Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 74)
– Я заключил c Сэмом договор. За каждый сэкономленный день съемок он получает дополнительные тысячу долларов.
Значит, и вправду будут крысиные бега.
– И как только он хоть на день отстанет от графика, его отстранят от съемок.
– Вы хотите сказать, что отстраните Сэма от съемок?
– Отстраню любого, кто окажется неспособным выполнять наши условия, милочка. Голливуд уже не тот. Мы расторгли все прежние контракты. Наш договор c вами истекает через год, и потом, если мы и захотим заключить новый договор c вами, условия уже будут иными.
«Вот тут ты чертовски прав, – подумала она. – Я образую собственную фирму и буду получать c нее дивиденды. И у меня будут денежки». Ей разъяснили это сборщики налогов.
– Нет, милочка. – Он вздохнул. – Времена изменились. Теперь я обязан считаться c мнением вкладчиков. Обязан отчитываться перед ними, а их волнует только одно – прибыль.
Она кивнула, гадая, к чему он ведет этот разговор. Обычная накачка! И хватило же наглости вызывать ее для этого к себе. Она проголодалась – мог бы, по крайней мере, заказать еду. Позавтракать она не успела – приняла только одну зелененькую таблетку.
– Вот поэтому я и снимаю вас c картины, – сказал он.
Она изумленно уставилась на него.
– Милочка, я не могу рисковать. Сэма Джексона, если он не справится, всегда можно заменить. Но вас заменить в уже отснятом материале я не смогу. Тогда придется все начинать сначала… переснимать весь фильм.
– Но я же еще не начинала, как же вы можете меня снять? – пробормотала она.
– А почему, собственно, нет? Взгляните на себя. Вы опять располнели. На следующей неделе начнутся пробы костюмов, вы к ним не готовы. Нет, слишком большой риск. Я заменяю вас Дженни Лорд.
– Дженни Лорд! Да она же еще салага!
Нет, это несерьезно. Просто пугает ее.
– Она снялась в трех фильмах, и все они принесли большие доходы. О ней в этом месяце идет материал в каждом журнале для любителей кино. Этот фильм сделает ее звездой, большой звездой. А для верности в партнеры ей дадим Брика Нельсона.
Она подумала о Брике Нельсоне. Это довольно высокооплачиваемый актер, обычно же в ее фильмах известных актеров не снимают. Она сама звезда, на ней держится весь фильм. Значит, Босс не шутит. Но как же так можно – взять и снять ее c картины, после того как ее участие было уже разрекламировано? Без всякой причины?
– В юридическом смысле вы никак не сможете оспорить наше решение. – Он словно угадал ее мысли. – Мы так переписали роль, что для нее теперь требуется актриса помоложе.
– Помоложе! Да мне всего двадцать восемь! Это не столь уж критический возраст.
– Но выглядите вы на все сорок, – походя бросил он.
– Просто я сегодня не подкрасилась, – защищалась Нили.
– Под глазами круги… уже заметен двойной подбородок. В общем, вид у вас ужасный.
Слезы потекли по ее веснушчатым щекам. Дали бы ей неделю, отоспалась бы, посидела на диете – и была бы как огурчик. И он ведь это прекрасно знает. Так почему же он так поступает c ней?
Тут его секретарша сообщила, что на проводе Париж. Он снял трубку, лицо его тут же приняло выражение бесконечного благожелательства.
– Алло? – крикнул он, как кричат все, кто говорит по междугородной связи. – Да. – Он несколько снизил голос. – Я вас прекрасно слышу. Правда замечательно? Да, господин Шардо… да, я получил ваше письмо сегодня утром. И сразу же заказал разговор. Ваши условия… хмм… – Он выдавил из себя смешок. – «Невозможны» – это слишком мягко сказано. Ну конечно, я хотел бы снять фильм c мисс Норт. Я даже согласен, что это будет совместный фильм. Но договор на одну картину, притом что вам будет принадлежать половина всех прав проката за рубежом, – это для нас неприемлемо. В конце концов, мы ведь эту вашу звезду оденем c головы до ног. И как знать, сохранится ли тогда ее притягательность? Да, я знаю, что в трех последних фильмах она в обнаженном виде не снималась. Но давайте начистоту, господин Шардо, актриса она никакая. Что? Ну, может, она и на самом деле получила эти награды… может, все дело в том, что я не понимаю по-французски. Но у нас-то она будет говорить по-английски, и как мы можем быть уверены?.. И к тому же вы даже не хотите заключить договор на вторую картину – разве это честно? Я потрачу уйму денег на рекламу, а потом другая студия возьмет и уведет ее у нас. Мне нужен контракт на три картины, и тогда мы примем все ваши условия. Пусть даже у нее будет собственный продюсер. Деньги мы положим на счет в швейцарском банке… Сколько?.. Ну, старина, откуда вы берете такие цифры? Нет, господин Шардо, на такие условия не согласится никто.
Он замолчал, слушая, и на лице его появилась обиженная гримаса.
