Захаров Дмитрий – Гебёкли-Тепе или Разговор на погосте. Книга-2. Пятый. (страница 2)

Дом ещё раз основательно тряхнуло. Послышался звон разлетающегося окна — одновременно с диким и до одури неприятным визгом железа по стеклу. На кухне продолжала падать и биться посуда, шипела электрическая плита, выбрасывая густую струю пара из уже бывшего супа.

Но на это я сейчас не обращал внимания: то, что происходило в маленькой, вечно занавешенной комнатушке, было куда более интересным и страшным зрелищем. Стол с компьютером стоял впритык к окну, которое выходило во двор. Осколки именно этого окна сейчас, звеня и визжа, втыкались в противоположную стену комнаты.

Что‑то зажужжало — негромко, но настойчиво, будто где‑то рядом включился неизвестный механизм. Затем забормотало — звук нарастал, становился всё более угрожающим.

Я вздрогнул, и замер. Из‑за чудом уцелевшей шторы, словно живое существо, выскользнула металлическая клешня. Она двигалась с пугающей точностью и скоростью — в мгновение ока сгребла со стола системный блок вместе с монитором. Из оборвавшихся проводов посыпались искры — яркие, почти болезненные для глаз. И тут же клешня исчезла обратно за шторой — так же внезапно, как появилась. Но теперь она несла добычу. Ещё несколько секунд я слышал удаляющиеся шаги — тяжёлые, размеренные. Затем тихий скрежет, и приглушённое повизгивание больше похожее на бульканье — в нём было что‑то неестественно‑радостное, почти злорадное.

Треск в ограде заставил меня вздрогнуть. Доски ломались с хрустом, будто кто‑то играючи ломал их одну за другой.

«Мой забор…» — мысль вспыхнула в сознании, как сигнал тревоги. Я мгновенно пришёл в себя. Адреналин ударил в кровь. Я рванулся к двери, но вдруг остановился, резко обернулся. Запнулся о спадающие сланцы, потерял равновесие, но устоял. Прихрамывая, доскакал до окна и, чувствуя, как дрожат руки, осторожно отдёрнул штору. В голове билась одна мысль: «Что тут вообще происходит?»

Окно было полностью выворочено. Под ним — деревянный тротуар, а точнее, то, что от него осталось, — мягко говоря, был далек от прежнего состояния. Мне показалось, что с большой высоты, поперёк, на его середину упал не меньше чем трактор. Тротуар ушёл на метр в землю; с краёв образовавшейся ямы продолжала осыпаться земля, а по обеим сторонам, как крылья огромной птицы, задранные вверх, топорщились поднятые от земли доски.

В голове вдруг совершенно не к месту пронеслось: «Вот что значит оказаться не в том месте, не в то время». Я улыбнулся. Взгляд переместился с тротуара на снесённый деревянный забор, потом медленно вернулся к окну и упёрся в пустой стол…

— Вот гад! — заорал я на всю улицу. — Оно… оно стащило мой комп!

Вне себя я на минуту замер, всё ещё до конца не веря в происходящее. Затем неудержимо, истерически рассмеялся и плюхнулся в стоявшее у стола кресло.

Спустя некоторое время, когда истерический смех, истратив последний запас энергии, наконец улёгся, я осторожно направился к входной двери, краем глаза заметив, что муха не спеша летит следом.

— А‑а‑а, — всё ещё ошарашенный, сказал я. — Тоже интересно, значит? Ну давай, двигай.

С хрустом переступая через разбитую посуду, пригнувшись и зачем‑то озираясь по сторонам, я толкнул входную дверь — и тут же отскочил. За ней, широко улыбаясь, стояли два товарища в чёрных до пят плащах и чёрных же широкополых шляпах.

Высокий и худощавый старик лет шестидесяти притягивал взгляд: резкие, угловатые черты лица и поразительно яркие голубые глаза, в которых читалась не старческая усталость, а какая‑то внутренняя живая энергия. Он улыбался открыто и дружелюбно, и в этой улыбке угадывалась давняя привычка располагать к себе людей. Позади, чуть сбоку, из‑за правого плеча осторожно выглядывал другой — приземистый крепыш лет тридцати с круглым, простодушным лицом и румяными щеками. Его улыбка, хоть и чуть более сдержанная, была столь же искренней, будто он невольно перенимал настрой старшего товарища.

— Нам срочно надо поговорить, — продолжая улыбаться, сказал длинный и ловким движением вскинул через порог удостоверение в красной обложке.

Я, естественно, ничего там не различая, поднял глаза поверх него и сдавленным голосом прохрипел:

— Вы кто?..

Машинально сделал шаг назад — и тут же почувствовал, как пространство за спиной сузилось до стены. Этим не преминули воспользоваться незваные гости.

Молниеносное движение — документ исчез. Длинный переступил порог и, слегка наклонив голову, впился в меня взглядом. Слишком пристально. Слишком изучающе. Черты лица оставались напряжёнными, но уже в следующее мгновение маска спала: он широко улыбнулся, дружески похлопал по плечу и непринуждённо произнёс:

— Ну, здравствуйте, Ваня! Можете звать меня просто Скрип.

