Жан Мольер – Мизантроп. Скупой. Школа жен (страница 45)

Г а р п а г о н.  Чего лучше! Поди сюда, Валер! Мы тебя выбрали судьей, чтобы ты решил, кто из нас прав – она или я.

В а л е р.  Конечно, вы, и толковать не об чем.

Г а р п а г о н.  Да ты знаешь ли, о чем у нас речь?

В а л е р.  Нет, но вы не можете быть не правы: вы – олицетворенный разум.

Г а р п а г о н.  Я хочу нынче же вечером выдать ее за человека и богатого и степенного, а она, бездельница, смеется мне в глаза и говорит, что не хочет. Что ты на это скажешь?

В а л е р.  Что я на это скажу?

Г а р п а г о н.  Да.

В а л е р.  Гм! Гм!

Г а р п а г о н.  Что?

В а л е р.  Я скажу, что, в сущности, я на вашей стороне, вы не можете ошибаться, но и у нее, вероятно, есть какие-нибудь основания, так что…

Г а р п а г о н.  Господин Ансельм – это ли не партия? Человек благородный, благонравный, положительный, разумный и с большими средствами. От первого брака детей у него нет. Это ли не сокровище?

В а л е р.  Так-то оно так, но она может сказать вам: к чему такая спешка? Нужно хоть немного времени, чтобы проверить свои чувства…

Г а р п а г о н.  Случай надо хватать за вихор. Упустишь – другого не дождешься: Ансельм-то ведь берет ее без приданого.

В а л е р.  Без приданого?

Г а р п а г о н.  Да.

В а л е р.  А! Ну, тогда другое дело. Это, видите ли, такой убедительный довод… тут уж нечего…

Г а р п а г о н.  Что я сберегаю-то при этом!

В а л е р.  Понятно! Какие уж тут возражения? Правда, ваша дочь может сказать, что брак – великое дело. Выйти замуж – значит быть ей счастливой или несчастной на всю жизнь, так что, прежде чем заключить союз до могилы, нужно крепко подумать.

Г а р п а г о н.  Без приданого!

В а л е р.  Вы правы. Это решает все, кончено дело. Кто-нибудь, пожалуй, станет убеждать вас, что в подобных случаях нельзя не считаться с сердцем девушки и что слишком большая разница в возрасте, наклонностях и чувствах крайне опасна для супружества.

Г а р п а г о н.  Без приданого!

В а л е р.  Да, тут уж ничего не скажешь, дело ясное, тут сам черт рта не разинет. Хотя опять-таки есть немало родителей, которым счастье их дочерей дороже денег; они ни за что не пожертвовали бы этим счастьем ради собственной выгоды и прежде всего позаботились бы о том, чтобы супруги жили ладно, дружно, в радости и в спокойствии, были верны друг другу и чтобы…

Г а р п а г о н.  Без приданого!

В а л е р.  Да, правда, молчу! Без приданого! Этим все сказано!

Г а р п а г о н  (про себя, поглядывая в сторону сада). Ой! Кажется, собака лает. Не добираются ли до моих денег? (Валеру.) Не уходи. Я сейчас вернусь. (Уходит.)

Явление восьмое

Э л и з а,  В а л е р.

Э л и з а.  Что за шутки, Валер?

В а л е р.  Это для того, чтобы не раздражать его и добиться, чего нам надо. Противоречить ему – значит все испортить. Есть такие упрямцы, люди, неуступчивые от природы: на них можно действовать только окольными путями, они не терпят ни малейшего сопротивления, всякая правда ожесточает их, прямым доводам рассудка они не внемлют, им необходимо потакать. Делайте вид, что во всем соглашаетесь с ним, и будет по-вашему, а иначе…

Э л и з а.  Но этот брак, Валер!..

В а л е р.  Подумаем, как бы его расстроить.

Э л и з а.  Думать уже поздно – много ли времени до вечера?

В а л е р.  Попросите отсрочки, притворитесь больной.

Э л и з а.  Я притворюсь, а врач меня выдаст!

В а л е р.  Тоже сказали! Что они понимают, врачи-то? Притворяйтесь смело, какую хотите болезнь выдумывайте – они всему поверят и всему дадут объяснение.

Явление девятое

Т е  ж е  и  Г а р п а г о н.

Г а р п а г о н  (в глубине сцены, про себя). Все слава богу.

В а л е р  (не видя Гарпагона). Наконец, у нас есть спасение в бегстве. И если ваша любовь, дорогая Элиза, способна устоять… (Заметив Гарпагона.) Да, дочь должна повиноваться отцу. Разбирать женихов – не ее дело, а если еще без приданого, так уж тут и рассуждать нечего: бери, что дают.

Г а р п а г о н.  Так! Отлично сказано!

В а л е р.  Простите, сударь, я погорячился и позволил себе взять неподобающий тон.

Г а р п а г о н.  Что ты! Да я в восторге, даю тебе над ней полную власть! (Элизе.) Теперь уж ты не отвертишься. Ту власть над тобой, которой меня облекло небо, отныне я передаю ему и требую, чтобы ты из его воли не выходила.

В а л е р  (Элизе). Попробуйте теперь меня ослушаться!

Элиза уходит.

Явление десятое

В а л е р,  Г а р п а г о н.

В а л е р.  Я пойду за ней, сударь, и буду продолжать наставлять ее.

Г а р п а г о н.  Ты меня очень этим обяжешь…

В а л е р.  Ее надо держать в ежовых рукавицах.

Г а р п а г о н.  Это верно. Тем более что…

В а л е р.  Не беспокойтесь. Я уверен в успехе.

Г а р п а г о н.  С богом, с богом! А мне необходимо отлучиться ненадолго.

В а л е р  (направляется к выходу и, дойдя до двери, как бы обращается к Элизе). Да, деньги важнее всего на свете. Вы должны бога благодарить за то, что у вас такой отец. Он знает жизнь. Когда предлагают взять девушку без приданого, вперед заглядывать нечего. Без приданого – это все, это заменяет красоту, молодость, знатное происхождение, честь, благоразумие, скромность.

Г а р п а г о н.  Славный малый! Что ни слово, то перл. Хорошо, что у меня такой слуга!

Действие второе

Явление первое

К л е а н т,  Л а ф л е ш.

К л е а н т.  Негодяй ты этакий! Где ты пропадаешь? Ведь я приказал тебе…

Л а ф л е ш.  Точно так, сударь, я хотел вас дождаться во что бы то ни стало, но ваш батюшка – неучтивый он человек, доложу я вам, – прямо-таки выгнал меня и едва не прибил.

К л е а н т.  Как наше дело? Обстоятельства нас торопят: оказывается, отец – мой соперник.

Л а ф л е ш.  Ваш батюшка влюбился?

К л е а н т.  Да. И чего мне стоило скрыть от него мое волнение, когда я узнал об этом!

Л а ф л е ш.  Ему влюбляться? Что за блажь! Уж не лукавый ли его попутал? Издевается он над добрыми людьми, что ли? Таким ли, как он, влюбляться!

К л е а н т.  За грехи мои, должно быть, пришло это ему в голову.

Л а ф л е ш.  Что же вы не открылись ему?