Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 90)
Она побежала в ванную. Пузырек c пилюлями был спрятан за баночками c солями для ванн. Осталось только шесть! Она молниеносно их проглотила. Хотя шести хватит. Может, еще аспирину? Целый пузырек аспирину поверх пилюль? Черт! Аспирина осталось только пять таблеток. Она их проглотила. Виски больше не осталось, но в баре Энн держала бурбон для Кевина. Если шотландское виски залить бурбоном… Она стала выходить из ванной, пошатнулась – и стакан, который она держала в руке, вдребезги разбился о кафельный пол. О боже ж мой… Энн так сердится, когда она что-то бьет. Нили наклонилась собрать осколки. Это был обыкновенный стакан из бара, но, зная Энн, она не сомневалась, что стакан был хрустальный или вроде того. Она подняла длинный осколок. Ого, это то, что надо, – разок резануть по запястьям, и похороны у нее будут не хуже, чем у Дженнифер. Интересно, вокруг нее тоже будет драчка? Потребует ли Тед Касабланка, чтобы ее похоронили там, на Западе, или же очнется ее полоумная сестрица и предъявит свои права? Боже ж мой, только подумать – провести остаток жизни на каком-нибудь вонючем кладбище в Астории. Энн, конечно, будет стремиться соблюсти все приличия, но ей-то самой, Нили, хочется, чтобы у нее были самые пышные похороны… пышней, чем у Дженнифер. Впрочем, пышней не бывает. Ну ладно, такие же, как у Дженнифер. Ну а если рая нет и Бога нет? Тогда она будет мертва, но насладиться этим не сможет. Но – она все еще держала осколок в руке – если бы она почти умерла, было бы столько же шуму. Как тогда, в Голливуде… может, они даже станут умолять ее вернуться, и все начнут извиняться. И тогда, если нервы не подведут, она сможет петь, и все опять будет замечательно…
– Для начала немного бурбончику, – сказала она и, пошатываясь, направилась к бару.
Нили нашла бутылку, стакан и налила полный. Не выпуская из рук осколка, она пробралась в спальню, легла в кровать и сделала большой глоток, потом внимательно посмотрела на запястье. Если она разрежет сбоку – но только не большую вену, потому что так можно и вправду умереть, а так, чуть-чуть царапнет сбоку, чтобы кровь пошла… Она глубоко вонзила стекло. Надо, чтобы разрез был около дюйма, но только не над главной веной… Хорошо, вот и кровь пошла. Она прилегла и стала смотреть, как сочится кровь. Боже ж мой, столько кровищи и как быстро течет! А не перерезала ли она что-то важное?! Боже ж мой, никак не останавливается! Она сняла трубку телефона. Где Энн черти носят? Кровь течет все сильнее, и эти чертовы пилюли начали действовать. Это все из-за бурбона…
Она набрала справочную. Ответил холодно-вежливый голос.
– Я Нили О’Хара, – пробормотала она. – Я умираю.
– Ваш номер? – спросила дежурная.
– Мой номер? – Она посмотрела на телефон. Перед глазами все плыло.
– Я не знаю… в справочнике его нет… не помню… Помогите, пожалуйста, я порезала руку… кровь…
– Ваш адрес?
– Шестьдесят вторая Восточная, возле Парк-авеню. Это квартира Энн Уэллс…
– Телезвезды? – Голос дежурной мгновенно перестал быть безучастным.
– Да… да…
Нили выронила трубку, и глаза ее начали закрываться. Она c трудом открыла их. Боже, она испортила Энн простыни! Рука ее безжизненно свисала c края кровати, и кровь капала на золотистый ковер Энн. Боже ж мой, Энн никогда ей больше не позволит жить у себя.
– Дежурная, побыстрей, пожалуйста…
Вся эта кровь… и еще течет… Но умирать она не собирается. С такой ясной головой не умирают… «Я засыпаю… не умираю… просто засыпаю… чертовы куколки!.. именно сейчас начали действовать… выбрали время…»
Нили открыла глаза и тут же их закрыла. Пахло больницей. Это значит, она жива! Она начала вспоминать. Звонки, «скорая помощь»… Она вновь открыла глаза. Энн сидела в другом конце комнаты вместе c Кевином. Энн тут же вскочила:
– Ой, Нили, очнулась! Слава богу!
– Извини за беспорядок… – слабо улыбнулась Нили.
– Да брось ты.
– Где я?
– В больнице «Парк Норт».
– А почему не в «Докторз»? – сморщила нос Нили. – Там, говорят, божественно.
Через всю комнату к ней прошагал Кевин:
– Милая моя, тебе чертовски повезло, что ты оказалась здесь. Знаешь, куда они тебя забирали, когда мы приехали? В «Белльвю»!
