заза цквитария – Сталин. Становление вождя (страница 7)

При этом следует учесть: если социальное происхождение способно было породить серьёзные психические отклонения, то аналогичное воздействие оно должно было оказать и на миллионы других жителей страны. А это значит, что в результате мы получили бы не одного «неуравновешенного тирана», а массовый психоз.

Оценить, действительно ли страна в то время стояла на грани коллективного безумия, возможно лишь тогда, когда мы начнём изучать не рост Сталина, Гитлера, Черчилля и иже с ними, а эпоху, в которой они жили. Только поняв исторический контекст, мы сможем ответить на главный вопрос: почему эти люди поступали именно так, а не иначе.

Вернёмся к вопросу учёбы Сосо в семинарии. Здесь среди исследователей — будь то апологеты или непримиримые критики — практически нет разногласий: все сходятся в одном — учился семинарист не просто хорошо, а блестяще. Особенно ярко это проявилось ещё в горийском училище, когда у него ещё не было сформированного мировоззрения.

Тем не менее, несмотря на очевидные успехи в учёбе, некоторые авторы всё же пытаются очернить и этот этап его жизни. Поскольку оценить знания самого Сосо как слабые не позволяет ни один факт, объектом критики становится само училище. Критики старательно пытаются убедить нас в том, что образование, полученное будущим диктатором, было, мягко говоря, посредственным.

В этом, стоит признать, есть определённое рациональное зерно — особенно если учесть, что программа духовной семинарии была ограничена определёнными рамками. Но вряд ли это можно считать чем-то необычным: наука того времени действительно продвинулась вперёд, и церковь, как структура традиционная, принимала новшества с трудом. Однако это вовсе не значит, что именно церковь была тормозом прогресса — не стоит забывать и о промахах со стороны самих учёных, многие из которых тоже не блистали объективностью.

Всем очевидно: в семинарии не преподавалась теория Дарвина. Но можно ли считать это серьёзным изъяном? Вопрос спорный. Даже сегодня, спустя полтора века, теория эволюции в контексте происхождения человека остаётся предметом ожесточённых научных дискуссий — и, что характерно, далеко не всегда решающихся в пользу самого Дарвина. Так что отсутствие этого курса в семинарии едва ли можно расценивать как изъян.

Кроме того, не стоит забывать: среднее учебное заведение даёт лишь общее представление об окружающем мире — фундамент, из которого человек в жизни использует лишь мизер. Истинное же знание, как правило, приходит с опытом — а чаще всего через самообразование.

Так было и со Сталиным. Его мировоззрение, принципы и внутреннюю систему координат сформировала вовсе не семинария. Это образование он получил вне её стен — через книги, размышления, споры и неизменную, почти фанатичную жажду знаний. При всей строгости режима, духовные учебные заведения того времени не могли и не успевали оградить своих воспитанников от знакомства с запрещённой литературой. А для ищущего ума это было главным.

Одним из несомненно положительных качеств Сталина была его любовь к книгам. Он прославился не только как страстный читатель, но и как человек с феноменальной скоростью чтения, которая уже в детстве позволяла ему осваивать обширный материал. Собственной библиотеки он иметь не мог — не позволяли скромные доходы семьи, — но это не мешало ему постоянно пополнять багаж знаний: он часами сидел в букинистических лавках, перелистывая книги под видом выбора, а на деле — просто читая их на месте.

К сожалению, у Сталина не было возможности получить высшее образование в престижном университете, как у его будущих коллег и противников — Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля.

Хотя и тут нужно уточнить: одно дело — числиться студентом элитного вуза, и совсем другое — получить там действительно глубокое образование.

Оба были представителями аристократии, и не только обучение, но и будущее место под политическим солнцем им было во многом гарантировано. Тем не менее, уровень их образования был далёк от идеала.

Что же до Адольфа Гитлера, то его образовательная биография была ещё беднее. Даже если бы он поступил в художественную академию, вряд ли это как-то помогло бы ему в политике.

Все эти исторические фигуры, как и сам Сталин, получили по-настоящему важное образование не за университетской скамьёй, а уже на практике — столкнувшись с реальной властью и вызовами, которые она приносит.

Если рассматривать самообразование как критерий развития личности, можно предположить, что Сталин значительно превосходил своих оппонентов. Ситуация, сложившаяся в духовной семинарии, вызвала у него внутренний протест, который разделяли и некоторые его товарищи.

