Захарий Калашников – Пеший камикадзе. Книга вторая. Уцелевший (страница 15)

«Проворные, все-таки, суки, быстро как раскусили!»

– Ты обалдел, что ли?! – стараясь удержать изумление и одновременно восторг, выругался Медведчук, словно до последнего сомневался, что все подтвердится.

– И ты думал, что никто о тебе здесь не прознает? Когда все сейчас в интернете? Даже парочка фотографий нашлась – ты и Президент.

– Я ничего не знал про это. Не пользуюсь интернетом последние пару лет. И это не мой вопрос. Скорее – публичных людей. Вопрос коллегиальности, имиджа для «больших», и статуса и достоинства для «маленьких» – постоять рядом с большими на равных условиях, особенно в ситуациях, когда освещают газеты и телевидение.

– Какого хуя тебе здесь надо! Герой, епть…

– Видимо тоже, что и тебе…

– Ты серьезно?! Здесь уже есть один – «Óдин»… – строго заявил Медведчук, изумляясь, словно божественная должность была вакантной недолго и уже пару дней как занята, а кандидаты все настойчиво прибывали, – …глава какого–то центра в составе Центра каких–то государств при каком–то разведуправлении какого–то штаба! Он же – с четвертого года министр обороны Южной Осетии под вымышленным именем, тоже Герой, той же – назначен Москвой!

– Да–да, знаю: он же Жора, он же Гога… А почему – «Óдин»? – паясничал Егор. – Бог, что ли, какой?

– Позывной такой! – разозлился Медведчук на едкую насмешку. – Только одно дело он, и совсем другое – ты! Он хотя бы защищен…

– И кем?

– Главным управлением ГШ… Государством! И к тому же еще засекречен!

– Ага! Так засекречен, что тебе про него все известно? – с горьким юмором посмотрел Егор. – Странная эта штука – ваша секретность?

– Дурак, ты, если не понимаешь на сколько все серьезно, данные о тебе в свободном доступе, в интернете. Их может получить любой, кто захочет, разные нежелательные люди… – поглядел Медведчук по сторонам, показав о ком речь, проведя рукой по лицу, как если бы имел густую бороду. – Ты сейчас где? Не понял еще?!

Бис стал задумчив.

– Вот–вот!

– Зачем им я? Мало что ли героев? У них своих полно… – блеснул Егор хитрой усмешкой поперек худого лица. – Хатуев, Какиев, почти все Ямадаевы… в конце концов, Кадыровы… – развеселился он не на шутку. – Подумаешь: я?

Игорь Медведчук яростно и всем сердцем не понимал Бисовской веселости.

– Это шутка такая, да?.. Я понимаю! – зачем–то сказал он. – Пойми ж ты – я помочь хочу! Правда, не знаю как! Перетереть с комбатом о твоем переводе? Но, он с самого начала был против… А сейчас придется рассказать всю правду! Вот только как он воспримет такое известие? Заявлять такое – тоже опасно…

– Опасно, на передовой! – расхрабрился Бис уже из вредности и хамства. – Я здесь под стражей, что мне будет? И стража, та еще…

Впрочем, несмотря на серьезную опасность и строгость, с которой Медведчук рассуждал, сам он почему–то раздумал сообщить Бису о своих подозрениях за капитана с позывным Сивый, из-за которого, собственно, и решился на разговор. После всего наговоренного и услышанного Игорь посчитал зазорным и совсем неудобным, не мужским для себя, и язвительно обидным для признанного Героя России делиться, чем может обернуться геройство Биса для чеченцев. Правда, и Егор затеялся так, что о загадочном капитане не узнал – оборвал хилую снасть, как не хотел, – разрешив недолгое смятение Медведчука – говорить или нет. В конце концов, у каждого своя голова, пусть и раненная, успокоился Игорь.

– Ладно, – кивнул Егор, поостыв. – Спасибо.

– Это за что? – удивленно кивнул Игорь.

– За желание помочь. Прости и ты меня, за вспыльчивость… – с удовольствием сказал Егор, какое испытывает всякий, кто, сорвав тревожную злобу на человеке послабей, нашел в этом отдушину. Скомканное лицо Биса порозовев, подобрело и расправилось как парус на ветру. – Делай, что считаешь правильным, на то ты и командир!

Игорь тоже оказался отходчивым.

– Как ты здесь? – спросил он из уважения.

– Хотелось бы оказаться в другом месте… Где–нибудь в районе аэропорта. Можно – и на кладбище?

Последние слова прозвучали для обоих понятными, без богобоязненного трепета, без лишних уточнений и грязных сальных шуток.

– Уже прознал? Ну, понятно! – догадался Игорь, отыскав глазами безмятежно дремлющего Пескова за рулем.

– Что в мире хоть твориться? – спросил Бис, стараясь узнать маломальские новости.

– Сложно все, – отмахнулся Игорь, уместив в одну фразу абсолютно все сведения о жизни на Земле.

– Это понятно. А если по сводке?

