заза цквитария – Сталин. Становление вождя (страница 11)

Выхода не нашли — и предпочли пустить всё на самотёк. Попытка реформ в эпоху Александра II и отмена крепостного права, несмотря на свою историческую значимость, по сути оказалась лишь косметическим ремонтом. Как говорили древние греки: «гора родила мышь». Хотя реформы в конечном счёте разочаровали и помещиков, и крестьян, сама порочная социальная конструкция осталась практически нетронутой.

Похожая ситуация наблюдалась и в США, где спустя столетия возродилось рабовладение. Как и крепостное право в России, оно тормозило развитие страны. Однако Соединённые Штаты, благодаря решительной политике Линкольна и ценой страшных человеческих потерь в Гражданской войне, сумели сломать регрессивную экономическую систему Юга. Эта война стала для Америки выходом из исторического тупика.

Россия находилась в аналогичном тупике — и именно это сделало её почвой, особенно плодородной для прорастания марксистских идей, которые начали проникать в общественное сознание ещё при императоре Николае I. Существенную роль в развитии русской революционной мысли сыграла революция 1848–1849 годов в Европе — точнее, её поражение.

Как я уже отмечал, события 1848 года не имели ничего общего с пролетарской революцией в марксистском смысле. Однако из далёкой, аграрной и самодержавной России всё выглядело иначе. Провал революции в Европе обострил внимание русской интеллигенции к собственным реалиям и вызвал разворот революционного вектора на Восток. В специфике российской действительности марксистские идеи были адаптированы под местные условия — в частности, под крестьянский уклад. Таким образом, «революционная нагрузка» с рабочего перенеслась на крестьянина.

На этом фоне в России начало формироваться мощное общественное движение, вошедшее в историю под названием «народничество», главной задачей которого считалась отмена крепостного права. Однако народничество быстро вышло за рамки чёткой программы и превратилось не столько в победу анархических идей, сколько в апогей анархии самих идей.

Возникло множество разношерстных организаций, нередко друг с другом не связанных, но объединённых одной общей целью — свержением самодержавия и физическим устранением царя. Революционная идея в определённой степени превратилась в идею фикс: борьба велась уже не ради народа, а ради самой борьбы, убийство цара просто ради убийства, а не ради перемен.

Примечательно, что новая волна революционеров практически полностью состояла из представителей интеллигенции — людей, которые сами не ощущали на себе «ига помещика» и о нуждах крестьян знали преимущественно из книг и идеологических сочинений. Таким образом, революция становилась всё более абстрактной, теряя живую связь с теми, чьё освобождение декларировалось как главная цель.

Если марксисты стремились заручиться поддержкой, ведя агитацию среди рабочих, то народники отправились в деревни, где пытались разъяснять "тёмным" крестьянам те политические истины, которые и сами зачастую понимали смутно. Однако их деятельность не принесла ожидаемых результатов: крестьяне вовсе не стремились схватить царя за ноги и стащить его с трона. Забитые и пассивные (в глазах народников) крестьяне просто не видели смысла в тех идеях, которые, по мнению агитаторов, должны были привести их к благоденствию. Они рассуждали более прагматично, пытаясь понять, какую конкретную пользу революция может принести лично им.

Единственным, чем народники могли привлечь крестьян, было обещание отмены крепостного права. Но и здесь у них возник серьёзный конкурент — сам царь, которому крестьяне нередко молились с большей верой, чем доверяли агитаторам.

Разумеется, правительство не могло оставить без внимания активность народников и отреагировало репрессиями. Хотя сначала власть проявляла к ним больше гуманности, чем народники — к самой власти.

С развитием движения народничество раскололось на два направления: так называемых "чёрных передельщиков" и "народовольцев". Последние перешли к открытому террору против власти и достигли своей цели — убийства императора Александра II, освободителя крестьян. Однако это убийство оказалось напрасным: за ним не последовало всенародного восстания, на которое рассчитывали террористы.

В целом революционный террор, особенно активизировавшийся к концу столетия, скорее вредил революционному движению, чем способствовал его успеху. Одним из самых ярких носителей радикально-террористических идей стал автор «Катехизиса революционера» Сергей Нечаев. Его взгляды были настолько крайними, что шокировали не только общественность, но и Михаила Бакунина — основателя анархизма.

