Захаров Дмитрий – Гебёкли-Тепе или Разговор на погосте. Книга-2. Пятый. (страница 4)

Я быстро сдёрнул зацепившуюся за гвоздь полу халата, на мгновение замер, словно прощаясь с прошлым, и решительно отвернулся. В груди закипала смесь азарта и тревоги: впереди ждала неизвестность, но впервые за много лет появилась надежда вырваться из нищеты.

Я глубоко вдохнул и уверенно шагнул вперёд — навстречу приключениям, опасностям и, возможно, новой жизни.

Скрип, уже стоявший на крыльце, обернулся и коротко бросил:

— Не отставай, Ваня. Время — деньги.

Чёрный автомобиль с тонированными стёклами ждал у обочины. Дверца распахнулась, приглашая внутрь. Скрип первым скользнул на заднее сиденье, похлопал рядом с собой:

— Садись. И кейс не выпускай — он теперь твой.

Я устроился рядом, прижал кейс к груди и огляделся. Внутри пахло кожей и чем‑то терпким, незнакомым. Он хлопнул в ладоши, и машина плавно тронулась с места.

— Ну что, герой, — усмехнулся агент, — готов спасать мир?

Я сглотнул, сжал кейс ещё крепче и хрипло ответил:

— Готов.

Автомобиль набирал скорость, унося меня прочь от старой жизни. А позади, на крыльце брошенного дома, одиноко болтался на гвозде край потрёпанного халата — последнее напоминание о том, кем я был ещё несколько минут назад.

Машина скромно ехала по копошащемуся городку. С дикими глазами за тонированными стёклами в ней сидел я — в синем домашнем халате, в синих сланцах, — и побелевшими пальцами крепко сжимал чёрный кейс.

Скрип, сидевший рядом, угрюмо смотрел вперёд. На его сутулых интеллигентных плечах, казалось, покоилась судьба мира. Шофёр в зеркало украдкой и недоуменно поглядывал на своих странных пассажиров и, набравшись храбрости, вежливо прошептал:

— Останавливаться где‑нибудь будем?

Скрип заметно вздрогнул, словно отсоединившись от проблем вселенной, и укоризненно посмотрел на водителя. Секунду помолчал, затем спросил:

— Машинка местной администрации?

Водитель, словно школяр с глупым видом, быстро ответил:

— Да.

— Пропуск на полосу есть? — снова спросил Скрип.

— Да, — так же коротко ответил водитель.

— Прямо к трапу, пожалуйста, батенька, прямо к трапу, — произнёс Скрип и снова уставился на дорогу.

— Конечно, — заговорщически улыбнувшись и зачем‑то пожав плечами, ответил шофёр.

— Вот и чудненько, вот и чудненько, — продолжая смотреть вперёд, отозвался Скрип.

Машина со странными пассажирами мерно постукивала на стыках дорожных плит, плавно поворачивая на редких перекрёстках. За окном мелькали вывески, пешеходы, старые дома с облупившейся штукатуркой — всё то, что ещё недавно составляло мою привычную жизнь. Я невольно вжался в сиденье, крепче прижал кейс к груди и бросил косой взгляд на Скрипа. Тот сидел неподвижно, будто статуя, лишь пальцы слегка постукивали по колену в каком‑то сложном ритме.

Шофёр, видимо, решив, что молчание затянулось, осторожно уточнил:

— Через пять минут будем на месте. По главной, потом направо у светофора, да?

Скрип едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Верно. И без лишних манёвров. Мы очень торопимся.

Я нервно сглотнул. В голове крутились вопросы: куда мы летим? Что за миссия? Сколько в кейсе денег на самом деле? Но я боялся озвучить их вслух — вдруг передумают брать меня с собой?

Вдалеке уже проглядывались очертания аэродрома, высокие антенны и силуэты самолётов на взлётной полосе.

— Приближаемся, — тихо произнёс Скрип.

Я судорожно кивнул, сжал кейс ещё сильнее и уставился в окно, где передо мной, словно ворота в новую жизнь, раскинулась взлётная полоса.

Самолёт оказался небольшим — похожим на Як‑40, только в два раза меньше. Водитель машины подъехал к нему впритык, и наша странная компания уверенно зашагала по трапу карликового «Яка».

В салоне я огляделся: тесновато, но уютно — мягкие кресла, приглушённый свет, на стенах небольшие иллюминаторы. Обстановка казалась слишком серьёзной для человека в домашнем халате и тапочках.

Мой взгляд скользнул по пассажирам. Девушка с напряжённым лицом. Конопатый, голубоглазый, рыжий крепыш лет тридцати пяти — хмурый, с крепко сжатыми губами. И щуплый подросток лет пятнадцати, старательно притворявшийся спящим. Их объединяло одно: все до единого были облачены в серые новенькие комбинезоны, будто члены какой‑то странной организации.

