Жанна Андриевская – Сказы о жизни и быте русского народа (страница 27)

Все пенечки высокие на своих путиках охотники помечали, ведь из них было легко сделать ловушку хитрую. Расщеплял охотник остатки ствола, делал их трезубцем острым, а на самый острый зубец приманку вешал. Прыгала лисица, чтобы полакомиться, да и застревала смертельно на трезубце. Такие трезубцы звали охотники «рожнами». До сих пор про тех, кто рискует слишком, так и говорят – «лезут на рожон».

Если стрелы использовали, то концы их притупляли, чтобы шкуру зверя не испортить. Для этого же использовали тенёту – сеть охотничью, куда полесники, собравшись вместе, зверей с ценным мехом загоняли. Зверьков потом из сети вынимали и продавали или князьям, или на ярмарке. Очень ценился мех куницы, соболя, черной лисицы, песца. Заячий, беличий и бобровый меха тоже в дело шли. Русь с давних времен славилась своей пушниной – заморские гости приезжали к нам свои товары именно на меха выменивать. Поэтому у охотника, который мог зверя так добыть, чтобы шкуру и мех не испортить, всегда в доме достаток был.

Правда, позже наступили такие времена, когда охотиться в лесу простому деревенскому мужику только с разрешения князя можно было, которому этот лес принадлежать стал. Поделили князья все земли русские и стали свои правила охоты – «лова» – устанавливать. Целые охотничьи рати собирали они для лова зверей и соревновались между собой, кто сильнее, ловчее да больше зверя изловит своими собственными руками. Псов держали для охоты или птиц – соколов, ястребов. Высматривали соколы зверя, потом псы начинали его в сети загонять. А там и вся дружина поспевала во главе с князем и княжичами. Если крупный зверь был, то вперед выпускали ловчих (они охоту для князя устраивали) с рогатинами. А если потешиться князь желал, то самого сильного ловчего оставляли один на один, например, с медведем побороться. Не всегда человек в этой потешной схватке побеждал, но и медведю тоже уйти не удавалось на свободу..

Развлекались охотой русские князья, а потом и цари. Гридницы в своих княжеских хоромах или царских дворцах шкурами медведей, зубров, туров, лисиц украшали. И когда гости приезжали, особенно заморские, то прежде чем о деле говорить, хвастались своей ловчей добычей, чтобы силу свою показать и могущество. На долгие годы забыли люди о лесной правде да справедливости. Сейчас только вспоминать начали и сказы об этом сказывать.

А на ярмарке что есть, вам всего не перечесть

Собирайся-ка, народ, У нас ярмарка идет. … Ярмарка, ярмарка! Огневая, яркая, плясовая, жаркая. Глянешь налево – лавки с товаром Глянешь направо – веселье даром! Солнышко осеннее встает, Спешит на ярмарку народ!

Так кричали на Руси зазывалы перед ярмарочными воротами, которые устанавливали или на погостах (тогда это площади в центре села были), или у торжка монастырского. И на ярмарку шли, надев лучшие одежды: и товар продать, и себя показать, и на других посмотреть, и потешиться, и про новое что узнать. И много народу там собиралось: «Где двое, там рынок, трое – базар, а семеро – ярмарка». Ярмаркой иногда войны останавливали – ярмарочным мир называли и строго-настрого его не нарушали. Мир такой мог длиться несколько месяцев. Поэтому рядом обязательно бани строили: «Без бани и торг не торг».

Ярмарочные горки были знатным развлечением. Их высота достигала 12 метров. На них катали даже летом – на специальных коврах или тележках.

Именно на ярмарках впервые появились и стали популярными механические театры, где использовались простые механизмы для управления куклами. Дватри человека могли при этом управлять 30–40 куклами. Такие театры собирали много зрителей.

Изначально на торги крестьяне из соседних сел привозили излишки в хозяйстве. Уродилось зерно богато, много репы выросло, есть вышивки искусные или лапти новенькие – сразу менялись и всем хорошо было. Но потом торговое дело расширяться стало. Торги стали проводить по много дней – вот тогда и ярмарками их назвали. Арской (Казанской), Макарьевской (Нижегородской), Пермской, Оренбургской, Ирбитской и другими ярмарками стали заморские купцы интересоваться. Привозили они одежды новые, сукно, кожи, посуду, а у нас брали мед, орехи, ягоды, варенья, травы, меха, одежду вышитую, игрушки деревянные да глиняные. Да, многими ремеслами диковинными Русь славилась, не уезжали купцы заморские пустыми никогда.

И. Куликов «Ярмарка», 1910.

«Доброе имя лучше богатства»,

«Уговор дороже денег»,

«Не дал слова – крепись, а дал слово – держись!».

Эти выражения (точнее, традиции, связанные с ними) пришли к нам из купеческой среды, сформировавшейся еще в средневековой Руси.

Что было важно для купцов? – Честь и совесть.

