Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 75)
Она вошла в дом и вытащила из бара бутылку виски. Затем отправилась в спальню, задернула шторы на окнах, отключила телефон и проглотила пять красных таблеток. Правда, теперь пять красных было недостаточно. Вчера ночью она c трудом заснула, хотя проглотила пять красных и еще две желтых. Она разделась и легла в постель.
Проснулась она, похоже, около полуночи. Открыла шторы. Ночь… и совершенно нечего делать. Она пошла в ванную и автоматически встала на весы. Она похудела на два фунта. Эге, а ведь это идея – спать, ничего не есть, а только глотать таблетки. Так она моментально сбросит эти несчастные десять фунтов. Она приняла витаминку – это подкрепит ее, – а потом проглотила еще несколько красненьких, запив их щедрой порцией виски.
Проснувшись, она увидела, что сквозь шторы пробивается солнечный свет. Нили потащилась в ванную. Голова кружилась, но спать не хотелось. Нет, на весы она вставать не будет. Потерпит еще, зато вот потом удивится. Она чувствовала себя опустошенной. Надо бы принять две витаминки… Да, в них же есть все, что надо. Она намазала лицо кремом, втерла ланолин в корни волос. Вот теперь она будет настоящей красавицей. Проснется просто куколкой. На сей раз она приняла пять желтых и две красных. Так дело пойдет быстрее. И виски хватит как раз на приличную порцию…
Открыв глаза, она увидела, что вокруг все как-то уж слишком сверкает чистотой и белизной. А какого черта ей в руку иголку воткнули? И бутылка висит какая-то над головой. Господи! Да это же больница! Она попыталась сесть, и к ней тут же подскочила медсестра.
– Лежите, мисс О’Хара, – произнесла сестра профессионально бодрым голосом.
– Что я тут делаю? Что со мной?
Сестра дала ей газету. Господи! На первой странице – ее фотография, одна из студийных, где она такая бодренькая, улыбающаяся. А на фото рядом – женщина, которую несут на носилках двое санитаров, голова свесилась набок, торчат босые ноги… Боже, да это же она! Нили прочла заголовок: «Звезда принимает слишком большую дозу лекарств» – и тут же, помельче: «Случайность, утверждает глава студии». Прочитав, как Босс старался ее выгородить, она впервые за все это время улыбнулась. Ну ясно – он перепугался. Перепугался, что она отдаст концы. Не посмел признаться в том, что снял ее c картины. Она жадно впилась глазами в текст.
«Пять дней назад у нас c мисс О’Хара был разговор, – (боже ж мой, неужели прошло уже столько времени?) – и я предложил ей воздержаться от съемок в очередной картине, поскольку мисс О’Хара показалась мне очень уставшей. Она заверила меня, что на самом деле все обстоит иначе и что ей нужно лишь несколько дней отдыха. Очевидно, именно это и послужило причиной трагедии – она хотела как можно быстрее прийти в форму к началу работы над следующим фильмом. Если она выживет…»
Тут Босс закашлялся и вытер глаза платком. Слеза его, видите ли, прошибла! Да этот мерзавец может пустить слезу не хуже профессиональной актрисы. Перепугался, скорей всего, что она оставила какую-нибудь предсмертную записку. Она вернулась к заметке. «Если она выживет, она будет сниматься в главной роли в нашей лучшей картине. Слухи о том, что мы передали ее роль Дженни Лорд, совершенно необоснованны. Нили О’Хара незаменима. Мы просто намеревались несколько изменить сценарий, на случай если состояние здоровья мисс О’Хара лишит ее возможности сниматься. И тогда вместо нее могла бы сняться Дженни Лорд. Но все мы желаем только одного – скорейшего выздоровления Нили. Такие звезды, как Нили, вспыхивают на нашем небосклоне лишь однажды».
Нили была на седьмом небе. В газете были также всякие хвалебные слова в ее адрес от всех звезд: и c которыми она работала, и c которыми была едва знакома. И даже кинокритики что-то такое пели в ее честь. Она словно побывала на собственных похоронах – только при этом могла слышать все надгробные речи. Это ощущение ей понравилось. Боже ж мой, они, наверное, и вправду испугались, что она умрет. И Босса, поди, здорово проняло, раз он так распелся. Ну теперь-то ему придется оставить ее в картине.
– Мне было очень плохо? – спросила она у сестры.
– Плохо! Да мы до последнего момента думали, что вы не выкарабкаетесь. Вы сутки лежали под кислородом.
– Но я же приняла всего несколько таблеток. Мне просто хотелось поспать, честное слово.
– Хорошо еще, что ваш дворецкий вовремя вызвал врача. Он поднялся и увидел, что вы еле дышите. Его встревожило, что вы три дня подряд ничего не ели.
Нили усмехнулась:
– Зато теперь, бьюсь об заклад, я стала стройной и красивой.
Сестра поспешно отвернулась. Почти тут же в палату вошел врач.
– Меня зовут доктор Киган.
Фамилия была ей знакома – личный врач Босса.
– Ну что ж, мы выкарабкались, – сказал он бодро.
«Это точно», – подумала она. Но, зная, что Боссу будет обо всем доложено, она лишь изобразила слабую улыбку.