Причины, по которым убийство императора не вызвало желаемого эффекта, заключались не только в жестокости самого акта. Царское правительство и без того понимало, что так дальше продолжаться не может, и предпринимало шаги к реформам, тем самым фактически реализуя те обещания, которые провозглашали революционеры.

Отмена крепостного права была делом чрезвычайно сложным, и это хорошо понимал император Александр II, издавший манифест об освобождении крестьян. Однако данный акт скорее отражал интересы помещиков, чем самих крестьян. Помещики активно саботировали работу подготовительных комиссий до тех пор, пока император не был вынужден принять решения той комиссии, которая в основном и состояла из представителей дворянства.

Это стало поражением для монарха: по сути, он передал судьбу "овец" на усмотрение "волков". Крестьянская реформа оказалась обречённой с самого начала. В результате предвзятой работы комиссии положение крестьян не улучшилось, а во многом даже ухудшилось — они остались без земли.

Свобода, которую им "подарили", обернулась новой формой зависимости: крестьяне были обязаны в течение 50 лет выплачивать выкуп за землю. Таким образом, освобождение оказалось тяжелее самого крепостничества.

На это крестьяне реагировали стихийными восстаниями, но они не выходили за определённые рамки, и в конечном счёте этот крестьянский протест иссяк. Это поставило крест и на надеждах народников: их движение потеряло почву под ногами. На этом фоне всё заметнее становился марксизм, который вновь перенёс революционную борьбу из деревни в город.

В Российской империи марксистское движение, возможно, оказалось самым мощным по сравнению с другими странами. Однако все марксистские партии и кружки страдали от отсутствия единства. Казалось, что у новой идеи нет будущего хотя бы потому, что в стране не было широкой социальной опоры: рабочий класс был ещё слишком малочислен.

По этой причине марксизм всё больше напоминал не массовое движение, а теоретическую концепцию революционно настроенной интеллигенции.

В Грузии, как и во всей Российской империи, в это время происходило формирование революционных идей. Они сталкивались с теми же трудностями, что и в России или европейских странах. Однако грузинское революционное движение имело свою специфику — наряду с социалистической теорией в нём ярко проявлялся национальный компонент.

Первая волна революционного движения пришла из России. Возглавили её так называемые "тергдалеули" — представители первой грузинской интеллигенции, получившей образование за границей. Среди них были Илья Чавчавадзе, Акакий Церетели и Якоб Гогебашвили. Это политическое течение вошло в историю под названием "Пирвели Даси" ("Первая группа"). Его лидеры восприняли европейские идеи, с которыми впервые познакомились в Петербурге.

Идеология этой группы сочетала в себе элементы социализма и национального самосознания. Их деятельность выражалась в общественной и просветительской работе: они публиковали статьи, создавали газеты, открывали школы, продвигали грамотность и даже основали первый национальный банк. Основными платформами для распространения их идей были газеты «Вестник Грузии», «Дроеба», «Иверия» и другие. С помощью прессы они стремились повлиять на общественное и политическое сознание.

Параллельно с этой группой возникла другая — «Меоре Даси» ("Вторая группа"), возглавляемая Георгием Церетели и Нико Николадзе. Она была более радикальной и ближе к марксистским взглядам. У них также были свои печатные издания: «Квали», «Дроеба», «Дроша».

Обе группы вели между собой идеологическую борьбу. Несмотря на различия, чётко разграничить их политические позиции довольно трудно: и в одной, и в другой сочетались элементы социализма, демократии, национализма, классовой борьбы и других идеологических трендов, характерных для России конца XIX — начала XX века. Эти течения были одинаково опасны для царской монархии, так как подрывали её идеологические основы.

Однако даже на их фоне особое место занимала "Третья группа" — первая в Грузии ярко выраженная марксистская организация. Именно она пошла дальше всех в своём революционном радикализме.

С этой группой начал свою политическую деятельность юный Иосиф Джугашвили. Возникает вопрос: почему он выбрал именно радикальное крыло социал-демократии, а не примкнул, скажем, к Чавчавадзе, к которому относился с уважением и даже публиковал свои стихи в его изданиях?

Илья Чавчавадзе был незаменимой фигурой в истории Грузии — величайшим общественным деятелем, внесшим огромный вклад в формирование национального самосознания. Для него патриотизм не был пустым звуком. Но в сложившейся политической ситуации этого оказалось недостаточно.