Жанин Марш – Моя прекрасная жизнь во Франции. В поисках деревенской идиллии (страница 27)

Тень – угольно-черный котенок, она выбрала Марка своим хозяином, когда мы поехали к друзьям в соседнюю деревню. Она сидела на его коленях и не отходила от него. Наши друзья уговорили нас взять ее, потому что у них было и так очень много кошек. Когда мы поехали домой, нас было уже трое.

Рыжий Роджер – абсолютно глухой рыжий кот. Он был жутко голодным и боялся всего, когда я нашла его у нас в саду. Несмотря на это, я ему приглянулась, и, хоть он и побоялся заходить в дом, я построила ему небольшой домик снаружи и стала кормить его каждый день. Я отвезла его к ветеринару, и мне сказали больше никогда его не привозить, так как он напал на помощника врача. Он неплохой кот, просто из-за того, что он не может слышать, он постоянно боится.

– Мне все равно, – сказал ветеринар. – Он не домашний кот, а дикий, так что мы не сможем вам помочь.

Одним утром я пошла к загону с птицами. Как всегда, за мной ходили семь утят – Чихун, Сопелка, Ворчун, Проныра, Чуи, Соня и Клювик. Им уже было десять недель, поэтому у них уже почти не осталось желтого пуха. Они были очень любопытными, голодными и почти ручными. Их родителей нам подарила соседка. Мы ничего не знали о том, как следить за ними, но быстро поняли, что они любят есть, плескаться в пруду и высиживать яйца.

Тем утром, когда я выходила из курятника, покормив надоедливых птиц, я почти наступила на маленького утенка. Он лежал на боку, голова свисала и не двигалась. Я подняла его – ножки и клювик уже были холодными, при этом его точно не заклевали другие птицы. Это одно из ужасных открытий, которое я сделала о содержании цесарок. Они далеко не всегда милые. Конечно, некоторые из них достаточно приятные, но они могут быть злыми и агрессивными. Я взяла утенка и попыталась согреть его ладонями. К нему не подошла мать, а я была уверена, что он умрет у меня на руках. Я видела, как жизнь покидает его.

Марк тогда уехал в магазин, и я с нетерпением ждала его возвращения. Он вернулся и увидел меня, заплаканную, с утиным пометом на руках и футболке. Он спокойно нашел коробку, лампу с подогревом и крышку от банки, которую он наполнил водой. Я положила утенка в коробку, и он тихонько пискнул. Я обняла Марка. Одна из вещей, которые я узнала о нем, когда мы переехали во Францию, – это то, что он был таким же чувствительным, как и я, когда речь заходила о животных.

Потом мы обошли курятник и проверили, не было ли где-то еще утят. Мы нашли скорлупу от яйца и утку, все еще сидящую на яйцах. Она была там все лето, и до этого ничего не происходило. Я подумала над тем, чтобы сдвинуть ее, но в итоге просто почистила все вокруг, потому что она была в состоянии стресса. Было ясно, что утенок вылупился раньше времени, и она решила остаться с остальными яйцами. Это означало, что нам необходимо было периодически проверять кладку и смотреть, не вылупился ли еще кто-то. Я ставила будильник на рассвет, на время, когда обычно вылупляются птенцы.

Жан-Клод думает, что у меня совсем поехала крыша. Зачем спасать утенка? Их можно купить в магазинах или на фермах за евро, а если попросить соседей вежливо, так вообще можно достать их бесплатно.

Марк сказал мне:

– Ты не сможешь их всех спасти.

Но я пробовала, и пока что мне очень везло, кроме одного случая, когда я взяла у соседа уток, которые ему были не нужны. К сожалению, они чем-то болели, и вирус забрал всех их и еще несколько наших.

На удивление, к вечеру утенок уже бегал и вовсю попискивал. Я назвала его Рокки в честь фильма с Сильвестром Сталлоне, потому что малыш был настоящим борцом. Он думал, что я его мама, и сходил с ума каждый раз, когда видел или слышал меня. Я проводила с ним много времени, чтобы ему не было одиноко. Ему нравилось проводить время в коробке у меня на коленях и смотреть телевизор или спать, пока я читала книгу. Когда ему было около трех недель, соседка пришла с еще одним утенком, чтобы у него была компания во время знакомства с другими птицами. За несколько недель они отлично интегрировались в общество других уток. Рокки каждый раз бежит к воротам, когда я их кормлю, и любит есть из моих рук.

Когда у нас уже было пять кошек, две собаки и множество птиц и все они требовали разного внимания – от объятий до похлопываний по голове, – мне не хотелось больше заводить животных.

Честно говоря, идеальная жизнь на небольшой ферме включает в себя определенное количество обязанностей, которые больше похожи на кошмар, чем на мечту. Одна из таких – убирать какашки. Кошки, в общем, еще ничего, так как проводят большую часть времени снаружи, но холодными вечерами наши кисы любят сидеть дома, поэтому утром приходится выносить лоток.

Собаки делают свои дела в саду, и это тоже надо убирать.

