Жания Усен – Колыбель для Албасты (страница 1)
Жания Усен
Колыбель для Албасты
Пролог
Дождь бил по жестяной крыше с яростью пулеметной очереди, словно небо решило расстрелять землю из всех стволов сразу. Внутри старого саманного дома царил душный полумрак. Единственным источником света был огонь в печи – живой, трепещущий, бросающий длинные тени на глиняные стены.
Ажар выпрямила спину, и позвонки отозвались громким хрустом, – так хрустят сухие ветки. Семьдесят лет – немалый срок даже для повитухи, видевшей сотни родов. Ее лицо в глубоких морщинах, походивших на высохшие русла рек, блестело от пота. Но глаза оставались острыми, внимательными, как у хищной птицы, высматривающей добычу. Или опасность.
На топчане, устланном овечьими шкурами, металась Гульнара, издавая истошные крики. Девятнадцать лет, первые роды.
– Врача… надо врача… – бормотал Ержан, ее муж, тощий парень с трясущимися руками. Он топтался у двери, не зная, куда себя деть, словно лишняя деталь в отлаженном механизме родов.
– Какого врача, дурень? – рявкнула Ажар, не отрывая взгляда от роженицы. – Мост снесло еще вчера. Никто не доедет. Даже если б захотел.
Она не договорила главного: даже если б успел. Потому что видела то, чего не должно было быть на этой стадии родов – слишком много крови. Темной, густой крови, пропитывающей шкуры под Гульнарой. Недобрый знак. Очень недобрый.
Гульнара вдруг перестала кричать. Ее глаза, до этого закрытые от боли, распахнулись и уставились в темный угол комнаты.
– Она здесь, – прошептала девушка севшим голосом. – Я чувствую ее. Она идет за моим ребенком.
Ажар почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от слов роженицы – в бреду чего только не скажешь. А от того, как вдруг затих дождь. Как замерла сама ночь, словно притаилась в ожидании.
– Тише, дочка, тише, – попыталась успокоить ее старуха, но сама бросила быстрый взгляд на окно. За стеклом, залитым потоками воды, чернела непроглядная тьма. – Это просто боль говорит в тебе.
Огонь в печи вдруг дрогнул. Не погас, а умер, словно кто-то невидимый наклонился и выдохнул на него ледяным дыханием. Пламя сжалось, посинело и исчезло, оставив только тлеющие угли, которые тут же начали покрываться серым пеплом.
Темнота обрушилась на комнату, как лавина.
– Спички! Где спички?! – Ержан бросился к полке, на ощупь нашаривая коробок.
Чирк. Вспышка. И тут же – темнота.
Чирк. Еще вспышка. И снова мрак поглотил крохотный огонек.
– Не горят… почему они не горят? – голос Ержана дрожал на грани истерики.
И тогда они услышали это.
Сквозь возобновившийся шум дождя, сквозь стоны Гульнары, сквозь собственное тяжелое дыхание – тихий, булькающий женский смех. Он шел со стороны реки, просачивался сквозь щели в стенах, заполнял комнату, как ледяная вода. Смех казался неестественным, в нем не было ничего человеческого.
Ажар застыла. Она слышала этот смех раньше. Сорок лет назад, когда была еще молодой помощницей старой повитухи. Тогда за одну ночь погибли три роженицы и их дети. Всех нашли наутро иссохшими, словно из них высосали саму жизнь.
– Албасты, – одними губами прошептала старуха, и дикий ужас сжал ее сердце железной хваткой.
Смех становился ближе. Он уже не снаружи, он в комнате, кружит вокруг них, как голодный зверь вокруг загнанной добычи.
Ажар на ощупь пыталась помочь Гульнаре. Ее опытные руки, принявшие сотни младенцев, вдруг погрузились во что-то теплое, липкое, бесконечное. Слишком много крови. Невозможно много.
– Нет, нет, нет… – бормотала она, понимая, что проигрывает этой древней тьме.
Ребенок выскользнул в ее руки внезапно, словно его вытолкнула невидимая сила. Маленький, скользкий, неподвижный. Ажар провела пальцем по его ротику, пытаясь очистить дыхательные пути, похлопала по спинке. Ничего. Тишина.
Смех оборвался так же внезапно, как начался.
В наступившей тишине было слышно только бормотание Ержана в углу. Он раскачивался взад-вперед, обхватив голову руками, и повторял, как заведенный:
– Она смеялась… она смеялась… она смеялась…
***
Утреннее солнце пробилось сквозь тучи неохотно, словно боялось осветить то, что произошло ночью. Кайрат, сосед Ержана, пришел проверить, как прошли роды – весь аул знал, что у молодых должен был появиться первенец.
