Жанна Андриевская – Сказы о жизни и быте русского народа (страница 26)

На глубоких реках езы строили – деревянные частоколы от берега до берега. На такую сложную работу все деревенские мужчины собирались ранней весной, после первого ледохода, и работали несколько дней. Ез стоял поперек реки целое лето. Мелкие рыбешки сквозь частокол спокойно дальше по течению плыли, а вот крупная рыба в ловушку попадала. И тут уже рыбаки на лодках с бреднями или острогами, а то и с неводами поспевали. Хороши езы были, когда большая деревня рядом, или монастыри, или ярмарка – тогда рыба сразу вся уходила по столам. В маленьких деревнях езы обычно не делали.

Очень давно русичи научились сети плести – маленькие и большие, круглые и прямоугольные, с крупными ячейками и помельче. Говорят, подсмотрели, как в лесу, например, паук сеть свою плетет да добычу ловит. Нелегким, конечно, делом это было. Разный материал для рыболовной сети использовали, но старались брать такой, чтобы сеть легкой получалась. Кто полоски тонкие кожаные заготавливал, кто тонкие ветки молодых деревьев в соляном растворе для упругости обрабатывал, кто пеньковую веревку особым образом скатывал и узлами вязал. Бывало, что не одну зиму сидел хозяин, сплетая сначала маленькие кусочки сети, потом соединяя их в одну большую. Были мастера и такие, кто сети плел да на ярмарке продавал. Хорошая сеть оценивалась тогда сродни богатырскому мечу. И настоящие рыбаки не торговались, знали, что окупится такая сеть быстро. Ведь чем еще сеть удобна была: натягиваешь ее поперек реки или в заветном месте на озере – рыба сама в нее заплывает, жабрами запутывается. А в это время рыбак своими делами занимается или на поле, или в лесу. Потом придет снова к речке, вытащит сеть с уловом и домой – семью кормить. Кстати сказать, ловить рыбу сетями крепкими наши предки и на морях глубоких научились. Трудно и опасно это было, конечно, приходилось в целые артели объединяться, но зато прибыльно. Морская рыба на ярмарках всегда требовалась.

Какая рыба особо ценилась – про то нам летописи о житии-бытии княжеском рассказали. Как застолье – так осетр-царь, или в печи запеченный, или на вертеле изжаренный, стол венчает. Здесь же стерлядь, семга, язь, лещ. Если уха – так из щуки или карпа хороша. Карася или судака жареным подавали. Сомов, лососей солили и вялили на зиму. Но, конечно, рецептов для рыбки вкусной множество было, на кухне каждой – свои секреты. В монастырях русских рыбу особо ценили как постную, нежирную пищу, поэтому всем советовали ее употреблять. Князья часто у себя во владениях пруды для разведения рыбы строили и держали челядь (слуг-холопов) для того, чтобы те за рыбой в этих прудах присматривали и вылавливали ее прямо к столу княжескому или царскому. А простой люд и снеток любил – маленькую рыбку, чуть больше ладони человеческой, сейчас ее больше корюшкой зовут. Тысячами пудов ее ловили и сушили. Запасали впрок, а потом пироги пекли рыбные, в кашу добавляли, супы варили и мать-природу благословляли за щедрость и помощь.

Простые рыбаки, кстати, и сегодня не скупятся на благодарности. Понимают, что мудрость рыбачья, из глубины веков пришедшая, всегда полезна. И тем, кто ее соблюдает, обязательно удача будет. Например, нельзя из дома с собой рыбу на рыбалку брать – новая не придет тогда под удочку. Нельзя слушать перед рыбалкой пожелания о хорошем клеве – точно клева не будет. Нельзя перед пустыми ведрами проходить – тоже пустой с рыбалки вернешься. Если через удочку переступим, то в этот раз не поймается на нее рыба. А если наступим на удочку, то не поймается никогда. Хороший рыбак прежде чем рыбачить начнет, обязательно угостит, задобрит водяного: водочки из стаканчика плеснет, хлебушка краюшку по волнам пустит и даже табачку насыпет, а потом уважительно у Дедушки (так водяного меж собой давно рыбаки зовут) позволения рыбачить и помощи попросит. Дед-водяной обязательно поможет после такого щедрого и ласкового обращения, но первую пойманную рыбку ему обратно вернуть надо. Вот только тогда клев настоящий и начнется!

У всякой охоты свои заботы

«Живи с природой в ладу, не попадешь в беду», – говорили с древности на Руси. А охотник русский с давних времен и до сих пор знает: «Не тот охотник хороший, который убивает, а тот, который бережет и охраняет».