Курицы, утки и гуси живут в пяти маленьких домиках, каждый из которых надо чистить. В общем, мне никогда не нужно покупать навоз для сада.

Одним ноябрьским вечером мы ехали домой из магазина. Мы повернули на нашу улицу и в ярком свете фар увидели черную собаку у дома нашей соседки, мадам Жюп. Было очень холодно, сильный ветер шатал деревья, и крупные шары омелы качались из стороны в сторону, на земле была слякоть. Погода была мерзкая.

Даже по стандартам наших соседей оставлять собаку на улице в такую погоду считалось неправильным. В целом, конечно, люди здесь менее чувствительны, когда речь заходит о животных. Многие собаки живут в клетках целыми днями – это рабочие, а не питомцы. У мадам Жюп есть собака, которую она очень любит, и, хотя она проводит целый день на цепи у ворот, ей разрешается спать в доме каждую ночь.

Мы надеялись, что семья Жюп как можно скорее заберет собаку к себе, так как мы думали, что она их.

Через час Марк вышел посмотреть – собака все еще была там.

Он выходил и проверял еще четыре раза и потом сказал мне, что просто не может вынести мысль о том, что бедная собака сидит на улице в таких условиях. Он пошел постучать к ним в дверь и проверить, знали ли они беднягу – возможно, они просто забыли о ней.

Я тоже пошла с ним, так как месье Жюп никогда не понимал ни слова из того, что говорит Марк.

Мы постучали. Месье Жюп подошел к двери и приоткрыл ее. Он посмотрел на нас таким взглядом, как будто мы какие-то маньяки, которые хотят похитить его и его мадам.

– Oui ?[49]

– Bonsoir [50], извините за беспокойство, мы хотели бы сообщить, что ваша собака снаружи.

– Моя собака? Нет, моя собака внутри, сидит на коленях у мадам Жюп перед камином.

– Нет, мы только что видели его, ваша новая собака, большая и черная.

– Нет, это не наша собака. – Месье Жюп еще немного приоткрыл дверь. – Эта собака здесь уже две недели. У нее бешенство. Мы ждем, пока кто-нибудь не заберет.

После этого он пожелал нам спокойной ночи и закрыл дверь.

– Я не могу оставить ее здесь на всю ночь, – сказал Марк, и мы пошли к другой стороне дома.

Пес был огромный, с дикими глазами. Когда мы подошли поближе, он согнулся и попятился к стене. Слюна свисала изо рта, он тяжело дышал и весь трясся.

– Не подходи к нему, у него бешенство, – предупредила я.

– У этой собаки нет бешенства, – улыбнулся Марк. – Он боится и замерз. Принеси веревку.

Я побежала к дому, думая, что к тому времени, как я вернусь, у Марка тоже будет бешенство. Я взяла толстые садовые перчатки (не понимаю, как они могли бы мне помочь), веревку и побежала обратно.

Марк разговаривал с псом, который прятался у стены. Он аккуратно обвязал веревку вокруг его шеи и повел к дому. К нашему удивлению, он не сопротивлялся.

Тем вечером под пронизывающим ветром мы построили небольшое укрытие для собаки на переднем дворе. Я вспомнила поговорку, что только англичане и бешеные псы выходят из дома в полдень. Оказывается, англичане выходят на улицу еще и в снег и почти замерзают насмерть, только чтобы спасти бешеного пса.

Мы покормили зверя, дали ему воды, и он с жадностью выпил ее. Я успокоилась, убедившись, что у него не было бешенства. Мы отвели его в укрытие, где он лег на лежанку, которую мы положили туда, и заснул.

Это был не бешеный пес – это был испуганный, уставший и голодный пес.

Еще он был громадным.

На следующий день мы вышли из дома и увидели, как огромный пес терся у ворот. При свете дня он не казался таким пугающим – просто большим самцом. Он вилял хвостом из стороны в сторону. Он посмотрел на меня своими ясными карими глазами, и их действительно можно было назвать безумными, точнее, отчаявшимися. Это был очень несчастный пес.

Мы опять пошли к месье Жюпу, чтобы узнать побольше о собаке. Оказалось, что пес уже две недели живет у нас в деревне. Он до смерти напугал мадам Бернис, которая живет дальше по дороге, тем, что постоянно скребся о ее дверь. Он побывал в нескольких садах и копался в помойках в поисках еды. Его никто не жалел, а в некоторых случаях его даже прогоняли, били или кидали в него разные предметы.

Так мы и оказались с собакой, которую все возненавидели.

Мы проверили в мэрии, не обращался ли кто-то по поводу пропавшей собаки. Мы позвонили в местное SPA, и они проверили по своей базе пропавших собак. Тишина.

Затем мы отвели его к ветеринару, чтобы проверить, есть ли у него метка.

Ветеринар посмотрел на нас как на сумасшедших, когда мы зашли к нему с псом.

– Вы шутите? – спросил он. И это было единственное, что он сказал, хотя явно имел в виду: «Вы совсем с ума сошли?»