Каждый на ярмарке своим товаром хвастался. А чтобы громче было («Из-за вашего торга нашей ярмарки не слышно»), купцы скоморохов бродячих нанимали, платили им немало. Скоморохи, в яркие одежды одетые, с лицом разукрашенным, бойко выкрикивали на всю площадь ярмарочную, чем товар славится.

Простым рукопожатием закреплялись денежные обязательства. Под честное слово деньги отдавались даже в государственное пользование. И наоборот, если на то была необходимость, купцу выдавались «в расход и возврат» деньги из государственной казны. Купеческое слово могло стать гарантом любой сделки. И ценилось оно выше официальных бумаг. Нарушить его было совершенно невозможно. Это значило, например, лишиться поддержки купеческой «сотни» (объединения купцов), что фактически обозначало провал всей торговли.

Да такие шустрые они были, что хочешь могли продать: и коней вороных, и курочек-несушек, и пряники расписные, и хмель, и снадобья на травах от хворей всяких, и леденцы петушком, и медведей бурых – все свою цену имело, своего покупателя находило.

Тары-бары-растабары! Расторгуем все товары! Шелк, парча – кому что надо, Ну а мне пятак в награду! На платочки посмотрите, Обязательно купите! Лучше этих не найдете Хоть полмира обойдете!

Как скоморохи накричали, так купцы и продали («На ярмарке каждая корова только дойная»). А продали – оброк богатый в казну заплатили. Россия ярмарками большими богатела.

На каждой ярмарке были разные ряды для товаров: пряничный, свечной, птичий, харчевенный, мясной, булочный, коробейный, соляной, медовый, восчаный, житный, овощной, крашенинный, суконный, кружечный, сенной. На вшивых рядах поношенные одежду и обувь продавали – и на это находились покупатели. Все продавали и все покупали. Да еще и лоточники-коробейники ходили со своим товаром: «Ой, полным-полна моя коробушка, есть и ситец и парча! Пожалей, душа-зазнобушка, молодецкого плеча!»

При Петре I сотни были заменены гильдиями, деление на которые осуществлялось по объему богатства. I и II гильдия считались престижными. Купеческое слово и все другие традиции соблюдались этими купцами беспрекословно. Доверие друг другу в этой среде было прочным и честным. В III гильдию влились мелкие купцы, которые позволяли себе действовать лишь бы выгодно набить карманы. Но те купцы, которые состояли в I или II гильдии, старались имя свое «держать в чести», иначе так и оставались «купчишкой».

А еще на ярмарках народ веселили. Продал товар удачно и ну вперед! Хочешь на горке прокатиться – хватай санки, катись с ветерком! Устал, товар продавая? Не до санок? Иди к балагану, становись возле самой занавеси и смотри себе жизнь кукольную: и поплакать, и посмеяться можно над приключениями Петрушки озорливого, от которого и людям простым, и людям государственным доставалось – всех высмеивал. Или рядом посмотри на людей-уродцев: рты перекошенные, ноги короткие, руки железные. Страшно? Смотри себе тогда на тех, кто ножи мечет, кто огненными обручами фигуры выписывает, кто танцами страстными народ собирает, кто говорит, рта не открывая, кто гири пудовые поднимает – на каждый вкус зрелище есть. И на коней бравых можно посмотреть, и на слонов, обезьянок, тигров, что привозили с дальних земель. Или дальше иди, собачьи, петушиные бои посмотри или тараканьи и куриные бега.

Молодые парни и девахи пляски устраивали: кто кого перетанцует. А вокруг танцующих зеваки собирались и кричали на всю ярмарку, хлопали, самых ловких да гибких выбирая. На медведей, неуклюже танцующих, тоже интересно смотреть было. Они тебе и медку вынесут, и ложку подадут, и лапой помашут, и поздороваются.

А самые удальцы-молодцы на столбы ярмарочные залезали, где на самом верху сапоги висели новенькие. С каким восторгом девичьи глаза на удальцов, сапоги добывших, смотрели! Недалеко от таких столбов бои кулачные проводили. Очень любили мужчины-богатыри «парок выпустить», силушкой померяться в честной и праведной борьбе, как и должно быть – по правде и по совести.

Но особо на ярмарках всегда гусляров выделяли.

Гусли звенят, про жизнь говорят

«Возьму гусли звонкие, яровчатые да настрою гусли на старинный лад, заведу старину стародавнюю, бывальщину о деяньях славнорусского богатыря Добрыни Никитича. Синему морю на тишину, а людям на послушание…» – вот так, нараспев, мудро и по-доброму начинается былина о славном богатыре русском. То ли пели это, то ли рассказывали… Но собирали эти музыканты, что гусли в руки брали и гуслярами (гуслистами) звались, много народу вкруг себя. Сходились люди и слушали о судьбе героев былинных, о деяниях княжеских, о битвах за Русь-матушку, о чудесах невиданных, какими Русь полна. Жили гусляры среди народа всегда, часто странствовали по чужим краям, вести людям разносили.