Он что‑то говорил — я не слышал слов. В ушах шумело, а в голове, словно заезженная пластинка, крутилась одна назойливая фраза: «Отдыхать умеем…»

— Отдыхать умеем, — неожиданно для себя произнёс я вслух, и улыбка на лице длинного на мгновение дрогнула.

Он внезапно замер, застыв, словно прислушиваясь. Затем быстрым, цепким взглядом окинул квартирку — угол за углом, тень за тенью. Удовлетворенно кивнув — видимо, убедившись, что я здесь один, — он вновь повернулся ко мне и продолжил свои поучительно‑нравоучительные речи, понизив голос до доверительного шёпота.

В этот момент у меня за спиной раздался неприятный, скрипучий голос «второго». Я вздрогнул всем телом и медленно, будто против воли, повернулся.

Второй незнакомец, крепыш, стоял у стола — того самого, на котором ещё недавно был компьютер. Правой рукой он небрежно отодвигал в сторону занавеску, изорванную в клочья. Взгляд невольно приковала эта рука — крупная, с короткими пальцами и тёмными пятнами на костяшках. Почему‑то это показалось мне особенно зловещим.

Я машинально сделал шаг назад — и тут же наступил на ногу скрипа. Тот резко выдохнул, недовольно крякнул и отшатнулся в сторону, бросив на меня колючий взгляд.

Коренастый, как ни в чём не бывало, спокойно продолжил:

— И окно вставим. Какое у вас было, обычное? Поставим пластиковое, — и, довольно хихикнув, он посмотрел на «длинного». Подняв руку и указывая на окно, он серьёзно сказал: — Я же тебе говорил, что они придут за ним.

— Не здесь, — показав на меня взглядом, оборвал его «скрип».

— Что за бред здесь происходит?! — в бешенстве выкрикнул я, бросая взгляд то на одну ухмыляющуюся, то на другую насмешливую физиономию.

— Ну наконец‑то, — миролюбиво произнёс «длинный».

Крепыш же, внезапно оказавшись рядом и по‑свойски хлопнув меня по плечу, проговорил спокойным тоном:

— Мы было подумали, что ты тронешься, — и он многозначительно хихикнул.

Скрип недовольно сдвинул брови и, серьёзно взглянув на своего напарника, глухо и отрывисто сказал:

— Весельчак вы, батенька, однако.

Я резко повернулся к Скрипу и, глядя на того в упор, прохрипел:

— Надеюсь, память стирать не будете?

— Нет‑нет, что вы! — замахав руками, поспешно ответил тот.

— А надо бы, но, увы, нечем, — опять из‑за моей спины, хихикнув, проговорил коренастый.

Скрип снова нахмурился.

В этот самый момент пронзительно зазвенел сигнал ноутбука — резкий, почти механический звук, от которого все трое невольно вздрогнули.

Маринка, — взвилась в голове тёплая, спасительная мысль. Она, как нельзя кстати, вырвала меня из вязкого тумана тревоги и вернула в реальность.

«Вот ведь… Муха, — с внезапной нежностью подумал я. — Моя муха. Единственный друг в этом безумии».

Я машинально дёрнулся к ноутбуку — к этому маленькому островку нормальности посреди хаоса, — но коренастый, всё с той же весёлой, чуть издевательской ухмылкой, преградил путь.

— Не так скоро, не так скоро, батенька, — раздался за спиной назидательный голос Скрипа. Он подошёл вплотную, и я почувствовал затылком его дыхание.

— Сначала нам надо кое‑что обсудить, — помолчав пару секунд, добавил он. Его тон стал серьёзнее, почти угрожающим. — Вы, сдается, давненько играете в эти… как их… стрелялки? — он сделал паузу, внимательно следя за моей реакцией. — И не просто играете, а выигрываете. Слишком часто выигрываете.

Коренастый хмыкнул и наклонился ближе, заговорщицки понизив голос. Он указал рукой на вывороченное окно:

— А в таких играх, дружок, всегда есть те, кто следит за счётом. И те, кому не нравится, когда кто‑то слишком везуч.

Я замер. Молча обернулся — внутри всё клокотало от ярости, лицо налилось горячей кровью, а кулаки непроизвольно сжались. В висках застучала кровь, заглушая остальные звуки.

Скрип резко вздёрнул брови и инстинктивно отшатнулся, почувствовав эту вспышку гнева.

— Не советую, молодой человек, не советую, — произнёс он ровным, почти ледяным тоном. — Поспешные действия, знаете ли, часто ведут к печальным последствиям.

Он сделал едва заметную паузу, взгляд его скользнул через моё плечо — и в тот же миг еле уловимо кивнул головой, почти незаметно, как сигнал.

Я не успел отреагировать. В ту же секунду шею обожгло острой, пронзительной болью — будто раскалённая игла вонзилась в основание черепа. Мир перед глазами поплыл, потемнел по краям, а затем рухнул в бездну.

Я осел, проваливаясь во что‑то чёрное и пустое, лишившись опоры под ногами. Последнее, что услышал, отдалённый, искажённый голос Скрипа:

— Держите его. И будьте аккуратнее — он нам ещё нужен.

Коренастый подхватил обмякшее тело под руки, не без труда удержал меня от падения на пол.