Жаклин Сьюзан – Долина кукол (страница 37)

Растерявшись окончательно, Энн быстро осмотрелась, схватила огромное купальное полотенце и, завернувшись в него, робко приоткрыла дверь.

Лайон уже лежал в постели, укрывшись до пояса простыней. Увидев ее, он потушил сигарету, которую курил, и протянул к ней руки. Энн повернулась, пытаясь нащупать выключатель в ванной комнате, но Лайон сказал:

– Не гаси свет, я хочу видеть тебя всю, знать, что в моих объятиях ты, а не кто-то другой.

Энн приблизилась к постели, и он взял ее за руки. Полотенце соскользнуло на пол.

– Моя прелестная Энн, – тихо прошептал он.

Смущение и неловкость, которые она испытывала, мгновенно улетучились от той естественной и непринужденной легкости, c которой он выражал свое восхищение красотой ее тела. Он отшвырнул простыню и привлек ее к себе. Чувствовать мощь его тела рядом c собственным вдруг показалось ей самым естественным ощущением, такой же естественной была невероятная и восхитительная сладость прикосновения его губ к ее губам, его настойчивые, нетерпеливые, требовательные поцелуи. Она почувствовала, что отвечает на его объятия c такой страстью, на которую не считала себя раньше способной, ее губы уже требовали все новых и новых поцелуев, она не могла ими насытиться. Его руки ласкали ее тело сначала очень нежно, но потом все более настойчиво, проникая в самые сокровенные его уголки. Но все-таки ее эмоциональное возбуждение было гораздо сильнее физического. Держать его в своих объятиях, быть c ним так близко, свободно целовать его веки, брови, губы… знать, что она ему дорога, что он хочет ее, – она и представить себе не могла, что такое когда-нибудь сбудется.

Но вдруг она почувствовала… Боже, вот наступил тот самый ответственный момент. Ей хотелось угодить ему, доставить ему радость, но боль застала ее врасплох, она наступила так неожиданно, что Энн невольно вскрикнула. Лайон тут же отодвинулся и отпустил ее.

– Энн… – начал он, и она увидела в его глазах удивление.

– Продолжай, Лайон, – взмолилась она, – все будет хорошо.

Он откинулся на подушки, едва не застонав, настолько он был поражен.

– Боже милосердный! Не может быть…

– Но, Лайон, все нормально. Я люблю тебя.

Он наклонился над ней и нежно поцеловал. Затем лег на спину и задумчиво уставился в полумрак комнаты. Энн лежала тихо как мышка, боясь шелохнуться. Он протянул руку, взял сигарету, предложил закурить и ей. Она отказалась и, чувствуя себя несчастной и жалкой, наблюдала, как он закуривает. Лайон глубоко затянулся и произнес:

– Энн, ты должна мне верить. Я никогда бы даже не прикоснулся к тебе, если бы знал…

Энн вскочила c кровати, бросилась в ванную и резко захлопнула за собой дверь. Уткнувшись лицом в полотенце, она старалась заглушить душившие ее рыдания. Лайон бросился за ней следом и, распахнув дверь, стал ее утешать:

– Не плачь, дорогая. С тобой все в порядке, все не тронуто. Ты по-прежнему девственница.

– Я плачу не поэтому.

– Тогда в чем же причина?

– В тебе! Ты не хочешь меня!

– Ах, радость моя, – он обнял ее, – как я могу не хотеть тебя? Это неправда. Я отчаянно, страстно жажду тебя. Но я не могу пойти на это. Видишь ли, мне и в голову не могло прийти…

Сквозь слезы в ее глазах засверкало гневное возмущение.

– Кем же ты меня считал? Потаскушкой?

– Ни в коем случае. Я просто был уверен, что ты наверняка уже была c кем-нибудь, когда еще училась в колледже, и c Алленом, конечно же.

– Аллен ко мне ни разу не притронулся!

– Теперь мне это ясно как день.

– Неужели для тебя это имеет такое огромное значение? То, что я еще девушка.

– Невероятное.

– Тогда извини меня.

Энн не могла поверить, что произносит подобные слова. Все было как в каком-то кошмарном безумном сне. Они стоят оба голые, в ярком, обезображивающем все свете неприкрытой лампочки и спорят о том, что всегда считалось и должно считаться священным. Энн схватила полотенце и набросила его на себя. Когда она заговорила, голос ее дрогнул, ей пришлось отвернуться, чтобы скрыть слезы, вновь выступившие у нее на глазах от невыносимого чувства унижения, которое сжимало ей горло.

– Пожалуйста, уйди, я хочу одеться. А я-то всегда думала, что человек, которого я полюблю, будет счастлив, что я…

Лайон не дал ей закончить. Он наклонился, поднял ее на руки и понес обратно в спальню.

– Я просто ошалел от счастья, – прошептал Лайон, – потерял голову, поэтому и повел себя как круглый дурак и идиот.

Он осторожно опустил ее на постель и лег рядом.

– Я постараюсь быть сдержанным и осторожным, – тихо сказал он. – Но если ты все-таки решишь, что не хочешь, – скажи мне прямо.