Когда-то давно, еще когда все на земле начиналось, охотой жил человек, добывал с ее помощью все нужное: одежду, пищу, жилище: «Лесная сторона не одного волка, а и мужика досыта накормит». Охота помогала пережить морозы, засуху, неурожай. Уже тогда русич знал, что брать у природы лишнего не надо, относился к ней с уважением. Никогда чужой добычи не брал, всегда помогал животному, попавшему в беду, не убивал самку, кормящую детенышей, не убивал спящее животное или птицу: «Любишь охотиться, люби и о дичи заботиться». Кстати, охотника тогда чаще «полесником» называли, а охоту «полесней». И у каждого охотника-полесника свои тропки заветные были, свои «путики», которые по наследству передавали. На чужие путики только нечестные да завистливые вступали.

А. Литовченко «Итальянский посланник Кальвуччи зарисовывает любимых соколов царя Алексея Михайловича», 1889.

Охота для русичей честным и справедливым делом, лесной правдой была. Убивая зверя или птицу, они верили, что души убитых на охоте улетают в Ирий-сад, где их встречает старший в роду и расспрашивает, как охотник вел себя во время охоты: был ли справедлив, поступал ли по чести-совести, не мучил ли. И если все было хорошо, то возвращался зверь на землю – рождался вновь в своем же обличье – и продолжал род свой. Чтобы для невинной убитой души возвращение в мир яви легким и скорым было, охотник часть шкурки, или коготок, или перышко возле приметного высокого дерева клал, а рядом – краюшку хлеба с извинениями.

Соколиная охота была популярна на Руси на протяжении многих веков. Соколиный двор содержал киевский князь Олег в XI веке. Охота с ловчими птицами нравилась Алексею Михайловичу. Он оставил потомкам знаменитый «Урядник Сокольничьего пути», большую часть которого занимает описание торжественного обряда посвящения в начальные сокольники (тот, кто управлял соколиной охотой).

Войдя в лес, охотник обязательно кланялся во все стороны, говорил лесу и всему живому в нем приветственные слова. Шуметь, кричать в лесу не полагалось: «Охотник слышит, как лес дышит». Охотники, по лесной правде живущие, животных и птиц никогда напрямую не называли: медведь – Хозяин, лиса – Кумушка, заяц – Косой. В лес не полагалось ходить в грязной или рваной одежде. Пусть это не новая была одежда, но чистая и заштопанная заботливой женской рукой. А то и вообще для охоты специальную одежду шили, чтобы не сильно яркой, в цвет леса, и чтобы обязательно удобной была – если далеко идти или ночевать в лесу придется. Хмельными в лес не ходили. Костры зря не жгли – только чтобы согреться или кашу сварить. Если ночевать приходилось – деревья не ломали, не гнули, навесы или шалаши делали из нижних веток или валежника. Худо было тому нерадивому охотнику, который не чтил лесную правду. Ведь за всем следили Леший, Кикимора, Водяной и всякая навья нечисть. Хороший охотник знал, как их задобрить, чтобы в лесу не заплутать и не пропасть.

Для управления птицами сокольники привязывали к лапке или к хвосту колокольчики. Так птицу легко находили, когда она улетала в поисках добычи.

Много примет разных было для охотника. Помыться в бане накануне охоты, найти подкову – к удачной охоте. Встретить по дороге в лес молодицу с пустыми ведрами, оступиться (особенно на левую ногу) – то не будет охотничьей удачи. Зайдя в лес, охотник внимательно слушал, с какой стороны услышит птичий крик: справа – к удаче, слева – добычи не будет. А если ворона со спины каркала – то и вовсе не охота, а беда получится. Убив зверя, охотники нож, или стрелы, или рогатины, или трезубец в кровь опускали, чтобы удачу навсегда присушить к орудию охоты. А вот если случалось на нож или стрелу самому наступить – то это к пустой охоте в будущем. Охотничьи орудия никогда в избе на виду не висели, чтобы не приманить чужую зависть. Нельзя было свое оружие кому-то на время отдать – считалось, что так удачу свою охотничью отдаешь. С тех давних времен, когда охотники свято верили в приметы и знали, что охота – это дело нелегкое, заветы мудрые сохранились и до нас дошли: «Нельзя делить шкуру неубитого медведя», «Не наливай воду в котел, пока зайца не нашел», «Не убив зверя, шкуру не снимай», «На ловца и зверь бежит», «Уопытного охотника глаз остер, ум хитер, отличный слух, тончайший нюх», «Плохо поищешь – зверя не сыщешь», «Какна охоте потопаешь, так и дичи полопаешь», «С медведем дружись, а за топор держись».

Много всяких премудростей охотничьих веками накапливал русский народ. На небольших зверушек до сих пор силки ставят, а ведь когда научились их делать – никто точно и не скажет: может, две тысячи лет назад, а может, три тысячи или больше. Для силков брали конский волос или пеньковую веревку и укладывали петлей, концы которой закрепляли на ближнем дереве или пеньке. Попадал лапами зверь в такую петлю, и затягивалась она крепко, держала зверя, пока охотник не приходил силки проверить.