Жан Алибеков – Иллюзия выбора (страница 12)

Это невыносимый сон. Я видела его уже три раза, каждый раз немного по-разному, но в основном такой сюжет. Тягостно всё, и мы ждём-ждём-ждём, но никто не приходит… Николь договорила, и стало тихо. Я примерно понимал, о чём сон, но что это за пустырь? Почему там все должны собраться? И что это за ключ?

– Вы должны найти какой-то ключ, так?

– Да, так. А вы говорите о какой-то двери.

– Я называю так проход между мирами, это такой образ у меня возник.

– Вот-вот, а у меня ключ как образ, но что под ним прячется?

– Так мы ничего не узнаем, Николь, наш человеческий ум здесь не работает, не поможет. Скорее всего, под ключом прячется что-то совсем другое. Попробуйте перед сном задать себе вопрос: что это за ключ, от чего он? И будьте внимательны, ответ придёт. Не сразу, может быть, но придёт. Звоните мне, приходите, будем говорить, искать ответы.

– А что с Андрисом?

– Знаете, было бы хорошо, если бы он принял меня у себя в мастерской, я мог бы провести его через барьер, через границу, тогда, возможно, ему легче станет. Спросите его?

– Хорошо.

На прощание Николь крепко обняла меня, и вот уже дверь закрылась за нею, загудел лифт, а мне всё хотелось ещё что-то ей сказать, что-то объяснить…

Дамир. Гиена

У Дамира дела налаживались, его «мероприятия» возобновились. В скором времени ему предстояло устроить большую вечеринку по случаю дня рождения одного из наследников крупного финансового магната, человека жёсткого и строгого. Он вызвал Дамира к себе и лично дал инструкции по поводу «мероприятия». Иногда Дамир не понимал этих людей: имея такие деньги и власть, позволяя себе то, что обычный народ и вообразить не сможет, они постоянно усложняют себе жизнь каким-то мелочами, формальностями. Впрочем, как ещё элите защищать себя от вторжения простого люда? Наследник был юн, но уже изрядно испорчен папиными деньгами. И если Дамир вполне спокойно поговорил с отцом, то обсуждение пожеланий сына его взбесило: подросток был неприятным настолько, что даже Дамир, с его равнодушным, почти философским взглядом на людей и их извращения, чуть не вышел из себя. «Боже, какой отвратный, – бормотал он под нос, сбегая по ступеням шикарной лестницы загородного особняка, – мерзость какая, а ведь вырастет и будет рулить людьми и деньгами. Попортит жизнь не одному человеку, если, конечно, не сдохнет раньше от наркоты». В целом же всё было как всегда, и обсуждать тут было нечего, если бы не то, что папаша потребовал от Дамира кое-что особенное. С таким Дамир ещё не сталкивался. От него потребовали найти мага или шамана, который во время вечеринки проверил бы своими методами нескольких людей. Дамир удивился, но виду не подал и сразу подумал о Жане, наверняка ему это будет интересно, и опять же – можно хорошо подзаработать. Всё, что приносило деньги, Дамиру казалось привлекательным и правильным, остальное его не интересовало. Он сел в машину и достал телефон. На мгновенье, пока слушал гудки в сотке, Дамир вдруг будто очутился в пустыне, знойной и слепящей, и гиена лизнула его босые ноги, до крови истёртые песком. Он вздрогнул от наваждения и услышал в телефоне голос Жана:

– Да, Дамир, привет.

* * *

Мы сидели с Дамиром на летнике кофейни рядом с моим домом. День был жаркий и какой-то слепящий, что ли. Я надел солнцезащитные очки, и Дамир, как-то сухо кашлянув или хмыкнув, сказал:

– Жара как в пустыне, да?

Воздух странно сгустился, я увидел, как под стол прошмыгнула тенью гиена, и невольно подобрал ноги.

– Итак, зачем я тебе нужен?

– Слушай, есть вариант хорошие деньги получить – надо на вечеринке посмотреть людей и рассказать, что увидишь. Хозяин, видно, верит во всё это, ну такое…

Дамир не смог подобрать слово, я услышал в тишине, как лязгнули зубы гиены под столом.

– Хорошо, когда?

Дамир выдохнул, его лоб покрылся крупными каплями пота. Ему явно было плохо рядом со мной. Мне тоже было неприятно, но я понимал, что Дамир в моём пространстве не просто так, он – нужная и важная часть всего происходящего, так что я готов был терпеть его, более того – готов был с ним сотрудничать.

– На днях. Моя ассистентка заранее тебе всё напишет. Пришлём машину, всё организуем, чтобы удобно тебе было.

– Отлично, – сказал я. – Значит, решил продолжать своё дело?

Не знаю, зачем я спросил это, всё было ясно и без слов, но я ещё пил свой чай, а сидеть молча было как бы не комильфо. Но мой вопрос как будто взорвал Дамира изнутри. Он наклонился ко мне, заговорил взволнованно и тихо, почти шёпотом:

– Я после того нашего разговора сам не свой, вроде забуду, живу себе, но иногда как накроет меня, и опять я в пустыне, бегу по барханам, и гиена эта ещё, и больше никого. И страшно. Так страшно, что думаю: может, и правда всё бросить и уехать? А потом напьюсь или покурю, и опять забываю. Вроде всё нормально, всё как надо.

