Жанин Марш – Моя прекрасная жизнь во Франции. В поисках деревенской идиллии (страница 10)

Мама очень переживала из-за того, что у нее не было времени получать удовольствие от вещей, ради которых она работала, и проводить время с семьей. В свои последние дни мы в молчании сидели в хосписе, из которого она так и не вернулась домой. Она взяла меня за руку и сказала:

– Ты очень похожа на меня. Будь осторожна. Не закончи как я.

Я знала, о чем она говорит, – я тоже так же шла к цели. Мне надо было доказать себе, что я все могу, и я делала это через работу. Никогда это не было более очевидным, чем когда умерла мама. После этого я с головой окунулась в работу. Она позволяла мне отвлечься от огромной потери. Я работала с прекрасными людьми, они были больше, чем просто коллеги, – они были и моими друзьями, и мы были очень близки. Довольно долгое время после смерти мамы мне было проще находиться в офисе, чем где-либо еще. Тут у меня не было времени на раздумья.

Подумав над вариантами, я поняла, что бы посоветовала мама. Иногда надо делать то, что хочет твое сердце, потому что потом будет слишком поздно.

– Давай сделаем это. Давай поедем во Францию, – сказала я, и Марк крепко меня обнял.

Мы обсудили, что надо сделать с домом, чтобы он превратился в дом мечты. Обсудили, как я буду выращивать помидоры и огурцы. Решили, что будем каждую неделю ездить на рынок и делать то, на что у меня никогда не было времени. Энтузиазм Марка по поводу переделки дома был довольно заразным. Он собирался увеличить узкую кухню, превратить хлев в спортзал, а из необитаемых комнат на втором этаже сделать спальню, гардероб и ванную.

Хотя я и поверила в этого мужчину, и я любила его, часть меня считала, что это все-таки его мечта, а не моя. Я долго ползла вверх к повышению до директора – это заняло 18 лет тяжелой работы. Надо было подумать о семье и о друзьях. Тогда наши дети уже были независимыми, но все же уезжать от них было тяжело. Стоило подумать и об отце, ведь с момента, как мама умерла, мы виделись минимум раз в неделю.

Наши семьи нас поддержали – все, кроме отца. Когда я рассказала ему о нашем решении, он сказал, что я идиотка, и попытался меня отговорить. И у него почти получилось. Он всегда серьезно подходил к своим обязанностям, и для него они в основном заключались в том, чтобы зарабатывать деньги, оплачивать счета и ипотеку и никогда не занимать. Он никогда не думал о похвале, он мог постучать по столу пальцами и сказать, что благодарность на стол не положишь. Часть меня все еще хотела зарабатывать много денег и быть директором, но в голове я слышала мамин голос. Я чувствовала, что она бы посоветовала мне попробовать жить иначе и не упустить шанс. Деньги важны, и их нужно много – но нужно ли их больше, чем нужно? Вот что она спросила бы у меня, будь она тут.

Еще я не хотела уезжать от отца, так что я позвала его поехать с нами и даже предложила продать дом во Франции и купить новый с отдельным местом для него лично. Он ответил, что согласится, только если рядом будет букмекер, но это была шутка. К этому моменту он уже довольно много времени проводил с друзьями, занимался волонтерством и играл в бридж четыре раза в неделю. Хоть он и скучал по маме, он жил своей собственной жизнью. Если бы что-то случилось, дорога до него из Франции занимала три часа, так что решение было принято. Я решила рискнуть и пойти на поводу у своего сердца.

Когда я увольнялась, мой начальник попробовал меня переубедить. Меня уже приняли на программу обучения директоров, которая заняла бы 15 месяцев. Мне бы подняли зарплату и добавили премию – ради этого я и работала. Еще на мне висел проект, за который я отвечала уже год, и, кажется, без меня его было бы сложно закончить. Я вспомнила, как моя мама старалась заработать все больше и больше. Я думала о Лорен и о том, что больше ее ничего не ждет. Я думала о Марке, который был в огромном восторге от того, что мы будем больше времени проводить вместе, от того, что у нас будет новая жизнь, и думала о том, что он бы поехал во Францию и без меня.

Я держалась за принятое мной решение, но мой начальник отказался принять заявление об увольнении и сказал, что поговорит со мной позже. Когда наступило это «позже», я чуть не упала со стула – он предложил удвоить мою зарплату, если я останусь. Я сказала, что подумаю об этом.

Этим вечером мы с Марком снова поговорили. К этому моменту мы уже оба понимали, что хотим переехать во Францию, поэтому были довольно рациональны. Мы решили, что это было слишком хорошим предложением, чтобы от него отказываться, и что нам надо больше времени провести, планируя переезд. Я так и не сказала Марку, что я испытывала огромное облегчение от того, что мы остаемся, и благородно приняла предложение начальника.

