Жан Мольер – Мизантроп. Скупой. Школа жен (страница 43)

Г а р п а г о н.  Ты замолчишь?

Л а ф л е ш.  Замолчу – поневоле.

Г а р п а г о н.  А-а!

Л а ф л е ш  (показывает Гарпагону карман своего камзола). Смотрите, вот еще карман. Теперь вы довольны?

Г а р п а г о н.  Ну-ну, отдай сам!

Л а ф л е ш.  Да что отдать-то?

Г а р п а г о н.  То, что ты взял.

Л а ф л е ш.  Я у вас ничего не брал.

Г а р п а г о н.  Наверно?

Л а ф л е ш.  Наверно.

Г а р п а г о н.  Прощай! Пошел ко всем чертям!

Л а ф л е ш  (про себя). Вот так расчет!

Г а р п а г о н.  Грех на твоей душе, ежели что…

Лафлеш уходит.

Явление четвертое

Г а р п а г о н  один.

Г а р п а г о н.  Этот бездельник вывел меня из себя, видеть не могу хромого пса! Да, немалая забота – хранить у себя много денег. Счастлив тот, кто может держать капитал в надежном месте, а в кармане иметь только на необходимые расходы. Куда их спрячешь? Сундукам я решительно не доверяю; это приманка для воров – на сундуки-то они первым делом и кидаются.

Входят Клеант и Элиза и тихо говорят между собой.

Явление пятое

Г а р п а г о н,  К л е а н т,  Э л и з а.

Г а р п а г о н  (думая, что он один). Не знаю, хорошо ли я сделал, что зарыл в саду десять тысяч экю, которые мне вчера вернули. Держать десять тысяч экю золотом – это я вам скажу… (Заметив Клеанта и Элизу.) Боже! Я сам себя выдаю! Я увлекся и, кажется, начал думать вслух. (Клеанту и Элизе.) Что такое?

К л е а н т.  Ничего, батюшка.

Г а р п а г о н.  Вы давно здесь?

Э л и з а.  Только что вошли.

Г а р п а г о н.  Вы слышали?

К л е а н т.  Что, батюшка?

Г а р п а г о н.  Да вот…

К л е а н т.  Что?

Г а р п а г о н.  Что я сказал…

К л е а н т.  Нет.

Г а р п а г о н.  Врешь! Врешь!

Э л и з а.  Простите, но…

Г а р п а г о н.  Вы кое-что слышали, дело ясное. Это я сам с собой рассуждал, как трудно теперь наживать деньги, говорил, что, мол, счастлив тот, у кого есть десять тысяч экю.

К л е а н т.  Мы боялись подойти, чтобы не помешать вам.

Г а р п а г о н.  Я очень рад, что разъяснил вам, а то вы, чего доброго, не так поняли бы меня – вообразили бы, что это я про себя говорю, будто у меня десять тысяч экю.

К л е а н т.  Мы в ваши дела не вмешиваемся.

Г а р п а г о н.  Ах, если б у меня было десять тысяч экю!

К л е а н т.  Я не думаю…

Г а р п а г о н.  Уж как бы они мне пригодились!

Э л и з а.  Это такое дело…

Г а р п а г о н.  Они мне очень нужны.

К л е а н т.  Я полагаю…

Г а р п а г о н.  Это бы сильно поправило мои дела.

Э л и з а.  Да вы…

Г а р п а г о н.  Я бы тогда не плакался на худые времена.

К л е а н т.  Батюшка! Вам ли плакаться? Всем известно, что вы человек богатый.

Г а р п а г о н.  Кто? Я богатый? Врут! Вот уж напраслина! Одни мошенники могут распускать такие слухи.

Э л и з а.  Не сердитесь, батюшка.

Г а р п а г о н.  Не диво ли, что родные дети предают меня и становятся моими врагами?

К л е а н т.  Разве сказать, что вы богаты, значит быть вашим врагом?

Г а р п а г о н.  Да. Такие разговоры и твое мотовство приведут к тому, что меня скоро зарежут – в надежде, что у меня денег куры не клюют.

К л е а н т.  Какое ж такое мотовство?

Г а р п а г о н.  Какое? Да что может быть неприличнее того роскошного костюма, в котором ты шатаешься по городу? Вчера я бранил твою сестру, но это еще хуже. Как тебя еще земля носит? Ты только посмотри на себя – на тебе все с иголочки. Двадцать раз говорил я тебе, Клеант: не нравится мне твое поведение. Строишь из себя маркиза. Чтобы так одеваться, ты должен обкрадывать меня, не иначе.

К л е а н т.  То есть как – обкрадывать?

Г а р п а г о н.  А я почем знаю! Ну где ты берешь деньги, чтобы жить так, как ты живешь?

К л е а н т.  Где? Я играю, мне обыкновенно везет, весь выигрыш я на себя и трачу.

Г а р п а г о н.  Это очень дурно. Если тебе везет в игре, ты должен этим пользоваться и отдавать деньги в рост, чтобы сберечь их на черный день. Не говоря о чем другом, хотелось бы мне знать, на кой черт все эти ленты, которыми ты увешан с ног до головы? Разве недостаточно полдюжины шнурков, чтобы штаны держались? Зачем тратить деньги на парики, когда можно даром носить свои волосы? Я готов об заклад биться, что твои парики и ленты стоят по крайней мере двадцать пистолей, а двадцать пистолей приносят в год восемнадцать ливров шесть су восемь денье – и это только из восьми процентов!

К л е а н т.  Вы правы.

Г а р п а г о н.  Оставим это, однако, и поговорим о другом. (Заметив, что Клеант и Элиза обмениваются знаками.) Э! (Про себя.) Мне сдается, что они замышляют обокрасть меня. (Громко.) Что вы там? А?

Э л и з а.  Мы с ним торгуемся, кому первому говорить: мы оба хотим вам кое-что сказать.

Г а р п а г о н.  И я вам тоже хочу кое-что сказать.

К л е а н т.  Мы насчет брака, батюшка.

Г а р п а г о н.  И я тоже насчет брака.

Э л и з а.  Ах, батюшка!

Г а р п а г о н.  Почему «ах»? Что тебя так испугало: слово или самый брак?