Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 92)
– В «Хейвен-Мэнор» двадцать корпусов, не считая гимнастического зала и корпуса трудотерапии. Все здания стоят отдельно, но связаны подземными переходами. Из административного корпуса мы прошли через второй и третий корпуса и подходим к четвертому.
В голосе медсестры слышалась законная гордость.
Четвертый корпус походил на частный коттедж. В большой гостиной Нили заметила группу женщин разного возраста, которые смотрели телевизор. Ей показалось, что выглядят они все вполне нормальными. Медсестра провела ее по длинному коридору мимо множества маленьких клетушек. Боже ж мой, до чего паршивые спаленки. Да у нее на Пятьдесят второй улице спальня была и то в три раза больше. В каждой комнатке была кровать, окно, бюро и стул. Но может, она идет наверх, в номер люкс или что-то вроде. Это же совершенно определенно не отделение, где лечат сном.
Медсестра остановилась возле крошечной комнатенки в конце коридора:
– Это будет ваша комната.
Нили стала было возражать – но, черт возьми, она же все равно будет спать. Какая разница, в какой комнате и c каким видом? Она плюхнулась на кровать.
– Ладно, тащите укольчик.
Медсестра вышла. Шли минуты. Нили посмотрела на часы. Куда все, к черту, запропастились? Она крикнула:
– В чем дело?
Внезапно появились две медсестры.
– Хотите чего-нибудь, мисс О’Хара?
– Еще бы! Меня должны усыпить.
Медсестры странно переглянулись.
– Я здесь должна лечиться сном, – повторила Нили.
– Вы в четвертом корпусе. Это корпус корректировки.
– Какой еще корректировки?
– Все новые пациенты поступают сюда на несколько дней, пока мы оцениваем характер их заболеваний. Затем их переводят в тот корпус, который им более всего подходит.
Нили подошла к бюро и открыла сумочку. Она вынула сигарету.
– Позвоните доктору Холлу. Это какая-то ошибка.
Одна из сестер подскочила и отобрала у Нили спички.
– Эй, что это вы делаете?! – завопила Нили.
– Спички здесь держать не разрешается.
– А как же мне сигареты зажигать?
Медсестра отобрала у нее сумочку.
– Курить нельзя. Вам разрешается курить только в специально отведенные часы и под наблюдением.
Нили постаралась вырвать у них сумочку, но их оказалось двое против одной.
– Позовите доктора Холла! – потребовала она.
– Мы выполняем распоряжения доктора Холла, – сказала одна из сестер. – Ну успокойтесь же, мисс О’Хара. В пять часов вы получите две сигареты. А теперь пойдемте знакомиться c другими пациентами.
– Что?! Да чтоб я общалась со всякими психами? Я Нили О’Хара, я сама выбираю друзей. Позвоните Энн Уэллс или Кевину Гилмору. Это просто нелепо! Я уезжаю немедленно! – Она направилась к двери.
Одна из сестер задержала ее.
– С нее так и не сняли часы, – сказала другая и c силой сорвала часы c руки Нили.
– Эти часы стоят тысячу долларов!
– Их положат в сейф. При выписке вы получите их вместе c остальными вашими вещами.
Нили начала впадать в панику. Никогда раньше она не ощущала такого беспомощного страха.
– Слушайте, ну позвоните же Энн Уэллс! – взмолилась она. – Энн все уладит.
Прошло еще полчаса. У Нили приступы гнева чередовались со страхом. Она хотела курить. Действие двух таблеток секонала кончилось, она была в полном сознании и в полном же ужасе.
Она позвонила. Появилась медсестра. Она была вежлива, но уклончива. Мисс О’Хара может немедленно выкурить сигарету, если только пойдет в гостиную. Более того, ей следовало бы поторопиться. Если она пропустит время перекура, то уже не сможет покурить до десяти часов.
– Да кто ты, черт возьми, такая, чтобы мне указывать, когда я могу курить?! – завопила Нили. – Здесь не благотворительный приют. Тут деньги платят – и я хочу, чтобы ко мне относились c уважением.
– Мы вас уважаем, мисс О’Хара. Но вы, в свою очередь, должны уважать правила «Хейвен-Мэнор».
– Я никаким правилам не следую. Я сама устанавливаю правила! Я Нили О’Хара!
– Мы это знаем. Мы все очень восхищены вашим творчеством.
– Так делайте, как я сказала!
– Мы выполняем распоряжения доктора Холла и доктора Арчер.
– Тогда позовите доктора Холла!
Она повернулась спиной к медсестре. Ее мучил страх. Может быть, этот доктор Холл хочет всех обмануть? Нет, это в ней страх говорит, только и всего. Просто произошла какая-то путаница. Доктор Холл никогда не посмел бы… Да если бы Энн и Кевин узнали, такой бы скандал поднялся!