Жажда знаний подсказывала молодому Сосо, что обучение в семинарии носит ограниченный и догматический характер. Поэтому он начал искать истину за её стенами. Скрыть "огонь" интереса к новым идеям было невозможно: идеологический хаос в умах людей разгорался всё сильнее, а «призрак коммунизма» всё ближе подбирался к устоям царизма.

Именно марксизм стал для Джугашвили учением, которому он будет верен на протяжении всей жизни. Даже без глубокого погружения в теорию, становится ясно, почему он не захотел продолжать обучение в семинарии.

Между религиозной доктриной и марксистским учением не было ничего общего. Неудивительно, что преподаватели, не раз заставшие Сосо за изучением «ереси», не собирались мириться с его поведением и в конечном итоге исключили его.

Это событие тяжело переживала его мать, Кеке, которая мечтала видеть сына епископом. Однако, несмотря на её влияние, она не смогла переубедить Иосифа.

Так Джугашвили встал на путь, который, возможно неожиданно даже для него самого, привёл его к вершинам власти.

Призрак коммуниза. Непрактичная теория

Если какая-нибудь идея становится всемирной,

то скорее можно уничтожить мир,

нежели выкорчевать из него эту идею.

Шандор Петефи

Венгерский поэт

Теория марксизма берёт своё начало в XIX веке. Однако, чтобы понять её суть, нам придётся глубже вникнуть в историю.

Ещё в незапамятные времена наши предки, Адам и Ева, столкнулись с непростой дилеммой: им предстояло выбрать путь, по которому продолжат существование как они сами, так и их потомки. Вряд ли они осознавали всю сложность этого выбора, но, став жертвами ложной пропаганды, они всё же приняли решение: между Богом и свободой они выбрали последнее.

Не секрет, что запретный плод был ими вкусён не из кулинарного любопытства. Они стремились стать «как боги, знающие добро и зло» — а это, по сути, означало желание обрести свободу: право принимать собственные реше. Этот поступок стал юридическим актом, фактически разорвавшим существующий договор с Богом.

Совершая этот шаг, прародители ещё не знали, что свобода — это не только права, но и обязанности. Их потомкам предстояло научиться договариваться друг с другом, выстраивать отношения так, чтобы никто не мешал другим наслаждаться жизнью.

Проще говоря, люди должны были научиться жить в гармонии друг с другом. К сожалению, уже первые шаги человечества после обретения свободы показали, насколько это сложно. То чувство, которое заставило Каина кинуть камень в своего брата, т.е. зависть, стала бичом человечества, от которой оно не смогло избавиться на протяжении существования.

Начиная с этого этапа, у человека появилась главная идея — создать такую систему, которая позволила бы ему сосуществовать с ближним своим. Важнейшим своим достижением в этом направлении он считал создание государства.

Однако человек понимал и то, что эта, казалось бы, универсальная система отношений далека от идеала. Поэтому он денно и нощно стремился её усовершенствовать, мечтая построить Государство Всеобщего Благоденствия, краеугольным камнем которого должна была стать справедливость.

Но условность самого понятия справедливости серьёзно усложняла достижение этой благородной цели. На разных этапах своего развития человек зачастую обращался к справедливости скорее как к объекту спекуляции, чем как к реальному инструменту построения справедливого общества.

Несмотря на трудности, человек не оставлял попыток — как теоретических, так и практических — приблизиться к своей цели. Вероятно, одной из самых ранних дошедших до нас концепций развития государства стала мысль Платона. Он весьма подробно описал формы власти, существовавшие в его время. Это ему удалось весьма удачно, чего не скажешь о его попытке описать идеальное государство.

Единственное, что понятно в идее великого грека, — это то, кого он считал достойным управлять государством. Неудивительно, что справедливыми правителями он видел философов. Надо отдать должное Платону: после него почти все правители — как и философы — также видели в себе самих лучших вершителей судеб мира.

Однако на практике теория Платона не получила развития. Эллада пошла по своему историческому пути, игнорируя заветы великого мыслителя, и в итоге пришла к закономерному, хотя и печальному финалу.

В этом вопросе человек проявил завидное упорство. Несмотря на многовековую практику, которая показывала ему, что в сосуществовании людей существует определённая закономерность, он продолжал свои изыскания и разрабатывал новые теории. Как и Платон, новые мыслители были далеки от практики, и их усилия остались лишь на страницах книг.