– У нас некому сводки готовить. А из новостей… – задумался Медведь, – сам порой узнаю какую-то новость, а оказывается ей уж как неделя. С третьего числа штурмуют Славянск, уже в четвертый раз, город расстреливают с боевых вертолетов. Уже занят Красный Лиман; в районе Царицыно непонятное происходит; Луганскую погранзаставу блокируют уже шестые сутки – если не взяли уже. Информация проходит плохо, медленно, разноречиво… неоперативно, короче. Кто-что слышал, с кем-то удалось созвониться – такие данные и имеем. Вчера, говорят, под Славянском из ПЗРК сбили самолет! Вроде, как воздушный разведчик – а подробности никто не знает. Сидим все на телеке – ждем, может, что скажут?

– А у нас?

– У нас? – Медведчук задумался пуще прежнего. – Вчера мы в составе штурмового отряда – одного моего взвода и двух батальонных рот хотели выбить украинских погранцов с пропускного пункта Мариновка, – по информации украинская армия заняла Мариуполь и стремительно движется к нам, – но, в очередной раз потерпели неудачу, – на подходе получили таких оглушительных пиздюлей – водителя головного «КАМАЗа» уничтожил снайпер и, как по команде, на нас обрушился шквальный огонь. Пока мы разворачивали минометы и пытались сокрушить оборону блокпоста из всего что имели, налетели штурмовики… понесли потери, конечно, умеренные для такого боя, но – два «двухсотых» и пятнадцать «трехсотых» – ощутимый урон для сводного отряда из восьмидесяти бойцов. Пришлось откатиться… Блин, это уже вторая неудача, после аэропорта! Не хватает нам сил… или опыта! Короче, закрепились пока на кургане, севернее Мариновки: справа – Степановка, за нами – Снежное – через которое лежит единственная рокадная дорога соединяющая Харцызск, Шахтерск, Торез… и Красный Луч – по ней к нам приходит подкрепление, оружие, боеприпасы; в то же время с высоты удобно корректировать «арту» с «нулевого» километра – завтра уже решено пристреливать – отлично видно часть дороги, цементный завод в Амвросиевке, в ясную погоду – даже Азовское море, – улыбнулся Медведчук, – в дальнейшем курган можно использовать как плацдарм для развития наступления – я, правда, в этом не сильно соображаю – так говорят… совсем не плохое место, в общем, роем землю в траншеи, пускаем корни. На аэропорте тоже не все гладко – завелся снайпер, постреливает – открыли на него охоту! – сказал Игорь, направляясь к машине. – Как и сказал: сложно все…

– Ясно, – вдумчиво произнес Егор.

– Держись! – пожал он руку Егора. – Постараюсь тебя вытащить.

Вопреки малоутешительным переменам и известиям с фронта, Егор вернулся в роту, ощущая легкость и свободу, чего давно не испытывал. Чувствовал раздолье, будто скоро развернется здесь как следует, несмотря на то что ничего серьезного Медведчук не обещал. Но, Егор будто бы стал счастливым королем. Будто груз секретов и тайн был сброшен с плеч, и он теперь был не настолько потерян и натружен тяготами, каким казался на первый взгляд. К нему вдруг откуда–то пришла бойкая уверенность, может быть, думал Егор, она перешла к нему через пистолетную рукоять из головы Берга, из его смелого лба, посмеивался он. А главное, он долго думал и решил, наконец, что повел себя с Медведем правильно, разговаривал на равных, ни – рядовой с командиром, а – капитан с капитаном: говорил открыто, по существу, ничего лишнего. Правда, к вечеру его вновь обступили тревога и скверные мысли, как превосходящий противник со всех сторон сразу.

До самой ночи Егор ждал, когда явится Берг – отбирать пистолет – отчего еще сильнее хотелось сохранить его у себя до утра. Подождал. Прилег. Стал раздражаться и злиться на то, что пора уснуть и нельзя, что Кобергкаев никак не шел, что сам не набрался смелости пойти и вернуть, что с утра будет квелый и сонный, а поделать ничего не мог. Позже, с наступлением ночи, в кровати, Егор с ужасом представлял, как Берг скрытно приползет по полу, а не гордо придет, исполнять свою страшную кровавую клятву, Берг даже привиделся в быстром сне с заштопанной распухшей мордой, чем собственно спугнул сон. Но вместо Берга в полночь явился Аллагов.

– Эй, одноногий, спишь?

– Нет, блядь… тебя жду! – вдруг потеряв голос, сказал Бис.

– Угомонись, поговорить надо.

– Утром приходи. Занят я…

– Чем ты таким занят, а? – усмехнулся Аллагов, застав Биса с руками под одеялом. – Дрочишь, там?! Я сейчас пришел – утром поздно будет, – сказал он.

– Для кого поздно? – почувствовал тревогу Бис.

– Для тебя! Не меня же?!

Егор не шелохнулся. Нащупал под одеялом предохранитель пистолета с патроном в патроннике, оставаясь лежать в кровати в своем необычном виде человека–робота, – конечно, Егор ждал Кобергкаева при параде, иначе было нельзя.

– Я думал ты, сука, умный и тебя здесь не встречу. Думал, ты на своих обрубках на полпути в Ростов… А ты, баран, ждешь, когда резать тебя буду!