Он толкнул незапертую дверь и застыл на пороге.
Картина, представшая его глазам, навсегда впечаталась в его память, превратив оставшиеся годы жизни в череду кошмаров. Гульнара лежала на топчане, но это была уже не Гульнара. Это была серая, иссохшая оболочка, напоминающая человека не больше, чем засушенный цветок напоминает живую розу. Рядом с ней – крошечный сверток, такой же серый, такой же пустой.
Ажар сидела между ними на полу. Ее глаза были открыты и смотрели в потолок, но в них не было жизни. На лице старой повитухи застыло выражение такого запредельного ужаса, что Кайрат невольно отшатнулся. Казалось, в последний момент жизни она увидела нечто настолько чудовищное, что само это зрелище убило ее.
А в углу, прижавшись к стене, сидел Ержан. Живой, но потерянный для этого мира навсегда. Он мерно раскачивался, уставившись в одну точку невидящим взглядом, и бормотал:
– Она смеялась… пришла из воды и смеялась… забрала их и смеялась…
Кайрат выбежал из дома и закричал, созывая людей. Но в глубине души он знал – помощь опоздала. Опоздала на целую вечность.
А река внизу, в долине, текла спокойно и безмятежно, унося в своих темных водах тайну той ночи. Только иногда, если прислушаться, можно было различить в ее журчании отзвук того самого смеха – булькающего, нечеловеческого, голодного.
Старики потом шептались, что Албасты – древний демон воды и смерти, проснулась. Что она снова начала охоту. И что это только начало.
Они не знали, насколько были правы.
Глава 1. Побег в никуда
Холодный свет люминесцентных ламп скальпелем резал глаза. Айнур сидела в кабинете заведующего отделением неонатологии и смотрела на свои руки. Руки хирурга. Руки, которые должны были спасать жизни. Руки убийцы.
– …никто не мог предвидеть такого развития событий, – голос Виктора Павловича доносился словно сквозь вату, – врожденная патология, не выявленная на УЗИ. Один случай на десять тысяч. Вы действовали по протоколу, Айнур Маратовна. Комиссия не нашла нарушений.
«Комиссия не нашла нарушений». Слова падали в сознание, как камни в глубокий колодец. Где-то там, на дне, все еще звучал писк аппаратуры. Все еще билось в агонии крошечное сердце, которое она не смогла запустить. Все еще кричал отец ребенка.
«Ты убила моего сына!»
Эта фраза въелась в мозг, как раскаленное клеймо. Она слышала ее каждую ночь, просыпаясь в холодном поту. Видела его лицо, искаженное горем, полное ненависти. Он был прав. Неважно, что говорила комиссия. Она знала правду.
– Вы меня слышите? – Виктор Павлович наклонился вперед, его седые брови сошлись на переносице. – Айнур Маратовна? Айнура…
– Я увольняюсь.
Слова вырвались сами собой. Она достала из сумки заявление, написанное еще прошлой ночью, в три часа утра, когда сон снова не шел.
Виктор Павлович откинулся в кресле. На его лице мелькнуло облегчение – быстрое и почти незаметное, но Айнур успела уловить. Конечно. Скандальный случай. Пресса. Родители, угрожающие судом. Лучше, если она уйдет сама.
– Это поспешное решение. Вам нужно время, чтобы…
– Мне нужно уехать. – Она встала, не дожидаясь ответа, – как можно дальше отсюда.
***
Квартира встретила ее привычной пустотой. Белые стены. Минимум мебели. Никаких фотографий, никаких личных вещей. Стерильное пространство, похожее на больничную палату. Она так и не сделала это место домом за три года жизни здесь.
Айнур бросила сумку на диван и подошла к окну. Внизу кипела жизнь мегаполиса: машины, люди, спешащие по своим делам. Нормальные люди с нормальными проблемами. Люди, на чьих руках нет крови.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер.
– Доктор Сулейменова? – мужской голос с деловыми интонациями. – Меня зовут Ерлан Жумабеков, я представляю акимат Карасуского района. Мы ищем врача для работы в горном ауле. Ваше резюме нам переслали из министерства здравоохранения.
Карасу. Черная вода. Даже название звучало как предупреждение.
– Это временный контракт, – продолжал голос, – год, с возможностью продления. Жилье предоставляется. Условия, конечно, не городские, но…
– Я согласна.
– Простите?
– Я сказала, что согласна. Когда выезжать?
Пауза. Видимо, обычно приходилось долго уговаривать.
– Э-э… Как можно скорее. Но вы даже не спросили об условиях, зарплате…
– Пришлите, пожалуйста, всё на вотсап. И геолокацию обязательно. Я выезжаю завтра.