– Господин Шардо, сегодня днем c вами по этому вопросу свяжется некий Луи Эстервальд… Что? А, у вас уже восемь вечера. Никак не привыкну к тому, что может быть такая разница во времени. Хорошо, завтра утром. Он обговорит c вами все детали. Он говорит по-французски, прекрасно говорит. Значит, ждем вас у себя в сентябре?.. Нет, господин Шардо, февраль – это уже другой год, а я хочу сообщить акционерам, что договор о фильме c Дженнифер Норт заключен в пятьдесят шестом… Прекрасно, ждем c нетерпением. Вы уже начали снимать c ней новый фильм? До ноября успеете два снять? Господи, как я вам завидую… Я могу только мечтать снять до ноября хотя бы один. Ну да, у вас ведь нет проблем c профсоюзами, c этим чертовым телевидением. Ну, подождите, через пару лет и вас коснется… Это телевидение – как раковая опухоль. Везде дает метастазы.
Повесив трубку, он немедленно заказал еще один разговор c Европой. Нили терпеливо ждала, глядя, как он поигрывает карандашом. Он в раздражении бросил трубку.
– Только через двадцать минут!
Вдруг он вспомнил про нее.
– Все. Вы свободны. – Он махнул рукой.
– Мне казалось, что вы пригласили меня на обед, – сказала она, потрясенная.
– Вам не повредит раз-другой не пообедать, c вашим-то животиком. Если бы я вас так часто не видел, я бы решил, что вы на пятом месяце. Мне придется ждать звонка от Луи Эстервальда. – Он вздохнул. – Вообразить себе невозможно, на каких условиях приходится заключать контракт и сколько терпеть унижений, чтобы только заполучить эту голую шлюху в наш фильм. Да десять лет назад ее c любой студии бы взашей вытолкали, а теперь все студии наперебой хотят заполучить ее. Нет, что-то не то c нашей страной творится. Мы становимся аморальными. И ведь всему виной телевидение. Я всегда боролся за высоконравственные, истинно американские фильмы, но теперь приходится конкурировать c телевидением и хватать все, что можно, – сиськи, задницы, французских шлюх…
– Она не французская шлюха, – возразила Нили. – Она американка, очень славная девушка. Я какое-то время жила c ней в одной комнате.
Это его очень заинтересовало.
– Вы жили c Дженнифер Норт?
– Да, это было одиннадцать лет назад. Мы тогда играли во «Всех звездах». Она танцевала в кордебалете, хотя и была довольно известна. Потом она вышла замуж за Тони Полара. Они жили здесь, в Голливуде.
– Ну да, конечно. Он же был женат на какой-то Дженнифер… – Он покачал головой. – Нет, это наверняка не та. Этой девушке всего двадцать три года.
Нили c горечью усмехнулась:
– Во французских фильмах любая выглядит на двадцать три. Это та самая Дженнифер, c которой мы когда-то квартиру снимали. Сейчас ей… Боже ж мой… не знаю… мне тогда было семнадцать, а ей вроде бы двадцать один…
– Значит, ей сейчас тридцать два. – Он был потрясен.
– Да, верно, – сказала Нили. – А вы еще вопите, что я старая в двадцать восемь…
– Эта девица, должно быть, хорошо следит за собой. И c ней можно иметь дело – два фильма к ноябрю. – Он покачал головой. – Она получила какой-то приз на каком-то международном фестивале и вообразила себя актрисой. Везет же мне – французы заполучили ее, всего лишь раздев… А я – после того, как она стала актрисой! – Он вздохнул так, что все его тело затряслось.
– Ну а мне теперь что делать? Сидеть и ждать?
– Сидеть и худеть. Вам ведь платят каждую неделю.
– А когда у меня будет картина?
– Посмотрим…
В ее глазах вспыхнула ярость.
– Да по какому праву вы со мной так обращаетесь?
– По праву главы студии. А вы – просто пигалица, из которой я когда-то сделал звезду. Только в последнее время вы мне за это платите черной неблагодарностью. Так что посидите. Это будет вам чертовски полезным уроком. Понаблюдаете, как другие, вроде Дженни Лорд, выходят в звезды. Может, это вас хоть немного вразумит. Ну а теперь кончим этот разговор, у меня еще куча дел.
Она встала:
– Возьму вот уйду и больше не вернусь никогда.
Он улыбнулся:
– Только попробуйте. Тогда вас никто никогда на работу не возьмет.
Всю обратную дорогу Нили рыдала, ведя машину на бешеной скорости по извилистой дороге среди холмов и каньонов. Ей жить не хотелось. Что ей теперь остается? Вернуться домой и отсиживаться в этом склепе? В сущности, она даже детям своим не нужна. У них была няня, которую они любили, школа. Как только станет известно, что ее сняли c картины – да еще при этом наградив званием «Мисс Разорение», – она останется в полном одиночестве, это уж точно. Кому нужен проигравший? Боже ж мой, ну почему люди такие сволочи? Она из кожи вон лезла, вкалывала в поте лица – а теперь каждый готов бросить в нее камень.