Десять минут спустя медсестра вернулась.
– Мисс О’Хара, если вы желаете покурить перед обедом, выходите, пожалуйста. Осталось только десять минут.
– С этими психами я находиться не желаю!
Медсестра исчезла. Нили принялась расхаживать по комнате. Господи, как же ей нужен сон! И куколки – у нее тряслись руки. Боже ж мой, в последнее время дошло до того, что ей каждый час надо было принимать по паре куколок, лишь бы успокоиться. Но лечение сном избавит ее от этой привычки. Доктор Мэссинджер считает, что у нее выработалось привыкание. Боже ж мой, да что такое двадцать и даже тридцать куколок в день после Испании? Хорошо, что она уехала оттуда, а то бы действительно могла заболеть. Черт бы побрал этого доктора Мадеру – это он сделал ей первый укол демерола… Господи, какое же это было божественное чувство! Все заботы ушли. После первого укола она лежала в постели шесть часов, испытывая такое безоблачное счастье и благополучие, которого не знала никогда. Тогда она чувствовала, что может петь, как никогда еще не пела, брать даже такие ноты, которых и в природе не было, оставаться стройной без зеленых куколок, гениально играть на сцене и в кино.
Разумеется, когда действие демерола прошло, она почувствовала себя паршиво. Думала, что ей просто не пережить еще один день, еще одного любовника, еще одну вечеринку… Но под рукой был доктор Мадера, всегда готовый лечить ее «радикулит». Жаловаться на радикулит она научилась, еще когда снималась в Голливуде, – на рентгеновских снимках его не видно, врачи на студии могут сколько угодно тебя осматривать, а усомниться в правдивости жалоб не могут. Срабатывало это и c доктором Мадерой, только демерол – это была инициатива доктора Мадеры. Такого ей в Голливуде не давали. А доктор Мадера очень щедро выписывал демерол. Целый год – чудесный год – он делал ей по три укола в день.
Постепенно ей не надо было уже лежать в постели. На демероле она могла действовать. Она вставала, ходила в ночные клубы, пела – и в жизни не пела лучше. А какой фильм она сняла в Испании – боже ж мой, да если бы его только показали в Америке! В нем она достигла новых вершин. Она была стройной, излучала энергию – когда принимаешь демерол, нет никакой надобности в еде, а глаза у нее были как пламенеющие угли. Конечно, причиной тому были большие черные зрачки, расширенные от демерола. Но ее голос… звонкий, чистый…
А потом возникла эта ситуация c деньгами, пришла телеграмма из Калифорнии. Тед намеревался подать в суд и отобрать у нее детей, если она не вернется и не будет содержать их. Так она и позволила, чтобы ее сыновья стали жить c той шлюхой, на которой он женился! А потом, в довершение всего, самоубийство Дженнифер. Нили не могла не оставить Испанию – и демерол тоже. Конечно, куколки немного помогали, но теперь их надо было так много – не меньше тридцати в день. Тридцать пилюль секонала… Господи, она ж сегодня только шесть приняла, и последнюю – целых два часа назад. Где, черт побери, доктор Холл? Когда все это начнется?
Пришла медсестра и сообщила ей, что ужин подан. Не угодно ли пройти в столовую? Не угодно!
– Я хочу сигарет и секонала – шесть пилюль самое меньшее, пока доктор Холл не начнет лечение сном.
Она плюхнулась на кровать. У нее в горле пересохло. Боже ж мой, хоть выпить бы, хоть что-нибудь… Эта клетушка начала давить на нее. Если немедленно чего-нибудь не предпримут, она просто уйдет отсюда. Не смогут же они удержать ее силой – здесь же не тюрьма, в конце концов… Она услышала шаги и приподнялась. Может, хоть сейчас начнут все это дело наконец-то? Пришла медсестра c подносом.
– Мисс О’Хара, если вы предпочитаете ужинать в палате…
Закончить предложение ей так и не удалось. Терпение Нили лопнуло. Она схватила поднос и швырнула его через комнату. Медсестра еле увернулась. Прибежала еще одна медсестра. Нили прямо лопалась от ярости.
– Я не желаю есть и не желаю ни c кем общаться! Я желаю только спать. Ну-ка, подать мне мои сигареты – и тотчас начинайте это ваше лечение сном, а не то я немедленно ухожу! С меня хватит!
Одна из сестер, которая выглядела посолидней прочих, взяла инициативу в свои руки:
– Мисс О’Хара, лечения сном вам не прописано.
– Что вы такое говорите?
– Я справилась у доктора Холла. Никакого лечения сном, никаких барбитуратов. Вас будут лечить психиатры и терапевты.
– Я ухожу! – Нили рванулась к двери, но четыре руки бросились удерживать ее.
– Уберите свои грязные лапы! – завизжала Нили. – Пустите меня!
Она стала отбиваться от них кулаками.