Жанин Марш – Моя прекрасная жизнь во Франции. В поисках деревенской идиллии (страница 12)
К этому моменту я уже начала скучать по друзьям и семье. Мне хотелось провести интернет и наладить связь, чтобы я хотя бы смогла общаться. Мы узнали, что для этого нам надо лично пойти в салон Orange Telecom (до ближайшего надо было ехать примерно час) и заполнить там документы. Когда мы туда приехали, нам сообщили, что нам надо будет вернуться с оплаченной квитанцией и с некоторыми другими документами. Через неделю мы вернулись, и нам сказали, что проведут телефонную линию к Рождеству. Я возмутилась, потому что мне хотелось бы получить телефон быстрее, но в ответ мне досталось галльское пожатие плечами. Иногда этот жест означал «Жаль, что я не могу помочь» или «Так оно и есть», а иногда – «Ну и что» или «Иди к черту».
К середине ноября было уже очень холодно. Конденсат, образовавшийся на окнах нашей спальни, превратился в лед, но зато на подоконнике больше не было грязной лужи. Если мы оставляли стакан воды у кровати, с утра вода была покрыта корочкой льда. Вода в трубах промерзла, как и мои чувства по поводу жизни во Франции.
Наша печка была бесполезной и при этом сжирала очень много дров. К этому моменту все большие магазины, продававшие дрова, распродали все из-за холодов, и мы не знали, где взять еще.
Мы купили пару масляных обогревателей и по ночам сидели каждый со своим обогревателем, лицом к ярчайшему, но бесполезнейшему огню, в куртках, шапках, перчатках и шарфах и смотрели кино или читали книги, если удавалось перевернуть страницу.
Днем мы продолжали работать по дому, и мой мозг был занят. По ночам я мечтала о возвращении в Лондон. Когда температура дошла до –20 градусов по Цельсию, я была готова сдаться. Я сидела на кухне, дрожала и думала: что же заставило меня решить, что я готова к жизни в деревне? Я была городской жительницей, я хотела вернуться в теплый офис днем и в теплый дом ночью. Я хотела как следует поныть кому-то из моих друзей – я невероятно по ним скучала. Было холодно и сыро, каждое утро мы просыпались с кашлем и не в очень хорошем состоянии.
Примерно тогда мы и поняли, что не так уж хорошо знали друг друга. Мы были вместе уже несколько лет, но не 24 часа в день, семь дней в неделю, как сейчас. Было тяжело. Наружу вылезли все недостатки. Я не знала, что Марк был так помешан на контроле. Он не знал, что
Если говорить о планировании, то я люблю порядок: графики и планы того, что надо сделать. Марк любит просто взять и сделать.
Я знала, что Марк довольно вспыльчив, но то, что ему надо учить новый язык, строить дом и справляться с погодой, приводило его в такое состояние, которого я раньше не видела. В тот день, когда все трубы в доме замерзли и у нас кончилась вода, открылись врата в ад. У нас произошла невероятная ссора. Мы признали, что были несчастливы. Мы явно отдалялись друг от друга. Мы жили во Франции уже девять недель, и я чувствовала, что совершила огромную ошибку. Я хотела домой. Обратно в Великобританию.
Я убежала в парник, где, жалея себя, сидела, дрожала и рыдала. Мне было неудобно ездить по неправильной стороне дороги, иначе я бы села за руль и уехала бы в Англию. Я могла бы подняться на холм и позвонить какому-нибудь другу в Великобританию, но все были на работе. Отец бы сказал, что я ною. Я поплакала еще.
Затем я написала список того, что я должна была бы сделать, если бы все-таки сдалась и уехала домой.
1. Вернуться в банк или найти новую работу.
2. Найти жилье, может быть, переехать к отцу.
3. Купить машину.
4. Подать на развод. Вероятно.
Зачем я это сделала? Снова и снова я спрашивала себя, как я всем расскажу, что сдалась после совсем недолгих сложностей. Два часа я сидела в парнике, у меня замерзли пальцы, из носа текло, а глаза покраснели от слез. Я хотела, чтобы Марк пришел и нашел меня, извинился и сказал, что все будет хорошо. Он не пришел. В конце концов, когда стало темнеть, а я от холода перестала чувствовать пальцы на ногах, я вернулась в дом.
– Я хочу домой, – сказала я Марку. – Мне тут не нравится. Тут холодно и грязно. У меня нет друзей. Я ненавижу это место.
– Хорошо, – ответил он и пошел к кровати, где хотя бы под одеялом было тепло. Я спала на диване под одеялами и куртками, чувствуя, что достигла дна, и думая: «хорошо» означает, что мне надо будет вернуться одной или что мы вернемся вместе?
И снова на помощь пришел Жан-Клод. Он периодически заходил поболтать и попить пива. Вне зависимости от времени суток он отказывался от нашего кофе. А насчет чая – когда я предлагала ему чашечку, можно было подумать, что ему предложили пинту дихлофоса.