Они с нескрываемым интересом смотрели на человека в старом домашнем халате и синих сланцах.

Симпатичная стройная девушка лет двадцати, с правильными чертами лица и короткими чёрными, как воронье крыло, волосами, посмотрев на меня, закатилась весёлым смехом. Её смех, звонкий и заразительный, на мгновение разрядил напряжение.

Рыжий крепыш в переднем ряду повернул свой объёмный корпус и с интересом посмотрел на нового пассажира. Его глаза слегка прищурились — наконец он не выдержал и улыбнулся, добродушно покачав головой.

Я неловко потоптался на месте, чувствуя, как тапочки чуть не соскальзывают с ног на гладком полу. Взгляд невольно зацепился за детали: на подлокотнике одного из кресел виднелась аккуратная монограмма с непонятными буквами, рядом на столике лежала папка с грифом «Совершенно секретно», а над головой мигал индикатор «Пристегните ремни».

Скрип, словно почувствовав моё замешательство, положил руку мне на плечо:

— Места хватит всем. Присаживайтесь вот сюда, — он указал на кресло рядом с иллюминатором. — Я нерешительно кивнул, подошёл к указанному месту и сел.

«Да, — подумал я, — человек в таком виде, вцепившийся мёртвой хваткой обеими руками в чёрный чемоданчик, выглядит, наверное, впечатляюще. В зеркало бы сейчас на себя глянуть…» При мысли о том, что я там, скорее всего, увижу, меня и самого пробрал смех — тихий, нервный, но искренний. Я прикрыл рот рукой, стараясь не рассмеяться вслух.

— Итак, — Скрип, вытянул с верхней полки два комплекта одежды в герметичной плёночной упаковке, — протянув мне, он серьёзно сказал:

— Ваня, пройдите в хвост самолёта и переоденьтесь, пока мы не начали взлёт. Тут два комплекта. Я уверен, что какой‑то будет вам впору.

Я кивнул, взял одежду и, не выпуская кейса из рук, быстро скрылся за шторкой.

Пару минут — и я, уже переодетый и запыхавшийся, сидел в кресле и с интересом смотрел в иллюминатор.

Скрип, подошёл к кабине пилотов, дождался, пока все рассядутся, и громким, властным голосом объявил:

— Итак, у кого‑то — имена, у кого‑то — ники. Остальные уже в курсе, но напомнить не помешает. Итак, батенька, — он повернулся ко мне и требовательно посмотрел в глаза, — как вас зовут?

Я растерялся и почувствовал, как все взгляды устремились на меня. В голове пронеслось: «Какой смысл в нике, если у меня теперь нет прошлого?» Я слегка покраснел, сжал кейс ещё крепче и, стараясь говорить уверенно, ответил:

— Ну… Иван, получается тогда. — И, словно оправдываясь, добавил, крепче прижимая к груди чемодан с «деньгами»: — По крайней мере, сейчас это самое подходящее имя.

Девушка в кресле напротив снова хихикнула, прикрыв рот ладонью, а крепыш добродушно хохотнул и добавил:

— Иван, ситуация та ещё! Но ничего, всё будет норм.

Скрип слегка приподнял бровь, но ничего не сказал. Он кивнул пилоту, и тот, получив сигнал, начал готовить самолёт к взлёту.

Салон слегка задрожал, двигатели загудели, и машина плавно покатилась по взлётной полосе. Я вцепился в подлокотник, не отпуская кейс, и посмотрел в иллюминатор: городок стремительно уменьшался, дома превращались в игрушечные кубики, а дорога, по которой мы ехали всего несколько минут назад, стала тонкой серой лентой.

— Держитесь крепче, — бросил Скрип, усаживаясь. — Сейчас будет отрыв.

Самолёт резко набрал скорость, оторвался от земли и взмыл в небо. Я почувствовал, как желудок подпрыгнул к горлу, а в груди разливалась странная смесь страха и восторга. Я бросил взгляд на кейс, потом на Скрипа, потом в окно — туда, где за облаками ждала неизвестность.

«Что же будет дальше?» — пронеслось у меня в голове. Но ответа пока не было.

Скрип повернулся к нашей компании, показывая ладонью на смеющуюся девушку, представил:

— Анамалия.

Девушка подмигнула мне, слегка склонила голову и мелодично рассмеялась:

— Приятно познакомиться, Ваня.

Я невольно улыбнулся в ответ и кивнул.

Скрип показал на здоровяка:

— Смерть.

Тот слегка приподнялся — кресло под ним скрипнуло — и вежливо кивнул. Его массивная фигура заполнила почти всё пространство между креслами.