Не менее самих троянцев или греков
Достоин вящего внимания богов.
Глупец, в плечо укушенный Блохою,
Воскликнул: "С этой гидрою лихою
Обязан был бы ты покончить, Геркулес!
И чем на небесах ты занят, о Зевес,
Что не разишь ее стрелою беспощадной?"
В защиту от Блохи так с палицей громадной
Перунов он просил на помощь у богов.
Заимствована из басен Эзопа.
148. Женщины и Секрет
(Les Femmes et le Secret)
Нет сокровенного для женской болтовни,
Нет женщины, чтоб тайн не разболтала.
Но, впрочем, и мужчин не мало,
Что в этом женщине сродни.
Чтоб испытать жену, какой-то муж, в постели
С ней лежа, ночью вдруг воскликнул: "Что со мной?!
Я разорвусь сейчас на части… Ой, ой, ой…
Что это?! Я родил яйцо!"
"Яйцо?! Ужели?!"
"Ну да, вот, свежее; чур, людям ни гу-гу:
Пожалуй, курицей прослыть еще могу…"
Жена, не видевшая случая такого,
Как многого другого,
Поверила ему и поклялась молчать.
Но эти обещанья
Исчезли, как ночная тень.
Наивная жена, вся трепет ожиданья,
С постели поднялась, едва забрезжил день…
К соседке в дом она пустилась.
"Ах, — шепчет, — кумушка, послушай, что случилось…
Чур, ни словечка никому:
Муж ночью снес яйцо, такое вот по виду.
Но, ради Бога, ты не дай меня в обиду,
А то ведь муж мне…"
"Ну, к чему!
Ей, та. — меня не знаешь, что ли?
Ступай себе домой, не выдам я, поверь".
Жена "наседки" лишь за дверь,
Той, как на угольях, неймется, и на воле
Про новость в десяти местах она трещит,
И вместо одного уж три яйца явилось.
А новая кума "четыре!" говорит,
И шепчет на ухо, как это все случилось.
Но осторожность там смешна,
Где тайна всем уже ясна.
И так как численность яиц все умножалась,
Благодаря молве, средь кумушек моих,
То ввечеру яиц таких
Побольше сотни оказалось.
Из Абстемия (прим, к б. 24).
149. Собака с хозяйским обедом
(Le Chien qui porte à son cou le dîner de son maître)
Чужим добром мы тешим взоры,
Когда нельзя его стащить:
А если уж по правде говорить
Мы все в душе отъявленные воры.
Собака своему хозяину обед
В урочный час из лавки приносила,
И никогда куска не утаила,
Хоть был велик соблазн. Таков уж белый свет!
Всем добродетелям собаку мы научим,
А ближнего начнем учить да вразумлять,
Лишь попусту несчастного измучим:
Чуть плохо что лежит, ему не устоять.
И вот однажды на Собаку, 
