заза цквитария – Сталин. Становление вождя (страница 10)

Это противостояние привело к тому, что Первый Интернационал не только не стал действенной организацией, но и не смог сформировать общую позицию. Несмотря на полный крах организации, идеи Карла Маркса оказались странно живучими, и, что самое удивительное, главные ростки они пустили не в промышленно развитых странах Европы, а в царской России. Странно это потому, что в России рабочих было гораздо меньше, чем требовалось для формирования хоть какой-то крепкой организации.

Зато будущих революционеров, которые денно и нощно заботились о лучшей жизни рабочего меньшинства, оказалось хоть отбавляй.

От Библии к «Капиталу»

И никто не вливает молодого вина в мехи ветхие; а иначе молодое вино прорвёт мехи, и само вытечет, и мехи пропадут

Евангелие от Луки

Исходя из масштабов личности Сталина, каждое его деяние оценивается детально — и, что самое главное, во всех его шагах стремятся найти какое-либо нетривиальное объяснение. Один из таких вопросов касается выбора будущим вождём собственного мировоззрения. Почему юный Сосо, которого мать прочила в епископы, подался в атеистически мыслящие марксисты?

Ответ можно и не искать — его можно придумать. Самое лёгкое объяснение, к которому прибегают исследователи его биографии, снова скрывается в его неуемной амбиции. Что могло двигать будущим диктатором, если не жажда власти? Если уж его отец — безграмотный сапожник — почувствовал ещё в начале XX века, что трон под царём зашатался, а его собственный сын мечтает сменить самодержца, почему бы и сверхгению амбициозного юноши не подсказать себе, что именно марксистская идеология является тем самым течением, которое в конечном счёте приведёт его к заветной абсолютной власти?

Если говорить серьёзно, то Сосо Джугашвили принял, пожалуй, самое логичное решение. Среди всех известных революционеров именно он имел наибольшее основание принять марксистские идеи: его пролетарское происхождение и скромное материальное положение семьи давали ему веские причины присоединиться к движению, которое обещало сделать всё — из ничего и для всех.

Был ли подросток искренен в тот момент, когда выбрал путь Маркса? Или же им действительно двигал лишь личный интерес, а идеология стала лишь удобным инструментом для достижения цели? Думаю, правильнее всего было бы спросить об этом самого Сосо — юношу, который в подростковом возрасте увлекался стихосложением. Лично я не считаю себя знатоком поэзии и не берусь судить о поэтических талантах будущего Сталина. Однако в его стихах можно уловить его мысли и настроения, и потому приведу в пример одно из стихотворений, датированное 1895 годом:

Ходил он от дома к дому,

Стучась у чужих дверей,

Со старым дубовым пандури,

С нехитрою песней своей.

А в песне его, а в песне —

Как солнечный блеск чиста,

Звучала великая правда,

Возвышенная мечта.

Многие люди в определённый период своей жизни — особенно в юности — ищут истину и нередко убеждены, что уже её нашли. Не был исключением и Иосиф Джугашвили. Стимулом к поиску правды для него могли стать как социальная несправедливость, делающая одних богатыми, а других — бедными, так и методы воспитания в семинарии, где не было места для свободомыслия. А именно к этому стремился не по годам развитый подросток.

Знакомство с новыми идеями постепенно рассеяло иллюзии, питаемые старой идеологией. Его отношение к церкви и самодержавию резко изменилось, что породило в нём протест. В поисках справедливости первым, что бросается в глаза, становится именно несправедливость. А в глазах простого народа конца XIX века не было силы более несправедливой, чем царь, дворянин, помещик и оправдывающий их морально — священник.

Сколько бы мы ни критиковали марксистскую теорию, в тот период, когда с ней познакомился юный семинарист, она представлялась самой справедливой из всех известных на тот момент идеологий — справедливостью угнетённых. Марксизм проповедовал материальное равенство всех слоёв общества, и это не могло не привлечь внимание абсолютного большинства — тех, кто веками влачил жалкое существование под гнётом богатого меньшинства.

Была ли у молодого человека, только начинавшего формировать своё мировоззрение, причина сочинять стихи с прицелом на то, чтобы в будущем обмануть поколения и убедить их в своей доброжелательности? В это может поверить разве что тот, кто готов принять самые абсурдные фантазии за правду.

