заза цквитария – Сталин. Становление государства (страница 19)
Крестьянский бумеранг
Осия 8:7
Тот факт, что трагедия голода активно использовалась в политических целях, вовсе не означает, что самого явления не было или что оно не имело тяжёлых последствий. Однако направление мифотворчества было строго задано, и сводилось к обвинению конкретной исторической фигуры. Надуманными оказались не факты, а причины, по которым возник голод. Одной из задач мифа стало преувеличение масштабов трагедии.
Возвращаться к причинам голода через призму конфликта между властью и крестьянством, я не стану — об этом уже говорилось ранее. Напомню лишь, что кулаки прибегали к активному сопротивлению, включая насилие и поджоги. Однако наибольший ущерб нанёс саботаж — массовый забой собственного скота.
Ошибки властей, безусловно, тоже стали одной из причин голода. Жёсткие меры объяснялись беспрецедентным масштабом аграрных реформ. Но даже они не нанесли такого урона, как действия самих крестьян.
Сегодня принято трактовать поведение крестьян как защиту права частной собственности: мол, они имели моральное право распоряжаться своим скотом по собственному усмотрению. Такому взгляду способствовали агитация со стороны кулаков и поддержка церкви, враждебной атеистическому государству.
Сельская община воспринималась как традиционный, «богоугодный» и потому справедливый порядок. Большинство крестьян обладали индивидуалистическим мышлением. Даже бедняки и середняки предпочитали самостоятельное хозяйство, пусть и скромное. Они не радовались раскулачиванию, даже если теоретически могли получить от него выгоду. Перспектива того, что кулацкое имущество и скот перейдут в общее пользование, не вызывала энтузиазма: они не верили в коллективное, но ясно понимали, что теряют личное.
Что уж говорить о самих кулаках — они теряли всё. И, конечно, не могли спокойно смотреть, как результатами их труда будут пользоваться вчерашние батраки, которых они считали ленивой и бесполезной прослойкой.
В стремлении предотвратить, как им казалось, несправедливость, кулаки, а вслед за ними и другие крестьяне, прибегли к массовому забою скота. Это был не просто протест — это был саботаж, подрывающий основы сельского хозяйства.
Выбранная крестьянами форма борьбы была не только разрушительной, но и самоубийственно глупой. Единственной жертвой такой политики в конечном счёте становился сам крестьянин, который пилил сук, на котором сидел. Бумеранг не заставил себя ждать.
Именно это Сталин и назвал «итальянкой» — отсылка к форме забастовки, при которой работа выполняется формально, строго по инструкции, но с такой педантичностью, что система начинает давать сбои. Однако даже такое определение, по сути своей мягкое, не полностью отражает масштаб вреда.
В отличие от итальянской забастовки, крестьяне не просто бездействовали, а занимались активным разрушением основ сельского производства. В стране, где сельское хозяйство оставалось преимущественно патриархальным при фактическом отсутствии механизации, тягловый скот играл ключевую роль. Его массовый забой наносил удар не только по мясному производству, но и по будущему урожаю зерновых.
В июле 1931 года правительство приняло постановление о расширении животноводства. Документ предусматривал резкое увеличение поголовья скота. Однако ни одно постановление не могло заставить коров телиться чаще. Единственным способом выполнения плана стала «добровольная» передача скота в колхозный фонд. Это вызвало резкое сопротивление: крестьяне не хотели отдавать своё.
На сухие цифры, прописанные в документах, крестьяне отвечали личными чувствами, основанными на недоверии к коллективной собственности. Результат — продолжение начатой ещё в 1929 году волны забоя скота, которая в 1931 году достигла своего апогея.
Только за один год: численность крупного рогатого скота сократилась на 7,2 миллиона голов; овец и коз — на 15,6 миллиона; свиней — на 2,8 миллиона; лошадей — на 6,6 миллиона.
Таков был итог саботажа, который нанёс удар по сельскому хозяйству на годы вперёд.
Два барана, в лице власти и крестьян, встретились на узком мосту экономики — и ни один не захотел уступить.
Если поведение властей можно логически объяснить — отступление грозило крахом реформ и срывом индустриализации, — то крестьянское упорство гораздо сложнее понять. Власть, ужесточая меры, делала это не от злонамеренности, а из страха перед полной дезорганизацией. Каждый шаг назад воспринимался крестьянами как слабость, а значит — провоцировал новую волну сопротивления. У Сталина не было иного выбора, кроме как идти «в лоб» через этот мост.