Утром после ссоры он зашел к нам и увидел, как мы сидим, закутавшись в одеяла, выдыхая облачка пара, не разговаривая друг с другом, думая о возвращении в Великобританию. Жан-Клод – очень щедрый человек и довольно практичный, поэтому он сказал, что его друг Патрис может помочь с дровами.
– На самом деле нам нужна новая печка, – сказали мы.
– Не проблема. – Жан-Клод отвечал так на любой запрос. – Мой друг занимается печками, и я попрошу его помочь вам первым делом.
В это время мы еще не очень понимали, как во Франции работают мастера.
Мы с Марком поцеловались и помирились. Я извинилась, он извинился. Мы убедили друг друга, что справимся. Я была полна надежды, поэтому порвала список, укуталась в шерстяной шарф и поверила, что все будет хорошо. Скоро. В конце концов, стоял вопрос приоритетов.
Дрова приехали на следующей неделе. Патрис не предупредил нас, просто приехал на огромном тракторе в сад и сбросил в траву 10 тонн деревьев. У нас ушло два дня на то, чтобы сложить поленницу, но нам было все равно. Мы были в экстазе. Так много дерева; мы думали, что нам его хватит надолго, даже до момента, как у нас появится новая печка. Это урок для всех экспатов – цените момент. Дров не хватило даже на одну зиму, в марте нам пришлось докупать еще, потому что было все еще холодно, а мы все еще пользовались нашей бесполезной печкой.
Мы не знали, что некоторые дела занимают больше времени, чем ты думаешь. Гораздо больше. На самом деле, что-то вообще не происходило. Мы открыли бутылку вина и открылись друг другу. Марку надо было самовыразиться, мне надо было не принимать все так близко к сердцу. Нам обоим надо было принять недостатки друг друга. Я создала план, в который мы внесли все срочные работы и то, без чего нельзя обойтись, а Марк сказал, что да, такой план был довольно полезен. Когда ему надо было выразить переживания, я старалась просто не трогать его.
Каждый месяц довольно долгое время Жан-Клод говорил нам, что его друг придет и все починит. Мы купили дрова, купили печку, мы ждали. Печной маг так и не появился. К концу следующего года мы сами научились чинить печку, лишь бы не проводить мерзлую зиму в доме.
Первое Рождество нашей новой жизни мы отпраздновали бокалом ледяного шампанского, которое даже не пришлось охлаждать в холодильнике – мы просто оставили его на кухонном столе и закусывали его индейкой из барбекю и картошкой из микроволновки.
Вскоре после Рождества к нам пришел кот. У меня никогда не было домашних животных, я не хотела их заводить и не собиралась заводить животное во Франции. Но все изменилось, когда мы поехали в супермаркет в старинный портовый город Булонь-сюр-Мер и вернулись с тем, чего не планировали.
Мы сидели с отчимом Марка Дейвом и с его мамой Сильвией в ресторане в ТЦ, где обычно собиралась куча бездомных котов и выпрашивала еду. Сильвия внимательно наблюдала за французом за соседним столиком, который наслаждался каждым кусочком своего стейка-тартар.
– Это же сырой фарш, – прошептала она с ужасом в голосе. Неожиданно она вскрикнула. «Черт побери, – подумала я, – ему что, принесли улиток?» Но нет, она сказала, что увидела, как на маленького котенка напал большой кот на парковке у ресторана – но мы ничего не увидели. Марк снова подлил ей вина, и мы продолжили ужин, не вспоминая об этом.
Когда мы после ресторана подошли к машине, Марк наклонился и вытащил котенка из-за одного колеса. Он был покрыт кровью, не двигался и просто лежал жалкой тряпочкой. Мы не могли его оставить, и, хотя мы ничего не знали о котах, мы решили забрать его домой и как минимум обеспечить ему безопасную последнюю ночь.
По пути домой мы заехали к ветеринару и купили еду для котят, молоко и пипетку, чтобы капать молоко котенку прямо в рот. Мы положили его в картонную коробку вместе с одеялом, мисочкой с водой и газетами и оставили в гостиной перед тем, как ложиться спать. Мы не думали, что он выживет, учитывая его тяжелое состояние.
Я проснулась довольно рано и внезапно увидела, что котенок убежал. Но недалеко – он сбежал из коробки и теперь весело бегал по кухне, ныряя под шкафчики, играя и мяукая. Это был мальчик, и мы назвали его Уинстоном в честь Черчилля. Он был очень милым – белый, с черными пятнышками на голове и черными как будто крылышками на спине. У него были ярко-голубые глаза, а ветеринар, к которому мы его отвезли, сказал, что ему всего около четырех недель. Через какое-то время раны затянулись, он ел все больше и больше, и теперь он – самый большой кот в деревне.