Жан Алибеков – Иллюзия выбора (страница 13)

– Вы очень хорошо сказали, Инара, так и есть. В момент рождения Агата не вышла из мира, где обитают души перед рождением, и вот нужно помочь ей эту дверь найти.

– Найдём же? Пообещайте!

– Найдём. Будем искать и не сдаваться.

Инара опять переключилась на свои дела. Я слушал и наслаждался её красивым голосом, её юмором, тем, как легко она собирает слова в ожерелья предложений, и думал, как здорово было бы жить всегда среди своих друзей и близких. Просто жить и наслаждаться такими вот приятными беседами и встречами, просто путешествовать, и не бояться, что где-то рядом – руку протяни – затаилось нечто, что может в один миг разрушить весь мой красивый и добрый мир.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Странный земельный участок

– И хочется, и колется, и мама не велит, понимаешь, да? – с жаром говорил мне Гарун. – Участок этот очень хороший, хочу выкупить его. После того, что Ален мне рассказал, знаю, что эти владельцы точно продадут её мне, у них вариантов немного. Я переговорил с разными людьми, поспрашивал, дураков мало, ну или смелых, как я, – Гарун хохотнул, довольный шуткой. – Я вот о чём хочу спросить: ты можешь этот участок посмотреть? Ну, раз он странный такой, и ты у нас странный, может, поймёшь, что там такое на самом деле творится? Мне эта собака покоя не даёт, понимаешь. Да не собака это, а волк, точно тебе говорю, но откуда он там? Съездишь со мной, посмотришь? Когда время будет у тебя?

Я оглянулся на картину: отпустит? В последнее время у меня с ней шёл постоянный непрерывный диалог, короткий, простой: «да» или «нет». Вот и сейчас я спросил мысленно: «Можно?» «Да», – ответили мне.

– Можем сейчас поехать, если у тебя есть время. Зачем откладывать? – я отставил чашку с чаем и взял телефон.

Гарун обрадовался:

– Отлично, едем! А потом поужинаем, новое место открылось, мясо у них – пальчики оближешь…

По дороге мы говорили о всяких пустяках, но постепенно разговор перешёл на более серьёзные вещи – Гарун снова вернулся к волку и рассказал свой сон. Я помолчал.

– Понимаешь, Гарун, этот волк – твоя сила, тотем. Дух твоего рода, хранитель, проводник, защитник – все эти функции несёт в себе тотем. Твой тотем проявился, и это значит, что ты на пороге больших событий.

Гарун задумался.

– Слушай, что-то отец мне рассказывал о моём прадеде, который в горах подружился с волком, но это какая-то сказка, семейный миф. Надо расспросить его. А почему волк меня выгнал тогда?

– Тебе там опасно было, очень опасно, поэтому и проявился он так явно. Защитил тебя. Опасность там не обычная, когда, ну знаешь, кирпич упадёт на голову или хулиганы побьют, а другая

– мистическая, поэтому и пришёл твой защитник.

– Хм… – Гарун покачал головой. – Всё равно, знаешь, странно это всё, прямо сказка какая-то, не могу принять как реальность.

– Ничего, – вздохнул я, – скоро примешь и поверишь.

Участок действительно находился в очень хорошем и дорогом районе города, и мне сразу стало ясно, что с землёй этой что-то очень не в порядке. В свете закатного солнца пустырь казался мирным и безопасным, только вот разинутая широко пасть котлована беспокоила, но к нему мы и не стали приближаться: я знал, что ещё не время. Гарун уже по-хозяйски осматривал участок, отмерял шаги, что-то записывал, фотографировал, а я отошёл в дальний угол и посмотрел на пространство через свои ощущения. Хотелось понять, есть ли связь этого места с тем, что происходит вокруг меня, и хотелось получить знак. И тут я увидел тень большого белого волка на противоположной стороне котлована: он тянул шею вверх, я даже услышал его вой, оттуда, с другой стороны. «Тёмная луна взошла», – подумал я. И одновременно увидел, как маленькая сова пролетела бесшумно и низко над волком и села на торчащую из огромного куска бетона арматурину, как на ветку. Сова посмотрела прямо на меня, и, глядя в её янтарные глаза, я вспомнил о Николь. Да, похоже, это место связано с надвигающейся бедой. Я достал телефон и набрал Николь.

* * *

– Андрис, нам нужно срочно в город, и возьми с собой бумагу с карандашами, может, придётся сделать эскиз. Жан позвонил, вот он прислал геолокацию, просит приехать туда.

Андрис медленно отошёл от пустого холста, у которого просиживал в задумчивости уже не первый день.

– Но ведь он собирался приехать к нам?

– Видимо, что-то изменилось. Сказал, что это важно, и что тебе нужно непременно приехать, извинялся, конечно, что вот так внезапно. Едем?

– Да-да, конечно, – Андрис заторопился, будто уловил что-то, почувствовал, как если бы ветер переменился. – Возьмёшь кофе в термос?

– Да, возьму. Собирайся, я буду готова через десять минут.

Когда они приехали к огромному пустырю и пролезли через дыру в ограждении, Николь ахнула: она будто оказалась в своём недавнем сне. Всё было точно так, как ей снилось, разве что закат окрасил пространство в розово-оранжевые тона, и ещё у огромного котлована стояли Жан и какой-то незнакомый мужчина. Жан пошёл к ним навстречу и, поздоровавшись, сразу спросил у Николь:

– Узнала? Это то место?

– Да, Жан, это поразительно. Я очень странно себя чувствую.

Жан пожал руку Андрису:

– Рад вас видеть. Хорошо, что приехали. Осмотритесь здесь, а потом поговорим.

Гарун должен был уезжать по своим делам и, убедившись, что Андрис с Николь довезут Жана домой, попрощался. Николь смотрела ему вслед:

– Хозяин участка?

– Пока нет, но, скорее всего, будет.

– Это хорошо, в нём много силы, он сможет быть хорошим хозяином.

Жан удивлённо посмотрел на Николь:

– Откуда вы знаете?

Николь махнула рукой:

– Вы будете смеяться.

– Обещаю, что нет.

– Мне моя сова подсказала. У меня ведь теперь сова есть, знаете? Она такая смешная, часто сидит у меня на голове. Я её чувствую.

Жан прищурился и всмотрелся по-своему, по-особенному:

– А ведь правда сидит, симпатичная такая. Слушайте, значит, ваш дух-проводник проявился окончательно, это очень хорошо. Только будьте осторожны, вам теперь будут видны все, самые тёмные, закоулки человеческих душ, людские тайны, не позвольте этим знаниям разрушить вас.

– Я хотела поговорить с вами об этом, но потом, позже, когда мы поможем Андрису, я очень тревожусь о нём. Посмотрите, он такой потерянный и несчастный.

Андрис действительно выглядел нехорошо. Бледный, всклокоченный, с пустыми глазами, он стоял на краю котлована, его руки тряслись, и скетчбук, в котором он пытался что-то рисовать, ходил ходуном. Я подошёл и встал позади него.

– Андрис, позвольте, я положу руки вам на спину. Я дам вам опору, поддержу вас, и вам не будет так страшно смотреть туда.

– Да, конечно, – сдавленно произнёс он. – Но у меня голова кружится, я хотел бы сесть.

– Прекрасно, сейчас устроим.

Я подобрал кусок деревянной доски, уложил её на более-менее ровную поверхность, и мы сели. Я держал руку на спине Андриса, а он что-то лихорадочно рисовал в своём альбоме, изредка останавливаясь, как будто прислушиваясь к чему-то. Николь бродила где-то там, за нашими спинами, я слышал её шаги, иногда она тихо говорила что-то, и вроде не сама с собой, а с кем-то. «А, она говорит с совой», – догадался я и закрыл глаза.

На меня навалилась тьма, и я услышал тонкий плач, зов, откуда-то издалека, приглушённый и прерывающийся. Он повторялся снова и снова, как будто старая пластинка проигрывала одну и ту же дорожку, потому что из-за царапины игла застряла и не может сдвинуться с места. Этот плач походил на какую-то странную песню. Я даже разобрал отдельные слова, что-то похожее на «забудь», «усни», «исчезают». Я слышал одни и те же слова, это раздражало, мне хотелось услышать продолжение, но игла соскальзывала, вновь и вновь возвращаясь на «забудь». В какой-то момент я почувствовал, что не помню, кто я и зачем здесь, я даже растерялся, испугался, но через секунду память вернулась, и я очнулся, оказался в реальности. Андрис уже перестал рисовать, его глаза были закрыты, а руки уже не тряслись, в бледное лицо возвращались краски, он выглядел глубоко уснувшим, погружённым в транс.

– Андрис? Вы слышите меня? – я слегка погладил его по руке. Он не реагировал.

Николь подошла ближе:

– Жан, всё хорошо?

– Мне кажется, Андрис в глубоком трансе, подождём немного, ладно?

– Ладно, но вы уверены, что нам не нужна скорая?

– Думаю, нет. Он ушёл очень глубоко, я буду потихоньку звать его и возвращать к нам. А вы просто сядьте рядом и можете взять его за руку.

Николь села напротив Андриса, достала из сумки маленький термос, отвинтила крышку, и в воздухе распустился яркий аромат кофе.

– Хотите? Предупреждаю: он с сахаром, варю по-восточному, так что если вдруг вы не едите сахар…

– Спасибо, но я лет пять как отказался от кофе, пью воду, чай ещё. Не потому, что держу диету или что-то ещё, у меня просто немного другие отношения с едой. Мне важнее выбирать, с кем я сажусь за стол: энергия сотрапезников действует на меня сильнее, чем еда, которую мне предлагают. Не откажусь от глотка воды, если у вас есть с собой. Николь улыбнулась и достала из сумки маленькую стеклянную бутылочку.

– У вас всё предусмотрено, круто, Николь!

– Мы часто разъезжаем, путешествуем, а я капризна насчёт кофе, не пью растворимый, не люблю кофе в кофейнях. Ну и вода, разумеется, всегда с собой.

Мы пили, каждый – своё, болтали о пустяках, а я наблюдал за Андрисом. Он всё ещё был там, в своей глубине, но, судя по безмятежному, спокойному лицу, справлялся с тем, что там происходило, и я не торопился выводить его. Я знал, что почувствую момент, когда мне нужно будет идти за ним. Солнце почти село, над той частью пустыря, что была ближе к дороге, уже горели фонари, но здесь, на краю котлована, было темно и немного неприятно.