Мы выставили мой дом на продажу. Сердце мое было разбито. Я так много работала, чтобы его купить, и так держалась за него, когда жизнь становилась сложнее, но мы не могли позволить себе отремонтировать французский дом, не продав лондонский. Дом в Лондоне я купила почти двадцать лет назад, и его стоимость существенно увеличилась. Мы продали его практически мгновенно, и я выплакала все глаза, но это означало, что теперь у нас достаточно денег, чтобы отремонтировать французский дом и еще пожить какое-то время и сообразить, как заработать на жизнь. Мы переехали в дом мамы Марка. Она недавно уехала, потому что заново вышла замуж, и плата за него была довольно низкой. Живя там, мы могли экономить, так что и думать особо было не о чем.

Казалось, что время неслось быстрее пули. У нас почти не было возможности ездить во Францию, так как я очень много работала, чтобы закончить проект, и часто приходилось работать в выходные. Мы копили каждый пенни. Я ходила на работу пешком, не пользовалась транспортом, брала с собой обеды, не ела в нашей столовой. Мы записывали каждый сэкономленный пенни. Мы копили и ужимались, как безумные.

Через год проект на работе закончился, я снова подала уведомление об увольнении, и в этот раз его приняли. До того как стать директором, мне оставалось всего три месяца, и я была разочарована и расстроена, но внутри знала, что совершаю правильный выбор. Мои коллеги закатили вечеринку и подарили мне подарки, среди которых был конверт с курочкой и надписью «Открыть, когда приедешь во Францию».

Друзья заключали пари о том, как долго я там проживу. Никто, включая меня, не мог до конца поверить, что я смогу продержаться вдали от Лондона или от работы больше полугода.

Глава 9. Мадам Кака

Для большинства людей начало новой жизни в новом доме в новой стране – довольно изматывающий этап.

Прошло больше четырех лет после покупки дома, и вот мы переезжали туда навсегда, и это, конечно, был эмоциональный день, но не по тем причинам, которые можно было придумать.

Была середина сентября, сияло солнце, мы были взволнованы и счастливы, и я немного нервничала, в отличие от Марка. За многие месяцы до переезда, пока я работала по выходным, он возил наши вещи во Францию в коробках, и вот сегодня мы совершали последний транш.

За машиной ехал огромный открытый прицеп, до краев набитый нашими вещами, и мы собирались загрузить его в поезд в туннеле под Ла-Маншем. Он привлек много внимания, например, английский таможенник сказал мне, что ему нравятся мои кресла, а люди в поезде плотным потоком ходили вокруг моего имущества и отпускали комментарии обо всем – от шкафчиков до ковриков. Удивительно, насколько люди могут быть неприятными, когда говорят о твоем драгоценном имуществе, – и не всегда их комментарии позитивны. Хотя абсолютно всем понравился старый виндзорский стул, который принадлежал моей маме и должен был украсить нашу французскую кухню.

Мы осторожно доехали до нашей маленькой деревни, особенно внимательно следя за дорогой, когда приходилось ехать то вверх, то вниз, сначала через Булонский лес, потом через Семь Долин. Мы добрались до деревни и наконец поднялись на маленький холм, на котором стоял наш дом. К этому моменту я была не в предвкушении – я была испугана. Я все еще чудовищно сомневалась в решении переехать во Францию. Тут было очень тихо. Я приезжала сюда, и мне это нравилось, даже очень – на выходных и в праздники, но на на протяжении всей жизни? Я заходила в дом, будучи готовой к запаху сырости. Я была готова к паутинам, быть может, к паре птиц, к дикому коту, к крысиным катышкам.

Но я совершенно не была готова к запаху канализации.

Наш туалет был в общем похож на коробку и одновременно на нашу гробообразную входную группу [10]. Он находился в углу кухни. Большая труба выходила из стены и вела в септик [11]. До покупки дома я никогда не слышала о таких вещах, но при отсутствии общей канализации все домашние отходы сбрасывались в гигантский пластиковый бак, закопанный в землю. В нем работают бактерии, которые перерабатывают содержимое бака. Жидкость сливается через маленькие дырочки в землю. Изредка бак надо опустошать.

Наш септик решил не ждать, пока кто-нибудь придет с оборудованием и опустошит его. Вместо этого он принял решение о самоопустошении и на данный момент знакомился с садом – содержимое выливалось через край бака, а крышка отсутствовала.

Все наши мечты отпраздновать прибытие канули в Лету. У нас не было сигнала на мобильном, к тому же мы не знали, кому звонить. Мы спустились к дому фермера Франсуа, надеясь, что он нам что-то посоветует. Обе его собаки ринулись к нам с лаем, и я, так как с самого раннего детства боялась собак, замерла на месте. Марк решил, что это смешно, обнял меня за плечи и подтолкнул вперед, объясняя, что громогласный лай и прыжки – это всего лишь дружелюбное приветствие. В любом случае у нас были и иные поводы для переживаний.