Нили зашевелилась, пытаясь привстать:
– Боже ж мой, этого только мне не хватало!
– Хорошо еще, что мы решили вернуться. Энн хотела зайти посмотреть, как ты там. Мы застали и «скорую», и полицию. Они уже забирали тебя в «Белльвю». Таков закон – все, покушавшиеся на самоубийство, обязательно направляются в «Белльвю» и остаются там на некоторый период наблюдения.
– Боже ж мой!
– Спас положение Кевин, – сказала Энн. – Он указал на разбитое стекло и упорно стоял на том, что это несчастный случай.
Кевин нахмурился:
– Убеждать их мне пришлось двадцатками – и не одной. А времени выбирать больницы у нас не было. Состояние у тебя было критическим, а эта больница оказалась ближе всех.
– Да это и не было самоубийство, – сказала Нили.
– Ладно. Это подойдет, пока мы не подберем местечко получше, – сказала Энн.
– Я в газеты попала?
– На первые полосы. – Энн придвинула стул к постели Нили. – Нили, что-то c твоей жизнью надо делать.
У Нили на глаза навернулись слезы.
– А что делать-то? Петь я больше не могу.
– Это все вот тут. – Кевин постучал себя по голове. – С горлом у тебя все в порядке.
– Только горло c этим не согласно! Я хочу петь, только ноты не желают петься.
– Ну ладно. Отсюда ты выпишешься через несколько дней. И что дальше? – хмуро спросил Кевин.
Слезы стояли у Нили в глазах.
– Не беспокойся – я съеду c квартиры Энн. В отеле каком-нибудь поселюсь.
– Нили, так больше продолжаться не может… все эти пилюли, спиртное. В другой раз все хуже обернется.
Нили потянулась:
– Если б я только могла выспаться. По-настоящему выспаться – этак c недельку. Тогда я бы пришла в себя. А так я засыпаю самое большее на пару часов. Я так давно не спала по-настоящему, целую ночь…
– Лечение сном! – неожиданно сказала Энн.
И Кевин, и Нили недоуменно посмотрели на нее.
– Ну да, лечение сном, – убежденно повторила Энн.
Она рассказала, как Дженнифер прошла такой курс в Швейцарии для сгонки веса, но что главным образом гипнотерапия предназначена для лечения нервных нарушений.
Нили сразу загорелась:
– Целую неделю проспать! Господи, да я тогда уж точно смогу петь. Но Швейцария… это ж будет стоить целое состояние.
– В таком лечении нет ничего противозаконного. И я уверен, что оно есть и здесь, – заявил Кевин.
Доктор Мэссинджер был против. Да, гипнотерапия ему известна. Но болезнь Нили слишком глубоко укоренилась. Он рекомендовал бы по меньшей мере год в загородной лечебнице.
– У нее ведь не какая-нибудь ситуативная депрессия, – настаивал он. – У этой девушки глубокое нервное расстройство. Из истории болезни видно, что суицидные тенденции проявились у нее уже десять лет назад. Я порекомендовал ей лечебницу, как только она пришла ко мне, но она наотрез отказалась. С тех самых пор она жила исключительно на нервах и на транквилизаторах. Но сейчас у нее нет выбора. Она должна ехать.
И он порекомендовал несколько «санаториев».
Нили ни о чем и слушать не хотела:
– Да чтоб я отправилась жить c психами? Черта c два! Я хочу лечиться шикарно, как Дженнифер… Сначала шампанское, услужливая медсестра, нежный укольчик… и сон, сладкий сон.
После нескольких отчаянных звонков Кевину наконец удалось найти большой частный «санаторий» в отдаленной части штата Нью-Йорк. Да, там проводят лечение сном, c радостью примут мисс О’Хара и проведут c ней подобный сеанс. Да, разумеется, все будет сделано c полным сохранением тайны – газеты ничего не узнают.
И вот в чудный воскресный день в марте Кевин и Энн привезли Нили в «Хейвен-Мэнор». Просторные, ухоженные лужайки придали Энн уверенности. Нили подкрепилась несколькими куколками для храбрости.
Они вошли в большой, увитый плющом особняк в тюдоровском стиле. Их провели в гостиную, увешанную полотнами покойных дарителей. Их встретил доктор Холл, главный врач. Он пожал руку Нили:
– Я большой ваш поклонник, мисс О’Хара.
Нили слабо улыбнулась.
– А теперь будьте любезны заполнить эти бумаги…
Нили поставила свою подпись под несколькими бумагами.
– Ну так давайте теперь начнем лечение сном, – весело сказала она.