А вот на что надеялись крестьяне? Понять их поведение сложно. Был ли у них хоть какой-то план?
Даже если бы крестьяне добились отмены коллективизации и возвращения НЭПа — чем бы они занимались дальше? Чем возделывать землю после забоя основного источника тягловой силы — скота? На восстановление поголовья потребовались бы годы. К тому же животные, переданные в колхозы, зачастую были в плохом состоянии — крестьяне не ухаживали за ними, считая общее чужим.
Очевидно, что никакой стратегии у крестьян не было. Их действия были продиктованы скорее местью, чем разумом. Массовый забой скота напрямую привёл к сокращению посевных площадей — у многих просто не осталось возможности обрабатывать землю. А те, кто всё же вошёл в колхоз, нередко продолжали политику саботажа: не только не ухаживали за посевами, но и уничтожали урожай.
К человеческому фактору добавились и объективные причины: засуха и наводнения в 1931–1932 годах. Хотя катаклизмы не достигали катастрофических масштабов, они оказали влияние на урожайность.
Вопрос остаётся открытым: почему голод всё же привёл к миллионным жертвам?
Версий несколько. Одни считают, что к трагедии привели жёсткие действия властей, которые якобы не сократили планы хлебозаготовок, несмотря на неурожай, и продолжили экспорт зерна.
Противники данной версии доказывают, что государство, напротив, резко сократило экспорт, частично закупало зерно и оставляло значительные объёмы для внутренних нужд.
Иные думают, что на голод повлияли и погодные условия, и ошибки администрации, и локальные эпидемии отравлений, вызванные заражённым или плохо хранимым зерном.
Вместе с тем в качестве одной из важнейших причин называют запрет на передвижение — закрытые сёла, отсутствие доступа к продовольствию извне, блокпосты. Этот фактор считают критическим сторонники теории «преднамеренного голода».
Проблема в том, что многие исследователи вырывают причины из общего контекста, фокусируясь на удобных политических обвинениях и игнорируя многослойную структуру событий.
Да, несмотря на нехватку хлеба, СССР действительно продолжал его экспорт. Но утверждать, что именно это стало причиной голода, неверно. Вывоз зерна был не более масштабным, чем до коллективизации, и чаще — меньше, чем в предыдущие годы. К тому же, часть экспорта шла в счёт обязательств перед западными странами.
Чтобы картина произошедшего была более наглядной обращусь к источнику, который гораздо более близок к данному вопросу, поскольку числа должны иметь своих специалистов. Поскольку я не близок к цифрам, то предпочитаю аппелировать к профессионалам.
Так историк Сигизмунд Миронин приводит определенные цифры, которые позволят нам увидеть насколько реальным был миф о бесконтрольном вывозе зерновых за границу. В своем исследовании он опирается на конкретные цифры, сравнивая уровень урожая разных периодов. В частности, он показывает, что на Украине до революции для нормального питания села требовалось около 638 млн пудов зерна. В 1932 году из 918 млн пудов валового сбора власти изъяли не более 248 млн, из которых часть вернули в виде продовольственной помощи. На питание населения в хозяйствах осталось более 300 млн пудов.
Примерно на такие же цифры указывает и украинский ученый Г.С. Ткаченко, который указывает: в 1932 году на Украине оставалось 664 млн пудов зерна, а в 1933 — более 1 млрд. Это давало в среднем 21–36 пудов на человека, что соответствует минимальным нормам потребления.
Все это нагромаждение цифр часто трудно переварить, а поэтому их нужно переводить на простой язык. Коротко говоря цифры подтверждают тот факт, что искусственно голод никто не насаждал, власти же не только не усугубляли положение крестьян, но старались их облегчить.
Но у сторонников версии о вывозе зерна, есть свои цифры и аргументы. В качестве документального доказательства того, что голод был инспирирован действиями Сталина, они приводят реально существующие требования вождя о проведении «форсированного экспорта» зерновых. Это и стало, по их мнению причиной того, что в 1930–1933 годах стране не хватало зерна для прокармливания своего населения.
В качестве верности данной версии приводят такие письменные документы, которые не могут оставить иного впечатления. Так наиболее часто цитируют письма Сталина к Молотову, где он требует:
Второе письмо обличающее вождя более радикально: