Жан Алибеков – Иллюзия выбора (страница 7)

В пятницу они уже сидели втроём в уютной кафешке.

– В этой картине я увидел предупреждение, – Жан говорил с озабоченным видом. – Это предупреждение об опасности, которая грозит какой-то женщине, а может, и не только ей. Я бы хотел предотвратить угрозу, боюсь, она касается не только женщины.

Возможно, это первый камушек, который может вызвать лавину. Понимаете?

Николь понимала. Она слушала Жана и понимала каждое его слово. Андрис выглядел по-прежнему растерянным:

– Но я ничего такого в эту картину не вкладывал… Я написал её очень быстро. Помню, когда взялся за неё, была сильная гроза, все эти природные явления очень влияют на меня, и на Николь тоже, мы с ней такие – метеозависимые. И вот в тот день, когда была гроза и я начал писать эту картину, я увидел образ – образ женщины, уходящей в грозу, за тучи… Но это было давно, я уже и забыл про «Уходящую». – Андрис помолчал, отпил свой кофе: – А от меня вы чего хотите?

– Вы можете написать продолжение? Куда ушла эта женщина? Что там, за той чёрной тучей? Вы можете увидеть это?

Андрис замешкался:

– М-м, не знаю, это как-то… очень необычно. Ну да, наверное, могу… И, пожалуй, это даже интересно, – он вдруг загорелся идеей, и Николь обрадовалась.

Она втайне от всех писала фантастические и волшебные истории. И этот человек, Жан, сразу вызвал в ней особый интерес – он словно сошёл со страниц её волшебных историй, и её восхищало это ощущение магического, странного, исходящее от него. А когда Андрис загорелся предложенной идеей, Николь обрадовалась. В который раз её изумило его «творческое безумие», как она это называла. Его способность воспринимать любые, самые дикие, идеи и воплощать их в жизнь.

– Знаете, Жан, я согласен, я попробую! Но предупреждаю сразу: это не будет быстро. Я работаю медленно, и всё зависит от того, когда ко мне придёт образ.

– Конечно, Андрис, я понимаю. Картина висит в доме моего друга, я возьму её на время, и вы, если понадобится, приедете и посмотрите на неё.

– О да, мне понадобится, я приеду.

Жан улыбнулся:

– Я буду очень рад.

Ему нравилась эта пара, особенно Николь – он чувствовал сходство их душ и в её умных глазах читал такую же взаимную симпатию. «Мы подружимся», – подумал Жан.

* * *

Картину мне привёз кто-то из сотрудников Гаруна, я поставил её у дальней стены гостиной, и комната сразу приобрела странную, мрачную неопределённость. Картина выглядела порталом, проёмом, неким окном в другую реальность. И я накинул на неё платок, который кто-то из моих подруг оставил у меня. Но даже оттуда, из-под платка, картина звала меня и требовала моего внимания. Однако я не мог сам войти в неё и посмотреть, что будет дальше, – это была не моя реальность, я мог потеряться там навсегда. Иногда я снимал платок и смотрел на тонкий, размытый силуэт женщины, ускользающий в серо-чёрную тьму, и просил её подождать. «Мне нужно немного времени, и я разберусь, пойму: кто ты и почему ты так нужна там, на той стороне».

Новая бусинка. Агата

– Жан, простите бога ради, как у вас со временем?

– Вы же знаете, моя дорогая Инара, что для вас я всегда свободен.

– Спасибо, мне очень неловко, но могу ли я приехать к вам в течение часа?

– Что-то срочное? – я встревожился.

С Инарой мы дружили по-настоящему, сердечно и душевно, лет десять как. Квартира, в которой я живу сейчас, просторная и светлая, в одном из лучших районов города, – подарок Инары мне на круглую дату. Я был шокирован тогда и как ни отказывался принять щедрый дар, Инара настояла на своём. Эта женщина умеет убеждать, у неё трезвый и ясный ум, она способна

адекватно оценить любую ситуацию, держит всё под контролем, не теряя разумности и не ударяясь в крайности. И эта женщина была моим настоящим другом. Так что я действительно очень встревожился, услышав её взволнованный голос.

– Скажите же, что случилось?

– Жан, мне оставили на выходные внучку, и я этому рада, но с ней что-то происходит, а я не понимаю что.

– Врача вызывали?

– Тут не врачи нужны, тут явно что-то другое. Мне кажется, это по вашей части.

– Жду вас у себя дома, или могу приехать сам, если вам сложно…

– Нет-нет, я привезу Агату к вам, мне и так неловко, что я внезапно ворвалась в ваш график! – и Инара отключилась. …Малышка, не глядя на меня, сразу протопала вглубь квартиры. Инара пожала плечами, глянула извиняющимися глазами и, скинув лёгкое пальто, обняла меня.

– Жан, смотрите: Агата будто ищет что-то в углах, шкафах, под кроватью. Не реагирует на меня и даже сердится, что я ей мешаю. Вы же знаете, она не говорит, и я не понимаю, чего она хочет. Обычно такой спокойный ребёнок, а сейчас не узнаю свою девочку – возбуждённая, места себе не находит. Что с нею? Мне даже как-то не по себе. Ой… А помните, вы говорили: «такой день обязательно наступит»?

Я кивнул. Внучке Инары поставили диагноз «аутизм», и Инара приводила ко мне Агату, потому что не собиралась мириться с диагнозом. Я знаю, что аутизм ставят многим детям, чьё развитие не соответствует нормам, но не всегда это аутизм. Я бы даже сказал, что часто это не аутизм. Вот и в случае с Агатой я сказал Инаре то, что вижу. А видел я девочку, застрявшую в зазеркалье. Она выйдет оттуда, но в определённый день, когда кто-то или что-то с этой стороны подаст ей знак и позовёт её. Она пойдёт на голос и окажется с нами, в нашем мире. Да, это звучало нереально, и вроде как непонятно, что с этим делать, но я сказал тогда Инаре:

– Ждите, любите вашу девочку, и зовите её, зовите её к нам, сюда.

Однако сегодня, судя по поведению Агаты, сюда её позвало нечто другое, потому что нас с Инарой она по-прежнему игнорировала, а вот кого-то другого слушала внимательно. Она заглянула во все углы и шкафы в прихожей, прошла по длинному коридору в спальню и посмотрела под кровать, вернулась, направилась в сторону гостиной и на пороге её остановилась так резко, будто наткнулась на стеклянную стену. «Ага», – сказал я мысленно себе, наблюдая, как девочка опустилась на четвереньки и, словно шестимесячный малыш, поползла через порог. Я догадался: картина «позвала» её, как зовёт она всех сверхчувствительных людей! Значит, помимо меня и Николь, теперь есть и Агата. Да, малышка встала перед картиной и сдёрнула с неё платок. Некоторое время разглядывала картину, а потом, обернувшись, сказала мне, глядя прямо в глаза:

– Там! – и ткнула пальцем в серо-чёрный проём. …Мы сидели с Инарой на кухне и пили чай. Агата уснула на диване под монотонный голос диктора: шла какая-то передача о космических исследованиях.

– Значит, не тревожиться? Не переживать? – Инара посмотрела на безмятежно спящую девочку.

– Не переживать. С Агатой происходит то, что изменит её жизнь к лучшему, она выходит из зазеркалья, это точно. Меня беспокоит то, что «позвало» её. Но бояться нечего. Я обещаю, что с Агатой всё будет хорошо, вы – надёжный её хранитель, а я – надёжный защитник. Будем на связи, пусть о малейших изменениях в поведении девочки родители сообщают вам, а вы по возможности чаще забирайте внучку к себе, хорошо?

Инара кивнула и заинтересованно спросила:

– Жан, а что такое с этой картиной?

– Да с самой картиной всё в порядке. «Нечто» выбрало её в качестве открытки, в качестве послания. Возможно, художник сам по себе медиум, просто не знает об этой своей способности, получил послание и зафиксировал его неосознанно, а может, просто случайность, и из всех доступных способов этот оказался самый удобный и прямой, чтобы добраться до меня.

– А почему до вас?

– Тоже просто объясняется: что-то должно произойти здесь, в этом городе, и может, даже в этом районе города. Из тех, кто контактирует с другой стороной, я очень подхожу. «Нечто» не выбрало меня конкретно, оно искало того, через кого сможет проявиться в полную силу. Этим силам всегда нужен тот, кто увидит связь между событиями, между людьми и знаками, увидит закономерность в хаосе. Я просто подвернулся под руку, оказался в нужном месте в нужный час.

Инара внимательно посмотрела на меня:

– Не скромничайте, Жан, я думаю, вас выбрали совсем по другой причине.

Проснувшаяся Агата захотела пить, и мы прервали разговор, но я знал, что с этого момента Инара будет очень внимательна ко всему, что происходит не только с Агатой, но и со мной. Прощаясь, мы договорились с Инарой, что она понаблюдает за Агатой и завтра же расскажет мне об изменениях в её поведении. Картина действовала на реальность не самым лучшим для меня образом: я становился узником квартиры, её заложником. Я не делал этого специально, просто всё само собой так складывалось, что я в основном сидел дома и ко мне приходили люди, доставлялась еда, я решал какие-то проблемы, и максимум, что мог себе позволить, – это вечерние или утренние прогулки в сквере неподалёку, да ужин в соседнем ресторанчике. Иногда мне казалось, что я приманка в мышеловке, и рано или поздно бедная мышка прибежит, унюхав соблазнительный запах, и погибнет.

Меня эта роль абсолютно не устраивала, но я не понимал, что и как мне нужно делать. Я внимательно анализировал каждый свой контакт, но пока безрезультатно.

* * *

Я смотрел, как дети кормят голубей на площади у городского храма. Иногда птицы срывались с земли шумной стаей, пугая детвору. Кто-то начинал плакать, кто-то смеяться, а я вглядывался в милые лица малышей и думал, что вот из каждого вырастет большой человек и понесёт в мир своё, личное, добро или зло, страх или любовь. У кого-то не сложится жизнь, а кому-то будет улыбаться удача. Видно ли это сейчас? Да, можно рассмотреть, и более того – удачу можно привлечь, но пусть подрастут. Пусть проявится их суть, если, конечно, родители им это позволят.