А что насчёт карьеры? Мог ли молодой Сосо предвидеть, что именно марксизм окажется той идеологией, которая приведёт своих последователей к власти уже через двадцать лет? Если вспомнить, какие испытания прошла страна за этот период — русско-японская война, Первая мировая, революция, — то вновь напрашивается отсылка к так называемой «сверхгениальности» Иосифа Джугашвили, якобы сумевшего предугадать события исключительной исторической важности.

Какие «дивиденды» он надеялся получить от распространения правды, можно попытаться понять из его же стихотворения:

Но вместо величья славы

Люди его земли

Отверженному отраву

В чаше преподнесли.

Сказали ему: «Проклятый,

Пей, осуши до дна…

И песня твоя чужда нам,

И правда твоя не нужна!

То есть автор этих строк явно осознавал: борьба за правду чаще приводит к горечи и отвержению, чем к славе или — тем более — к трону. Не стоит забывать, что будущий «отец народов» писал это в подростковом возрасте — тогда, когда ещё верят в справедливость и не до конца понимают, что такое политика.

Будь Иосиф амбициозным карьеристом с холодным расчётом, путь через семинарию открывал перед ним гораздо более надёжные и безопасные возможности для общественного возвышения, чем подпольная борьба и жизнь вечного преследуемого. Однако он выбрал не путь конформизма, а путь идейного бунта — по крайней мере, на раннем этапе своего становления.

До того как обрести верховную власть, Сталину предстояло пройти долгий путь — и к тому моменту он уже будет далеко не юношей. Однако если формирование мировоззрения одного человека — процесс индивидуальный и во многом психологический, то гораздо сложнее ответить на вопрос: как идеи Маркса прижились во всей стране настолько, что со временем превратились в главную "религию" атеистического государства?

Это особенно парадоксально, учитывая расчёты самого Маркса. По его теории, идеи пролетарской революции должны были найти отклик не в крестьянской России, где 80% населения составляли сельские жители, а в промышленно развитой, густо населённой рабочими Европе.

Ответ на этот парадокс, как представляется, лежит на поверхности. Главная слабость любой идеологии — её уязвимость перед государственным интересом. Государственный интерес не терпит излишнего вольнодумства, если оно вступает в противоречие с интересами конкретной страны. В остальном же — пока мысли человека не идут вразрез с государственной логикой — он может мечтать сколько угодно.

Исходя из этого, искать причину распространения марксистских идей в России следует не столько в глубинах классовой теории, сколько в реальном внутреннем положении государства на тот момент.

А положение это было, мягко говоря, пессимистичным. Российская империя, пережившая период подъёма с правления Алексея Михайловича и достигшая пика славы после победы в Отечественной войне 1812 года, постепенно, но уверенно начала скатываться по наклонной — как в политическом, так и в экономическом плане.

Надежда русских императоров на то, что западные «партнёры» примут Россию, победившую Наполеона, в «семью» европейских государств, обернулась опасной иллюзией — на грани исторической ошибки. Объединённая Европа, с тревогой взиравшая на усиливающегося восточного соседа, в конце концов сплотилась против него. В Крымской войне Россия потерпела унизительное поражение от союза западных держав с Турцией.

Спустя несколько десятилетий последовал ещё более болезненный удар — от Японии, которую, как и прежде, активно поддерживала Великобритания.

Однако главная проблема заключалась не столько в политической нестабильности или военных неудачах, сколько во внутренней политике и хронической технической отсталости от европейских держав. Корнем этой отсталости безапелляционно следует считать один из самых разрушительных факторов в истории русской экономики — крепостное право, оформившееся в период становления централизованного государства, при Алексее Михайловиче.

Надо признать, что первоначально прикрепление крестьян к земле имело характер вынужденной меры — оно диктовалось необходимостью стабилизировать хозяйственные отношения в феодальном обществе. Однако в дальнейшем система превратилась в форму фактического закабаления подавляющего большинства населения и паразитирование на нём привилегированного меньшинства. Дешёвая, почти бесплатная рабочая сила обеспечивала помещикам стабильные доходы, но лишала страну стимулов к развитию. Зачем было внедрять технические новшества, если можно получать прибыль по старинке, не вкладываясь в модернизацию?

Такое положение вещей стало фатальной ошибкой царского правительства. Техническое отставание оборачивалось слабостью как в экономике, так и в армии. Дифференциация между Западом и Россией стремительно росла, и страна рисковала окончательно превратиться в сырьевой придаток Европы. Однако любые радикальные изменения грозили обрушением монархического порядка, основанного на сословной иерархии.