Он замолчал, закусив губу, лицо его стало каменным, непроницаемым. Меня опять обдало жаром пустыни, и я уловил бесконечное пустое одиночество сидящего напротив меня мужчины, распознал, «считал с него» тоску по чему-то настоящему, очень дорогому, что потерял он тысячи лет назад. Не просто потерял, а предал, продал за деньги. Чью-то любовь, чьё-то доверие продал, а душу свою потерял. Мне стало невыносимо находиться рядом с ним. Я встал и ушёл, не допив свой чай.

Инара. Конь по кличке Герцог

– Жан, я влюбилась! – Инара с ходу выпалила новость и, стремительно зайдя в гостиную, плюхнулась в кресло.

– Серьёзно? – изумился я. – А кто называл себя недавно загнанной лошадью и готовился чуть ли не уйти от мира, ибо что в нём делать дряхлым и немощным?

– Выключите сарказм, вам не идёт, тем более что влюбилась я не в человека!

– Та-а-ак, – я присел напротив, на краешек дивана, готовый мигом сорваться на кухню, так как поставил на плиту кофе для Инары – она пила исключительно кофе по-восточному, никаких этих ваших кофемашин и сливок.

– Да, я влюбилась… – Инара выдержала драматическую паузу. – В… коня! В чудесного коня по кличке Герцог! Я возила Агату на иппотерапию, так порекомендовал её врач, и вот! Пока Агату катали на миленькой Фее, это её лошадка-терапевт, мне показали всю конюшню, и я наблюдала, как инструктор работал с Герцогом. Боже, Жан, это такой прекрасный конь, удивительный!

Инара перевела дух и продолжила:

– И теперь, Жан, я тоже буду учиться ездить верхом! Но не на Герцоге, конечно, он, Герцог, – племенной жеребец, так что буду смотреть на него издалека, но учиться ездить верхом буду.

И Агате эти уроки на пользу, она просто в восторге от Феи. Ну ладно, это всё, конечно, шутки, на самом деле я хочу вас пригласить на следующий урок. Хочу, чтобы вы посмотрели на Агату во время занятий, там открывается что-то интересное, мне кажется. И ещё, знаете, Жан, я странно себя чувствовала там, на большом лугу. За конюшней открывается потрясающий вид на предгорья, там выгуливают коней. И когда я смотрела, как красиво они бегут по степи, я вдруг увидела себя бегущей вместе с ними. Во мне было столько силы, энергии, веселья, свободы, что я прямо задохнулась от счастья. И теперь мне так тесно в городе. И квартира моя, и кабинет, и офис… Душит меня всё это. Помогите понять: что происходит? Может, я заболела? Я принёс Инаре кофе, заварил себе матчу, поставил вазочки с изюмом и зефиром. Мы уютно сидели, Инара что-то рассказывала о работе, я слушал вполуха, встревоженный её словами о странном самочувствии.

– С вами всё хорошо, Инара, здоровье точно в порядке, а вот энергетически вы изменились, стали больше, если так можно выразиться. Гораздо больше. Поэтому вам тесно в ваших обычных пространствах, они-то подогнаны под вас обычную. Ваша история с лошадьми наталкивает меня на одну мысль, но мы должны её проверить, найти или увидеть подтверждение. Инара внимательно слушала, не перебивая, не задавая вопросов, так что я продолжил:

– История такая. У некоторых людей из моего окружения, у тех, кто, как я думаю, так или иначе связан с картиной, внезапно открывается связь с их тотемными животными, с животными – проводниками в тонкий мир, с животными-хранителями. Так что вполне может быть, что у и вас, и у Агаты тоже что-то подобное происходит. И связь с лошадьми, которую вы внезапно почувствовали, – это не просто ваша прихоть или временное увлечение, это, возможно, как раз и есть проявление вашего тотема.

Тотема силы. Вы очень мощная по энергии сейчас, знаете? Инара задумчиво разглядывала кофейную гущу на дне чашечки.

– А зачем мне эта сила, Жан?

– В целом, чтобы пользоваться ею для своего блага, но в нашем случае, может быть, и для чего-то конкретного. Вы и ваш тотем силы, вероятно, сыграете свою роль в том, что происходит сейчас. Вы, однозначно, главный защитник Агаты, так что сила нужна и для этого тоже. Впрочем… Легко на эти вопросы не ответишь, это же не наш ясный материальный мир, где всё имеет причины и последствия. В мире тонком всё разворачивается постепенно, многое неявно, и никогда, практически никогда не происходит то, чего ждёшь, зато неожиданности валятся как снег на голову каждую минуту.

– Как в «Алисе».

– Не понял?

– «Алиса в стране чудес», знаете же?

– А, конечно, да-да, что-то типа такого.

– Я читаю сейчас Агате эту книжку. Мне кажется, девочка ищет свою кроличью нору, только обратно – из мира чудес к нам, сюда, в нашу реальность.