– Очень вы глупо поступили. И чего вы этим добились? – спросил он.
«Вернула себя в фильм, придурок ты этакий!» Но этого она, конечно, не сказала, а лишь продолжала страдальчески улыбаться и даже для верности подпустила слезу. А потом тихо промолвила:
– Я… я не хотела жить без этой картины.
– Ах да… да… у вас ведь картина. Ну, c этим мы еще посмотрим, я не уверен, что вы сейчас сможете работать.
Она села:
– Я уже готова!
– Да, вы попали в переплет… Посмотрим. Если я посчитаю вас не вполне здоровой, я поставлю студию в известность. Я не имею права допустить рецидив.
Так вот оно что! Вот какую лазейку он нашел! Ее личный врач заявит, что она еще не совсем оправилась.
Она приветливо улыбнулась ему:
– Ну что ж, будем надеяться, что вы признаете меня годной. Ведь это была идея Босса – чтобы я похудела, и чем быстрей, тем лучше. Да, и к вопросу о моем здоровье: ведь это Босс порекомендовал мне принимать стимулирующие зеленые шарики – мне тогда всего восемнадцать было, – чтобы снизить аппетит. И мне много раз приходилось работать и вообще ничего не есть неделями – по его же приказу. Так что, думаю, вы найдете меня вполне окрепшей. Так… примерки начнутся через несколько дней. Я теперь совсем стройная, так что я к ним готова. А потом у меня еще будет целая неделя отдыха до начала съемок.
На другой день она вызвала своего адвоката и импресарио прямо в больницу. Они заверили ее, что все будет в порядке. Теперь, после всех заявлений, которые Босс сделал в прессе, ее уже нельзя будет отстранить от съемок. Эти заявления были даже лучшей гарантией, чем договор. И симпатии публики были на ее стороне. Но ей нельзя будет пропустить ни дня съемок. Ее об этом предупредили. «День пропуска… час опоздания – и вас вышвырнут. Он страшно злится и пойдет на это, даже если придется пожертвовать фильмом. Вы его перехитрили, а он терпеть не может, когда оказывается в проигрыше».
В первый день съемок она ужасно волновалась. Она видела, что Сэм Джонсон и вся съемочная группа тоже волнуются. Но она свой текст знала назубок. Да и весь эпизод – как свои пять пальцев.
– Прогоним разок эту сцену и начнем снимать, – предложил Сэм. – Давайте начнем c вашего диалога c публикой в ночном клубе. Вы просите тишины, а потом поете. – Он повернулся и крикнул присутствующим: – Все по местам! Начали!
Площадка была готова, и она начала. Все шло хорошо. Почему же все так нервничают? И почему Сэм все время прячет глаза? Это на него не похоже. Может, волнуется из-за того, что его могут снять c картины? Босс – настоящий ублюдок, это всем известно. Надо будет поговорить c Сэмом потом, когда кончат съемку.
Она смотрела, как устанавливали операторский кран, расставляли камеры. Неужели Сэм так волнуется из-за несчастных тысячи долларов? Ну нельзя же снять сцену за один дубль! Господи, да если они за весь день снимут хоть одну сцену, им уже повезет.
Прожекторы залили площадку светом, щелкнули хлопушкой перед самым носом… Господи, ей еще ни разу не приходилось снимать сцену почти без репетиций. Никто не смог бы это сделать.
Все прошло довольно прилично. Правда, она пропустила несколько строк, но для первого дубля… Боже ж мой, у него даже получится из этого несколько метров готового материала. Когда съемка была готова, она улыбнулась режиссеру.
– Вы пропустили слова.
– Всего две строки, – пожала она плечами. – Но звуковая дорожка уже записана. Ну не совсем совпадет… в другой раз…
– Хорошо. Снимем еще раз. Но этот дубль будет последним.
Бог мой, больной он, что ли? Да ему вообще не снять картину, если будет трястись так все время. Ну и пусть сам роет себе могилу.
Она вернулась на площадку. Но теперь подвернула ногу и споткнулась о провода микрофона, который должна была держать в руке.
– Стоп! – крикнул он и подошел к ней. – Вы хорошо себя чувствуете, Нили?
– Прекрасно. Послушайте, Сэм, успокойтесь. Вы ведь не собираетесь снять сцену за два дубля?!
– Собирался снять c первого же раза.
– Сэм, вы c ума сошли? Я знаю, вас торопят, но не надо паниковать. А то ведете себя так, будто мы какую-то халтуру снимаем, которую надо спихнуть побыстрей. Даже Босс расхохотался бы, если б услышал, что вы собираетесь снять весь эпизод за один дубль.
Он ничего не ответил ей и повернулся к группе:
– Приготовились! Дубль три!
Она собралась было уйти c площадки, но остановилась. Господи, ведь именно это Боссу и нужно. Она вернулась. Ее трясло. Подумать только, Нили О’Хара – и терпит такое от какого-то перепуганного режиссеришки! Ведь он знал, что на него смотрит вся съемочная группа. Никто до сих пор не смел вести себя так по отношению к ней. Надо же, повернулся к ней спиной и пошел. Уходить – это ее привилегия!