Жанин Марш – Моя прекрасная жизнь во Франции. В поисках деревенской идиллии (страница 28)
– Нет, это не еще одна собака. Мы нашли его.
– Да вы всех их находите.
– Да, но его мы не оставим. Мы хотим его вернуть, нужно только найти хозяев.
Незадолго до этого мы нашли двух спаниелей на проселочной дороге недалеко от Девра. На них было жалко взглянуть, настолько они были измучены и истощены. Мы взяли их домой, накормили и напоили, отвезли к ветеринару, который нашел метки на ушах, так что мы смогли вернуть их владельцам. Две собаки – мать и дочь – потерялись пять дней назад и ушли далеко от дома. Хозяин заплакал от счастья, когда приехал за ними. Мы предположили, что так будет и с этим псом.
Ветеринар осмотрел его.
– Хм-м-м, меток нет. Его никак не опознать.
Мы уже обсудили, что будем делать в таком случае. Марк хотел его оставить, а я нет.
– Ему около шести месяцев, помесь лабрадора, – заключил ветеринар.
– Я всегда хотел лабрадора, – сказал на это Марк.
Я промолчала.
– Скорее всего, – продолжил ветеринар, – его тренировали как охотника, как и остальных собак этой породы. Он мог убежать, когда его выпустили из клетки, или же он плохо тренировался и его вывезли куда-то на машине и оставили.
Охотничьи собаки часто убегают, когда им представляется возможность. Постоянно на привязи, шесть дней в неделю, они бегают только по выходным, и иногда они бегут и бегут до тех пор, пока не потеряются окончательно.
– Этот пес, – в заключение сказал доктор, – очень своенравный. Я вижу это по его глазам. Если вы его оставите, с ним надо быть строгими, ему нужен хозяин. Кстати, думаю, что ваши соседи начнут скоро оставлять старых коров и коз у ваших ворот, – засмеялся он.
Примерно неделю мы пытались понять, откуда пришел пес. Все это время он жил в своем временном шалаше. Потом мы представили его Элле Фицджеральд и Черчиллю, и он стал гулять вместе с ними. Ночью он зашел к нам, чтобы полежать у камина, и сразу подружился с котом Генри Купером, начав его активно вылизывать. Вскоре у него появилась собственная подстилка в комнате собак. Мы назвали его Фрэнк Бруно, сокращенно Фрэнк, в честь нашего любимого боксера. Конечно, он остался с нами.
Он действительно очень своенравный, прожорливый и неуклюжий. Но вместе с тем очень преданный и любящий; он явно не полюбил некоторых жителей нашей деревни и каждый раз исступленно лает при их виде, возможно, помнит, как они его приняли.
Каждый день начинается одинаково – покормить птиц, выпустить котов и погулять с собаками.
В дождь и солнце мы выходим за ворота и идем вниз по холму, вверх по небольшой улице
В нескольких километрах от нее находится еще одна часовня, тоже очень маленькая, но достаточно известная, ее называют «второй Лурд». В 1872 году местная жительница заболела тем, что сейчас имеет название перитонит. В те времена еще не существовало лекарства от таких болезней, и женщина впала в кому. Члены ее семьи периодически подносили зеркало к ее рту – тогда это был единственный способ проверить, жив ли человек, – и с прискорбием ждали ее кончины, которая бы оставила четырех детей сиротами, а мужа вдовцом. Пришел местный священник. Он только вернулся из Лурда и привез с собой небольшой сосуд с водой, которую получил в новом святом месте. Муж женщины, глубоко верующий мужчина, спросил, не поможет ли его жене вода, и объявил, что если так произойдет, то он построит часовню в честь великодушного и всемогущего Господа. Священник выделил женщине несколько капель, и она тут же вышла из комы и открыла глаза. Через несколько дней она окончательно выздоровела, прожила еще несколько лет и родила своему любящему мужу еще 13 детей.
Как он и обещал, мужчина построил часовню. Судя по всему, это была вторая церковь, построенная в честь Нотр-Дам де Лурд всего через 10 лет после того, как город признали святым местом из-за явлений Богородицы местной девушке Бернадетт Субиру.
Небольшая часовня на крутом холме является местом паломничества для местных жителей и туристов. Их приветствует надпись «Я есть Непорочное Зачатие» на входе в белую церковь с сильным карибским влиянием.
Ни один день не похож на другой, когда мы гуляем с собаками, даже если мы идем одним и тем же маршрутом. Во время грозы, когда тяжелые темные тучи нависают так низко, что почти касаются вершин холмов, которые образуют Семь долин, собаки бегают по лужам и лают на гром и молнию. В морозное зимнее утро они пробираются через кусты терновника, чтобы гоняться за тетеревами и фазанами. Весной начинают зацветать дикие розы и по краям дороги появляются луговые цветы, а летом высокие деревья спасают своей тенью уставших путников и собак.
