Жания Усен – Колыбель для Албасты (страница 3)
У двери старуха обернулась.
– Некоторые болезни лечит не знание, а смирение. Запомни это, пока не поздно.
Дверь закрылась, оставив Айнур в звенящей тишине. За окном сгущались сумерки. Река внизу уже слилась с темнотой, только изредка поблескивая в последних лучах солнца.
Айнур потерла виски. Что за бред? Какое зло из воды? Это двадцать первый век, а не средневековье. Она приехала сюда лечить людей, а не слушать сказки.
Но почему тогда так холодно? Почему дрожат руки?
И почему ей кажется, что река внизу следит за ней?
Глава 2. Чужая
Утренний свет пробивался сквозь пыльные окна медпункта, рисуя косые полосы на линолеуме. Айнур проснулась в кресле, затекшая шея отозвалась болью. Всю ночь она просидела над медицинскими картами, пытаясь найти закономерность в смертях. Инфекция? Генетическая аномалия? Что-то в воде?
На столе громоздились исписанные листы. Даты, симптомы, обстоятельства. И везде одно и то же – внезапная смерть матери или ребенка в первые дни после родов. Никакой логики. Никакой системы.
Стук в дверь вырвал ее из размышлений. На пороге стояла женщина средних лет.
– Доктор? Меня Бибигуль зовут. У моей дочери… у нее кровь идет. Третий день уже.
Айнур схватила сумку.
– Где она?
– Дома. Недалеко. Но она… она не хочет, чтобы вы пришли.
– Почему?
Бибигуль опустила глаза.
– Сары-аже сказала, что городские врачи приносят несчастье.
Айнур почувствовала, как внутри закипает злость. Эта старуха уже начинала действовать ей на нервы.
– Ваша дочь беременна?
– Четвертый месяц.
– Тогда идемте. Быстро.
Они шли по пыльной улице. Редкие прохожие останавливались, провожая их взглядами. Шепот полз следом, как змея по траве. «Городская… неверующая… гордячка…»
Дом оказался на самом краю аула, у реки. Старый, немного покосившийся, с провалившейся крышей над сараем. Во дворе – тощая корова и несколько кур.
Внутри было темно и душно. Пахло кислым молоком и чем-то еще – сладковатым и тревожным. Запах крови.
Девушка лежала на топчане у стены. Молодая, с восковым лицом и запавшими глазами. Простыня под ней была бурой от засохшей крови.
– Как тебя зовут? – Айнур села рядом, стараясь говорить мягко.
– Маржан. – Голос едва слышный.
– Маржан, мне нужно тебя осмотреть. Это может быть неприятно, но необходимо.
Девушка отвернулась к стене.
– Сары-аже сказала, что я наказана. За то, что ребенок без отца.
– Никто не наказан, – Айнур надела перчатки. – Это просто осложнение беременности. Я помогу.
Осмотр подтвердил худшие опасения. Начинающийся выкидыш, сильное кровотечение. В городе – срочная госпитализация. Здесь…
– Ей нужно в больницу. В районный центр.
– Никто не поедет, – Бибигуль заломила руки.
– Почему?
Бибигуль и ее дочь молчали.
– Ну, что ж, тогда я сама отвезу, – стараясь не поддаваться раздражению, произнесла Айнур.
– Нельзя! – Маржан попыталась приподняться. – Сары-аже сказала, если я покину аул, она придет за мной.
– Кто придет?
Молчание. Мать и дочь переглянулись.
– Никто, – наконец сказала Бибигуль. – Просто суеверия.
Айнур достала из сумки капельницу. Если не может вывезти пациентку, придется импровизировать здесь.
– Хорошо. Но мне нужны условия. Чистое белье, кипяченая вода, и никаких визитов знахарок.
Следующие три часа она боролась за жизнь девушки и ее ребенка. Капельница, кровоостанавливающие, антибиотики. Все, что было в ее арсенале. К полудню кровотечение удалось остановить.
– Кризис миновал, – сказала она, снимая перчатки, – но ей нужен постоянный присмотр. Я приду вечером.
Бибигуль схватила ее за руку.
– Спасибо. Спасибо вам.
На улице Айнур глубоко вдохнула. Воздух после душной комнаты казался особенно свежим. Она сделала свою работу. Спасла две жизни. Вот для чего она здесь.
У медпункта ее ждали.
Арман стоял у входа, нервно комкая в руках тюбетейку.
– Доктор! Шолпан… у нее боли начались.
– Схватки? Но ведь еще рано.
– Нет, не схватки. Другое. Она кричит, что кто-то трогает ее живот изнутри.
Айнур нахмурилась. Галлюцинации? Психоз беременных?
– Ведите.
Дом Армана был добротным, новым. Пластиковые окна, спутниковая тарелка, даже кондиционер на стене. Но у входа Айнур заметила странное – над дверью висел пучок конского волоса, перевязанный красной нитью.
– Оберег, – смущенно пояснил Арман, – мать повесила.
Внутри было прохладно и чисто. Шолпан лежала на широкой кровати, укрытая легким одеялом. Лицо бледное, на лбу испарина.
– Где болит? – Айнур села рядом.
– Везде. И… – Шолпан замялась, – мне холодно. Так холодно, будто я в воде.
Айнур проверила температуру. Нормальная. Пульс учащенный, но не критично. Она достала стетоскоп, приложила к животу. Сердцебиение плода ровное, может, чуть быстрее нормы.
– Это могут быть тренировочные схватки. Или просто тревожность. Я дам вам легкое успокоительное.
– Она была здесь, – прошептала Шолпан.
– Кто?
– Не знаю. Но она была. Стояла у окна и смотрела. А потом засмеялась.