Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 91)

Доктор Холл нажал на кнопку. Появилась крупная полная женщина в белом халате.

– Это доктор Арчер, моя ассистентка. Она проводит мисс О’Хара в ее палату.

Нили схватила Энн за руку:

– Не знаю, как тебя и благодарить. Ты заедешь за мной через неделю?

Энн кивнула. Нили обратилась к Кевину:

– Я знаю, что за все это платишь ты. Спасибо огромное.

Он покачал головой:

– Я предлагал, но это Энн взяла на себя. На другое она не соглашалась.

Нили посмотрела на Энн c робкой и немного сонной улыбкой:

– Энни… всегда поможет в беде, да? Спасибо.

– Ты только поправляйся, Нили, – сказала Энн.

– Я хочу спать – долго-долго.

Она вышла, опираясь на руку доктора Арчер.

Энн поднялась, собираясь уходить. Доктор Холл откашлялся.

– Мисс Уэллс… и мистер Гилмор. Не могли бы мы поговорить?

– О чем? – Энн снова села.

– О так называемой гипнотерапии. Я говорил по телефону c доктором Мэссинджером, и история болезни мисс О’Хара у меня. Он прислал. Знаете, лечение сном – это не выход.

– Но вы сказали… – Энн была в замешательстве.

– Я сказал, что мы проводим такое лечение. Но я еще не видел ее историю и не говорил c доктором Мэссинджером. Мы и сейчас можем дать ей этот курс, но я бы его решительно не рекомендовал. Да, после него она может почувствовать себя отдохнувшей. Возможно, несколько недель, даже месяц, все будет нормально, но потом она вернется к старым привычкам. И в конце концов погубит себя. Понимаете, у нее такой настрой. А это великий талант – и мы просто не имеем права не вылечить ее.

– Но как? – спросила Энн.

– Только не сном и не таблетками. Практически она стала наркоманкой. Аддикция на снотворное ничуть не менее опасна, чем другие, а излечению поддается труднее, поскольку, к сожалению, больному очень легко добывать снотворное на стороне. Кокаин, героин или морфин достать несколько труднее. Знаете ли вы, что в день попытки самоубийства она приняла пятьдесят таблеток? Я связался c аптекарем – рецепт был выписан накануне вечером. Причем доктор Мэссинджер никогда ей снотворного не выписывал – на каждом рецепте стояло имя нового врача. А когда ее обнаружили, то пузырек c пятьюдесятью таблетками был пуст. При этом она употребила большое количество спиртного. А это очень опасное сочетание. И несмотря на это, ей, чтобы сделать свое дело, понадобилось еще и вены вскрывать. Ее толерантность – это толерантность наркомана.

– И что бы вы рекомендовали? – Это спросил Кевин.

– Я бы попробовал провести глубокое психиатрическое лечение. Нет, не шоковую терапию – пока еще нет. Я надеюсь, что это ей не понадобится. Но полагаю, что при хорошей работе мы еще вернем миру веселую и талантливую девушку.

– И сколько же на это потребуется времени? – спросила Энн.

– По меньшей мере год.

– Нили вы никогда не убедите, – печально улыбнулась Энн. – Как только она узнает, что здесь ее не будут лечить сном, она тут же уедет.

Доктор Холл ответил c усталой улыбкой:

– Она подписала вот это. – Он постучал пальцем по бумаге. – Она сама себя сюда поместила. Разумеется, она думала, что подписывает согласие на гипнотерапию. Но здесь сказано, что она должна остаться как минимум на тридцать дней.

– Тридцать дней, – задумчиво произнесла Энн. – Но я знаю Нили. Вы ни за что не убедите ее остаться хоть на день больше.

– Если мы не сможем, то вы сможете препоручить ее нам.

– Я? – Энн была в ужасе. – Никогда!

Доктор Холл улыбнулся.

– В таком случае мы можем ее официально освидетельствовать.

– А что это значит?

– Если наши психиатры решат, что она нуждается в дополнительном лечении, мы выносим дело в суд. Приглашаются три психиатра со стороны. Если их мнение сходится c нашим, суд определяет ей принудительное лечение на три месяца – и раз в три месяца срок автоматически продлевается. Мы часто так делаем, – спокойно сказал он. – Это избавляет родственников и друзей от чувства вины.

– Но это все равно что насильно засадить ее в сумасшедший дом, – возразила Энн. – Она-то думает, что пришла сюда поспать неделю. Мы ей обещали…

– Мисс Уэллс, я восхищен творчеством мисс О’Хара. У нее огромный талант. Пребывание здесь стоит полторы тысячи долларов в месяц, и в очереди у нас стоят люди со всей страны. Мы приняли мисс О’Хара вне очереди, потому что она выдающаяся актриса и вылечить ее необходимо. Я умоляю предоставить такую возможность. Я умоляю вас.

