Захаров Дмитрий – Гебёкли-Тепе или Разговор на погосте. Книга-2. Пятый. (страница 5)

Я кивнул в ответ. «Смерть» — странное прозвище, но в нём чувствовалась какая‑то мрачная логика.

Скрип перешёл к следующему: показал на щуплого светлого паренька лет пятнадцати и сказал:

— Мистер Молодой.

Паренёк, до этого молча разглядывавший свои руки, вскинул глаза. Взгляд у него был неожиданно взрослый и цепкий. Он встал, слегка поклонился и произнёс тихим, но твёрдым голосом:

— Рад служить с вами.

Мы кивнули друг другу. Я невольно задумался: что делает здесь подросток? Но спрашивать не решился — в воздухе витало ощущение, что лишних вопросов лучше не задавать.

Скрип, заметив моё замешательство, коротко пояснил:

— Мистер Молодой, несмотря на возраст, разбирается в тактике боя лучше многих.

Паренёк чуть покраснел, но промолчал.

— А я, — Скрип сделал паузу и обвёл нас взглядом, — остаюсь просто Скрипом. Никаких фамилий, никаких биографий. Только задачи и результаты.

Анамалия откинулась в кресле и закинула ногу на ногу:

— Ну что, команда неудачников в странных нарядах? Готовы спасать мир или хотя бы попытаться не погибнуть при попытке?

Смерть хохотнул, а Мистер Молодой едва заметно улыбнулся.

В этот момент самолёт начал разгоняться. Двигатель взревел, нас вдавило в кресла, а за иллюминатором земля стремительно уносилась вниз.

— Взлетаем, — спокойно констатировал Скрип.

Вопросов было много. Все смотрели на него с разной степенью напряжённости: Анамалия — с азартным любопытством, Смерть — с сосредоточенной готовностью, Мистер Молодой — с холодным расчётом. Я же просто пытался осознать, во что вляпался.

Самолёт выровнялся, гул двигателей стал ровнее. Стюардесса в строгой форме прошла по салону, предлагая напитки. Анамалия взяла кофе, Смерть — стакан воды, Мистер Молодой отказался. Я взял себе чай и поудобнее вжался в кресло.

— Итак, — раздался голос Скрипа, — путь неблизкий, так что пока рекомендую ознакомиться с документацией. — Он ловко перекинул на кресло рядом со мной довольно увесистую папку.

— Да оставьте вы дипломат, он никуда не денется, — не выдержал Скрип.

Я медленно ослабил хватку и перевёл взгляд на увесистую папку, лежащую на соседнем кресле. На её обложке был изображён внушительных размеров чёрный человекоподобный робот, на фоне лесной поляны. Судя по рядом стоящей легковой машине, его высота достигала около семи метров — масштаб впечатлял.

Я на мгновение замер, открыв рот. Кейс выскользнул из внезапно ослабевших пальцев, но, не успев коснуться пола, был ловко подхвачен и водружён на прежнее место. Анамалия залилась весёлым смехом.

Не в силах оторвать взгляд от фотографии на обложке, я всё ещё сжимал мёртвой хваткой чемодан с деньгами. Набравшись смелости, я аккуратно отложил кейс, схватил папку и принялся бешено перелистывать страницы.

Анамалия, весело смотря на меня и не переставая хихикать, наконец произнесла с весёлым удивлением:

— А ты прикольный!

— Итак! — резко проговорил Скрип. — Все взяли руководство? — Он обвёл взглядом присутствующих, выжидая. — Все взяли?!

— Да, — раздалось с передних рядов.

— Отлично. Итак, смотрим на обложку. На ней вы видите фото робота, любезно предоставленного нам, так называемыми братьями по разуму. — Скрип сделал паузу, постучал пальцем по изображению. — Внутри вот такой штуки будет сидеть каждый из вас.

Он встал, набрал в грудь побольше воздуха и, словно на митинге, начал жестикулировать, постепенно прибавляя громкости:

— И вы будете беззаветно сражаться за свободу жителей всей планеты! — Голос его почти гремел, разлетаясь по не большому салону самолёта. — Вы станете щитом человечества! Оплотом цивилизации! Вы — последняя надежда!

В дальнем углу опять хихикнули.

— Цыц! — грубо оборвал нарушителя порядка Скрип, метнув в ту сторону суровый взгляд. — Многие из вас погибнут, но пути назад нет — позади наша планета, наш дом. Каждый шаг вперёд — это шаг к спасению. Каждый вздох — клятва верности делу.

Короткая пауза повисла в воздухе. Напряжение нарастало.

— И Остапа понесло, — тихо, почти шёпотом, грустно проговорил Смерть, откинувшись на спинку стула и покачав головой.

Не обращая внимания, Скрип продолжил:

— Отказ уже расценивается как военное преступление и карается расстрелом.

В дальнем углу снова раздалось хихиканье. Скрип сощурил глаза, правой рукой откинул полу плаща, ловко достал из кобуры маузер и, слегка покачиваясь — самолёт всё ещё набирал высоту, — двинулся туда, откуда доносился смех.

