иву, что покрепче, и на туго свитых веревках сиденье небольшое к самой воде опускали. С утра качались сами, просили у водяных и русалок урожая хорошего, достатка в доме, дождя при засухе или солнечных дней. Девушки косы распускали, венок на голову надевали. Парни все узлы на одежде развязывали. Качались над водой всегда плавно. Уважали покой нечисти водяной. Не тревожили почем зря. И просили не словами, а песни пели красивые, знали, что там, на дне, русалки любят их слушать. А к вечеру уходили, оставляли качели. Ведь кто-то когда-то где-то сказывал, что выходят русалки поздним вечером и ночью из воды на те качели и тешатся сами. Тоже пытаются взлететь хоть немного, хоровод со звездами покрутить.

Когда люди на качели шли – лучшие новые одежды надевали, красиво причесывались, а девушки и женщины брови сурьмили, щеки и губы соком свеклы ярче делали. Помолившись, попросив у богов блага, песни пели и хороводы, пляски заводили. Но и качели пустыми не оставались.

Красное яичко! Скажи жениха. Не скажешь ты его — Закачаем тебя. До верхнего до бревна, До высокого коня.

Так пели про девушку, которая робела на качели садиться, а она стояла в центре хоровода, прикрываясь платочком вышитым. А потом и вовсе юноши подхватывали ее и начинали раскачивать, иногда и правда «до верхнего бревна», до самой крыши дома то есть. Ух и страшно! Но… Хотела али не хотела милаха – приходилось держаться и терпеть. Зато в следующий раз она уже не стояла в центре, а весело запевала про другую робкую девицу, про себя уже и не помня.

В красненькой рубашке, В зелененьких штанишках, На березовом сучке — Тут и твой женишок.

Припевая такие незатейливые строчки, выгадывали судьбу какой-нибудь девушки. Сажали ее на качели в центре, а парни вокруг хороводом шли. Останавливаются качели, на кого укажет сапожок девушки, тот и женишок.

Скрытных могли просто до немоготы закачать: «Скажи-ка, кто твой женишок? Скажи-ка, кого любишь? Признавайся, кто сердце сушит?» Хотя и это ненадолго. Попытали – и снова хороводить с песнями и плясками.

Русский хоровод – за солнцем корогод

Хороводы Русь славят с древности глубокой. Играли, праздновали, обрядовали предки наши всегда с хороводами. Вот где красота движений, красота души, красота мира сияла!

А ведь хоровод водить – наука целая. Круглый год танцевать можно, но все знают, что весенние хороводы не такие, как летние, а зимние – не осенние совсем.

Хороводы обязательно по кругу, по знаку солнца, водят. Посолонь – по солнцу, тепло и свет собирают. Противосолонь – против солнца, тепло и свет отпускают. Поклонялись солнцу славяне всегда и сейчас почитают его, признают могущество, венчают хороводом.

К. Трутовский «Хоровод в Курской губернии», 1860.

За руки взявшись или за пальцы, за рубаху или штаны, за рукав шубки или за пояс, двигаются хороводники так, как солнце идет по небу. Но на то они и славяне, чтобы забавы придумывать: восьмерочкой хоровод водят еще, каруселькой, змейкой, воротцами, то неспешно идут, то разбегаются. А когда в несколько кругов хоровод складывается, да все в такт – вот искусство настоящее народное! Самая бойкая пара в центр круга становится, начинает пританцовывать, а остальные, взявшись за руки, окружают их.

Виды хоровода

«Вожжа» – участники хоровода образуют волнистые линии, которые вскоре начинают постепенно уменьшаться в амплитуде, в итоге превращаясь в точку.

«Плетень» – участники хоровода расходятся от центра, образуя с каждой секундой увеличивающиеся спирали.

«Круг» – участники создают круговые петли, образующие «узелки» и «заломы», которые необходимо непременно распутать и разгладить.

«Сторона на сторону» – мужчины выстраиваются в шеренгу напротив женщин, затем начинается поочередное схождение двух линий.

«На четыре стороны» – участники танца выполняют символичные движения на четыре стороны: «сеют просо», чтобы вскоре «собрать урожай».