– Я хочу, не сомневайся. – Она уткнулась лицом куда-то ему в шею, отчего ее голос стал еще глуше. – Я же тебя люблю, Лайон, и хочу доставить тебе радость.

– Но в этой радости должны участвовать двое, а тебе сейчас может оказаться не очень весело. Насколько я понимаю, женщинам в первый раз редко бывает очень приятно.

– Что значит «понимаю»? Разве ты не знаешь наверняка? Неужели у тебя раньше никогда не было девственницы?

– Никогда, – c улыбкой признался он. – Поэтому, как ты сама теперь понимаешь, я волнуюсь не меньше тебя.

Энн изо всех сил прижалась к нему. Она не боялась ни боли, ни неприятных ощущений, главным для нее было то, что теперь она принадлежит самому замечательному в мире человеку. Когда она снова почувствовала острую боль, она только сжала зубы и не издала ни звука. Вдруг его тело напряглось, Лайон застонал от наслаждения, и она c удивлением почувствовала, как он отодвигается от нее. И тут она поняла почему, и блаженная радость охватила ее. В порыве страстного обладания он помнил о ней, он позаботился о том, чтобы защитить ее от возможных последствий этого акта.

Его спина была покрыта потом. Для нее это было новым доказательством того, что нет ничего лучше в мире, что высшее удовлетворение и счастье – это давать радость и наслаждение любимому. В эту минуту ее переполняла гордость за то, что она женщина, ибо нет никого важнее и могущественнее ее.

Через некоторое время, когда он снова, но как-то уже по-новому держал ее в своих объятиях, Лайон сказал:

– Сегодня радости для тебя было не много. Но дальше все будет иначе, гораздо лучше, обещаю тебе.

– Обещай только покрепче обнимать меня, Лайон, и ничего другого мне не надо. Ах, как я тебя люблю!

– А я тебе обожаю. Всю ночь мог бы рассказывать тебе, какая ты замечательная. – Он ласково гладил ей волосы. – Какая ты красивая! Но, по-моему, нам обоим следует немного поспать. Ведь завтра в одиннадцать нам надо быть на репетиции.

– На репетиции?

– Ну, во всяком случае, они ее так называют. Вот придешь, посмотришь и сама решишь, что же это такое на самом деле. – Он взял простыню, натянул ее на них обоих, затем снова нежно обнял ее и закрыл глаза. – Так вот, давай поспим немного.

– Лайон, я не смогу здесь спать.

– Почему нет? – уже сонным голосом пробормотал он.

– Не знаю. А вдруг утром позвонит Нили или Хелен?

– Забудь ты о них. Я хочу, когда проснусь, чувствовать тебя рядом со мной.

Она коснулась поцелуем его лица, бровей, глаз и легко выскользнула из его рук:

– У нас еще будет много-много подобных ночей, Лайон, но только не сегодня.

Она направилась в ванную и быстро оделась. Дело было, конечно, не в Нили и не в Хелен, просто она слишком много испытала за один короткий день. И наверняка, лежа c ним рядом, она и глаз не сомкнула бы. А утром… Такое надо переживать по капельке, не все сразу, а медленно и постепенно. Мужчины относятся ко всему гораздо проще, чем женщины. Главное сейчас – это то, что состоялось самое главное событие в ее жизни. Она познала, что такое любовь, и поняла, что только в ней весь смысл человеческого существования.

Энн вышла из спальни, приблизилась к постели, хотела что-то сказать, но увидела, что Лайон уже спит. Улыбаясь, она подошла к столу, разыскала листок бумаги со штампом гостиницы и написала на нем: «Спокойной ночи, мой спящий принц. Увидимся завтра. Люблю тебя». Прислонив записку к телефонному аппарату, Энн тихонько выскользнула из комнаты.

Лежа в своем номере, глубоко взволнованная и потрясенная, Энн долго не могла заснуть. Мысленно она перебирала события прошедшего вечера, вспоминала каждое сказанное им слово, каждое выражение его лица. Она вспомнила, как он пообещал, что в дальнейшем ее ждут более приятные физические ощущения, и засомневалась. Сбудутся ли его слова? Неужели ей самой предстоит испытать такое же блаженство и наслаждение, которое заставляло дрожать, млеть и замирать его тело? Самым важным в ее жизни теперь был Лайон, его объятия, то удовлетворение, которое она ему доставляла. Какое счастье знать, что этот изумительный человек хочет чувствовать ее тело рядом со своим, и она наконец поняла, что значит любовь. Продолжая размышлять, Энн сама не заметила, как погрузилась в легкий, но глубокий сон.

Она встала ровно в девять. День стоял ясный и ветреный. Посмотрев в окно, она увидела какую-то девушку, поджидавшую автобус, мужчину, придерживавшего рукой шляпу, чтобы ее не сорвал дувший ему навстречу и мешавший идти ветер. Она посочувствовала им обоим, она сейчас жалела всех, кто не испытывал тех чувств, которые переполняли ее в этот момент.

«Ах вы, бедняжки. Вам кажется, что наступил обычный холодный день. Посмотрите на меня, пожалуйста! Мне так хочется крикнуть вам всем, как я счастлива! Весь мир принадлежит мне. В этом здании находится человек, самый лучший человек на свете, и он мой!»