Он остановился перед ошарашенной Анамалией, передёрнул затвор и приставил ствол к её лбу. Девушка побледнела и попыталась отодвинуться, но пистолет последовал за ней. Рядом нервно сглотнул пятнадцатилетний призывник — он не отрывал немигающего взгляда от оружия.

Здоровяк предостерегающе выкрикнул:

— Э‑э‑э… уважаемый! — резко начал подниматься, однако, поймав на себе тяжёлый взгляд Скрипа, тут же сел на место.

Скрип замер, несколько секунд оценивающе смотрел на Анамалию, явно прикидывая, стоит ли стрелять. Затем медленно поставил маузер на предохранитель, убрал в кобуру и сел напротив перепуганной девушки.

Мгновение — и её бледное лицо вспыхнуло яростью. Скрип лишь безразлично взглянул на неё.

— Вот и чудненько, — спокойно произнёс он. — Мне кажется, все всё поняли.

Он вновь поднялся:

— Итак, повторяю, — он укоризненно посмотрел на Анамалию, словно строгий преподаватель на провинившегося ученика, — возможно, многие из вас погибнут. И чтобы этого не случилось, вы сейчас должны слушать меня предельно внимательно, а затем столь же внимательно изучить эту документацию — от корки до корки.

Мистер молодой шумно сглотнул и принялся нервно перелистывать страницы увесистой брошюры.

Самолёт мерно покачивало. По радио объявили, что скоро мы совершим посадку для дозаправки в каком‑то городке N.

За иллюминатором наступила ночь я, совершенно обессиленный, пялился закрывающимися глазами на очередную страницу документа. В голове глухо стучала одна мысль: «Почти дочитал…» Почти… Я переложил папку на соседнее кресло, повернулся на бок и тут же провалился в небытие — без снов, без ощущений, в абсолютную пустоту.

Проснулся от резкого толчка: кто‑то упорно тряс меня за плечо и шёпотом вопил, указывая пальцем в иллюминатор:

— Зырь, зырь, быстрее!

Я с трудом повернул голову в указанном направлении. Мой беспокойный товарищ, убедившись, что я окончательно проснулся, рванулся к соседнему иллюминатору. Краем глаза я заметил: все пассажиры прильнули к окнам, застыв в немом изумлении. Лишь Скрип, демонстративно уткнувшийся в свой блокнот, сидел в стороне и громко бормотал себе под нос:

— Явились — не запылились. Не могли обождать… НЛО хреново.

Я наконец сфокусировал взгляд на пространстве за иллюминатором — и вздрогнул всем телом.

За окном, при свете дня почти над самым крылом самолёта, парил гигантский чёрно‑сине‑зелёный осьминог — размером, наверное, с железнодорожный вагон. Щупальца вытянуты вперёд, словно ощупывают воздух. Огромный красно‑зелёный глаз, переливаясь и быстро вращаясь, пристально разглядывал пассажиров.

Это был, скорее всего, не корабль, а живой организм. Кожа его переливалась всеми оттенками чёрного, синего и зелёного — то вспыхивала глубоким сапфировым блеском, то мерцала изумрудными бликами, то отливала угольно‑чёрным глянцем, словно покрытая микроскопическими чешуйками. Он то и дело то поднимался над крылом, то снижался, чуть не касаясь последнего, отчего самолёт натужно трясся и кренился — так, что мы хватались за спинки кресел, а чьи‑то вещи со стуком сыпались с верхних полок.

Щупальца на вид выглядели мягкими и пластичными, но отчего‑то не загибались назад, а были выставлены вперёд, с оглушающим свистом разрезая воздух. Кончики слегка подрагивали, словно сканировали пространство вокруг.

Огромный глаз, величиной с автомобильное колесо, медленно вращался, фокусируясь то на кабине пилотов, то на иллюминаторах с прижавшимися к ним людьми. В его глубине, казалось, таилась какая‑то древняя, чуждая разумность.

Тут меня мягко, но решительно отстранили от иллюминатора. Приблизив своё суровое лицо к окну, Скрип энергично замахал руками на гигантское существо — так, словно прогонял приблудившегося пса или назойливую чайку, — и приговаривал при этом:

— А ну пошёл! Кыш, кыш, пошёл отсюда! Не мешай полёту!

В салоне повисла мёртвая тишина. Пассажиры замерли, не веря своим глазам: грозный Скрип, который ещё вчера пугал их пистолетом, теперь бранился с неведомым существом за бортом, как дворник с бродячей собакой. Кто‑то нервно хихикнул, но тут же зажал рот рукой.

Объект на мгновение замер, словно удивился такому обращению. Затем качнулся, будто задумался, — и вдруг рванулся вверх и вперёд, стремительно набирая скорость. Секунда и, он исчез из поля зрения.

Самолёт тут же перестал крениться. Тряска утихла, и лишь ровный гул двигателей напоминал, что всё это действительно произошло.

Скрип отпрянул от окна, отряхнул рукава, будто только что справился с какой‑то мелкой неприятностью, и строго оглядел пассажиров:

— Продолжаем изучение документации. И чтобы через пять минут каждый мог пересказать третий раздел.

Я, растерянно осматривался.

В салоне повисла мёртвая тишина. Кто‑то судорожно вздохнул, кто‑то перекрестился.— Это… что вообще такое? — прошептал подросток.