Иногда нам встречаются люди, реже – машины, периодически – трактор, и водитель приветствует нас взмахом руки. Иногда мы видим Тьерри, когда он ведет лошадей с поля в конюшню. Они ужасно жадные звери, и я по собственному опыту узнала, что им нельзя показывать, что у меня с собой яблоко, которое я иногда беру для осликов, живущих на вершине холма. Лошади Тьерри украдут его из кармана и еще прихватят кусок штанов.
В наших краях много оленей. Они стоят в тени деревьев у кромки леса, абсолютно не двигаясь, и смотрят. Они всегда готовы сорваться с места, как только наши шумные собаки почувствуют их запах. В позапрошлом году прилетела пара аистов, и с тех пор их количество увеличивается. Их огромные гнезда можно увидеть на деревьях. По размеру они близки к шарам омелы, которые являются важной частью местного пейзажа. Благодаря этому гнезда отлично вписываются в него. Цапли сидят на столбиках оград, канюки планируют в небе, выискивая добычу, кролики и зайцы скачут по полям вместе с землеройками и сонями. Бруно один раз потревожил горностая, а тот в ответ поцарапал его морду и напугал до смерти.
Если бы вы мне сказали во время моей жизни в Лондоне, что больше всего удовольствия в жизни я буду получать от того, что надеваю резиновые сапоги и по грязи иду по пустынным проселочным дорогам с четырьмя псами и любуюсь природой, я бы подумала, что вы сошли с ума.
Глава 21. День рождения
Наступила вечеринка по поводу шестидесятилетия Жан-Клода. Неформальное мероприятие, как он нам сказал.
– Это mon anniversaire [51], и я устраиваю вечеринку у себя в гараже.
В этой части Франции не присылают тисненые приглашения. Днем ранее Бернадетт заглянула к нам, чтобы удостовериться, что мы придем, и чтобы попросить Марка помочь Жан-Клоду утром.
– Ему нужно отвезти шкаф в новый дом моей подруги мадам Дантон. Машина Марка как раз подходит по размеру, – сказала она чуть тише и немного наклонившись ко мне, как будто кто-то мог нас подслушать. В этом абсолютно не было необходимости, так как мы были одни в доме. – Мадам Дантон бросил муж. Он ушел к женщине помоложе. Она пришла домой раньше с работы в строительном агентстве и застукала его за un petit cinq-à-sept (так французы называют вечернее свидание).
Она кашлянула и продолжила:
– Мадам абсолютно опустошена. Она переехала в дом в соседней деревне, и там у нее нет мебели, поэтому все соседи ей помогают. У нас есть старый кухонный шкаф, но он слишком тяжелый, и Жан-Клод… Ну, вы понимаете, с его-то сердцем…
Сердце Жан-Клода часто обсуждают в деревне. Несколько лет назад он пережил инфаркт и часто говорит, что ему противопоказано любое напряжение. Он решительно придерживается этого подхода каждый день, поэтому, даже когда ходит в гости к теще, Клодетт, которая живет немногим дальше от него по дороге (а делает он это несколько раз в день), он проезжает эти 30 метров на машине, потому что иначе это опасно.
Клодетт и Жан-Клод каждый день работают в саду и выращивают овощи для всей семьи. У них живут овцы, куры, кролики, гуси и утки – это не питомцы, как у меня, они попадают в кастрюлю.
Ее сад находится через забор от нашего, и в первый год нашей жизни во Франции я очень хотела красоты, поэтому обильно высыпала семена цветов по всей площади. Каждый раз, когда я приходила, я видела, как они растут, и была готова к буйству красок, которое бы затмило выставку цветов в Челси. После этого я надолго уехала, так как мне надо было работать по выходным в Лондоне, и, когда я вернулась летом, я ничего не увидела. Молодые побеги кто-то съел.
Той ночью я вышла с джин-тоником в сад и стояла, вдыхая запах деревни. Как вдруг услышала шорох в конце сада.
Это была одна из куриц Клодетт. Она забралась на дерево со смежной стороны, запрыгнула на ветку нашего дерева и спрыгнула вниз в стиле «миссия невыполнима». Она подбежала к тому, что оставалось от моих клумб и начала копаться в земле.
Мы ее спугнули и перенесли через забор. На следующий вечер она сделала то же самое. Мы попробовали обрезать ветки, но птица нашла способ пробраться к нам другим способом – она была настоящим Рэмбо в мире куриц.
– Давай отнесем ее Клодетт, – сказала я Марку. – Возможно, она знает, как сделать так, чтобы она прекратила, – подрежет ей крылья или что-то в этом роде.
Марк поймал птицу и побрел во двор Клодетт. Она закрывает калитку, только когда идет спать.