– Но Нили так настроена против лечебницы…

– Мисс О’Хара не в состоянии принимать решения касательно своего будущего. Более того, если ее предоставить самой себе, у нее вообще никакого будущего не будет.

Кевин внезапно перехватил инициативу:

– По-моему, доктор Холл лучше знает, что делать. Давайте хотя бы попробуем.

Энн покорно кивнула:

– Когда мы сможем повидаться c ней?

– Не раньше чем через две недели. Но мне вы можете звонить каждый день, и я буду извещать вас о ее состоянии. Гарантирую, что, когда вы ее увидите, вы сами убедитесь, что ей намного лучше.

Когда они возвращались в город, Энн молчала.

– Полторы тысячи в месяц в течение года? – сказал Кевин. – Энн, давай-ка лучше я возьму это на себя.

– Нет, Кевин, это моя забота. Я все думала… если я подпишу контракт c «Гиллианом»… мне предлагают две тысячи в неделю…

– А наша свадьба? И путешествие?

– Мы уже так долго ждали – что значат еще несколько месяцев? Кроме того, не могу же я отправиться в далекое путешествие, когда Нили лежит в «Хейвен-Мэнор». Мне же нужно будет посещать ее.

– Энн, ведь ты просто не хочешь выходить за меня?

– Хочу, но…

– Не хочешь. Потому-то ты и платишь за Нили. Ты не хочешь чувствовать себя обязанной мне.

– Кевин, ты заставлял меня ждать столько лет, прежде чем решил, что готов к женитьбе. Я думаю, что ради Нили мы должны подождать еще несколько месяцев.

– Значит, мы не поедем в путешествие, пока Нили не поправится. Ладно, это я принимаю. Но почему мы не можем сыграть свадьбу? И почему тебе обязательно надо выходить на работу?

– Если я хочу оплачивать лечение Нили, я должна работать. Я на днях говорила c Генри Беллами. Он сказал мне, что я стою уже почти миллион. Конечно, большая часть этого – бумажные доходы, но это бумаги экстра-класса. Но я не смогу платить за Нили, не трогая капитала, а это значило бы продать некоторые акции. Генри не хочет этого: по его мнению, курс «АТТ» будет расти и акции скоро пойдут в два номинала. Но если я заключу c «Гиллианом» контракт на полгода, Нили будет мне по карману. Так продлится до октября, а к тому времени Нили уже почти поправится. Вот тогда-то мы поженимся и отправимся в путешествие. Обещаю.

Кевин упорно смотрел вдаль. Ему оставалось только согласиться. Черт бы побрал эту девчонку – каждый раз, как она приезжает в город, от нее одни неприятности.

Энн вздохнула:

– Бедная Нили. Наверное, ей уже все сообщили. Интересно, как она это переносит.

Сначала Нили была терпелива. Она сидела в кабинете доктора Арчер и монотонно отвечала на вопросы, которые задавала врачиха. Она курила одну сигарету за другой и все ждала, когда же вожделенный укол дарует ей блаженный сон. Наконец на столе доктора Арчер зазвонил телефон. Нили поняла, что звонит доктор Холл c указаниями. Доктор Арчер отвечала сухо:

– Да, доктор. Конечно, доктор. Я очень рада. Целиком c вами согласна.

Нили зевнула. Замечательно. Они пришли к согласию. Очень мило. Теперь давайте же, приступайте. Доктор Арчер нажала на кнопку. Нили смотрела на ортопедические ботинки врачихи. Почему бы ей не носить изящные белые туфли? Зачем обязательно тяжелые уродливые ботинки? Боже ж мой, да она, наверное, такой и уродилась – носила ортопедические туфельки c самого младенчества. От этой мысли Нили рассмеялась вслух, и доктор Арчер удивленно обернулась. Затем в комнату вошла пара белых туфель, над которыми возвышался белый халат.

– Это мисс О’Хара, – сказала доктор Арчер. – Проводите ее в четвертый корпус.

– Это там лечат сном? – дружелюбно спросила Нили, идя вслед за медсестрой.

Медсестра только улыбнулась и повела ее по бесконечным подземным коридорам. Возле каждой входной двери она вынимала большую связку ключей и отпирала дверь и немедленно запирала ее, как только они проходили.

– А куда мы идем? В Нью-Джерси, что ли? Мы ж целую милю прошли.