Захар Серебров – Федор Нитов (страница 2)

Он направлялся на Солянку, к точильщику Бецову.

Три месяца назад, когда Нитов выиграл в карты у налетчика Сомова, тот вдруг спросил: «Чем возьмешь, Федя? Деньгами или, может быть, сведениями? Что перед тобой выложить – банковские билеты или сообщение?»

Нитов подумал, что это низкая уловка или насмешка, и хотел было получить деньгами, но любопытство оказалось сильнее.

Сомов рассказал, что в Москве на Солянке живет точильщик Бецов, бывший старьевщик, и что он может навести на хорошее место. То есть дать приличную наводку.

– Бецов очень внимательный наблюдатель, – сказал налетчик, – и поэтому знает несколько весьма зажиточных граждан и их апартаменты. Но ларец не откроется, Федя, если не произнести нужных слов.

– Говори их, и мы квиты, – сказал Нитов.

– Произнеси перед ним вот это: «Когда рассчитаешься за испанские розы?» Сказанного будет достаточно. Бецов – мой должник. Мое имя для него все равно что молния, распарывающая ночное небо. Адская вспышка и громыхание.

…Нитов жалел, что не может поехать в такси: у него остались только две монеты.

Он поехал на трамвае. И в дороге успокаивал себя: «Ничего! Возьму наводку и продам ее сегодня же вечером. Потребую живые деньги. А уж потом найду себе другое дельце».

Добравшись до Солянки, Нитов сел на лавку и стал наблюдать. Ему очень хотелось курить. А мысли о графине водке и жирной селедке продолжали мучить его воображение.

Из-за пустого желудка весенняя прохлада с каждой минутой становилась все неприятнее. К тому же точильщика нигде не было видно.

За перекрестком присматривал милиционер в новой синей шинели, с пистолетом на боку. Пряжки его ремней красиво блестели на солнце. Следя за ним, Нитов выяснил, что это сотрудник ОРУДа и его значение здесь велико только для водителей.

– Хозяйка, а где тут можно, к примеру, коньки наточить? – спросил Нитов у проходившей мимо мамаши.

Услыхав, что точильщик стоит за углом, он тихо выругался.

Не спеша, в особой воровской манере, Нитов перешел перекресток и свернул за угол.

Он появился из-за угла так, словно вышел на палубу прогулочного теплохода, где десятки любопытных женских глаз только и ждут, чтобы броситься разглядывать всякую новую персону.

Нитов вышел к точильщику высоко держа голову, как бесстрашный маршал Ней, один из молодых маршалов Наполеона.

Нажимая на педаль своей машины, Бецов точил ножницы.

Когда-то в детстве вращающееся точильное колесо было для Феди Нитова забавным зрелищем, а теперь он думал, что скучнее – только умереть.

– Ты – Бецов? – спросил Нитов.

Точильщик положил ножницы и взял топор.

– А что надо?

– Когда рассчитаешься за испанские розы? Пора, гаврик, и честь знать.

– Когда рассчитаюсь?

Точильщику было лет пятьдесят, но он испугался, как ребенок.

Он отошел к стене и прижал топор к груди.

– Не подходи! – отчетливо произнес Бецов. – А то топором ударю.

– Психуешь? – спросил Нитов. – Так на меня эти выходки не действуют. Мне охота должок получить. Выкладывай, иначе ночевать будешь в Яузе.

– Я уже расплатился, а вы все являетесь! Где же справедливость? Разве у воров больше нет порядка?

– А я тебе говорю, брось это кривляние. Иначе ты меня выведешь.

– Да ты выслушай, уважаемый: можно ли один должок отдавать три раза? Вчера приходили – расплатись! Два дня назад явился гражданин – с тем же заявлением. И такой нервный, что сразу нож показал. И все говорят одно и то же: «Испанские розы!» А я и тебе скажу: тот, кто первый пришел, тот с меня и получил! А больше я никому не должен.

Наконец Нитов понял точильщика.

Налетчик Сомов был мысленно проклят.

«Встречу гада, порежу! – подумал Нитов. – Всей стране рассказал, сволочь. Про эти испанские розы, верно, уже песню сложили».

– Не пузырись, Бецов, – сказал он. – Недоразумения даже на луне случаются – оттого она вся в пятнах. Твой дружок за это ответит. А со мной будь повежливей. Выкладывай что-нибудь, и я гарантирую хороший процент от выручки.

– Нет ничего.

– Ты что, сука, моему благородному слову не веришь?

– Я уже все отдал, уважаемый. Теперь вот трясусь от страха. Если у тех смельчаков не выйдет, конец Ефрему Бецову! Придут за мной и поведут по родной улице… А если выйдет, то обманут! И опять Бецов примет страдание. Очень прошу, уходи. Иначе татарин, продавец семечек, тебя запомнит. Вон он, на той стороне, на стуле сидит. Между прочим, с милицейскими сотрудничает.

Нитов осторожно поглядел через улицу на татарина.

– Хорошо, – сказал он. – Пока что я тебе верю. Но учти, Бецов: узнаю, что кому-то все-таки повезло и ты дал наводочку – разыщу и в ступе истолку. И не в песок, а в пыль. А пока точи свое железо.

Нитов произнес эти слова, следуя правилу: «Человека, который боится, надо пугать». После этого следовало немного подождать.

Не торопясь он вынул носовой платок, раскрыл его и сложил снова.

– Не знаю, можно ли считать это делом, – неохотно произнес Бецов. – На улице Володарского живет некто Тарас Бурыс, заведующий конторой. А контора та находится на торговой базе. Так вот, когда один человек приходил к Бурысу чинить проводку, он видел много хороших вещей. Старый шкаф с книгами, а за шкафом – рулоны мануфактуры. Богатая мануфактура, солидная – драп, бостон, венгерский плюш. Похожий товар спрятан и в других местах. Но надолго ли? Вот в чем коварный вопрос.

Нитов вообразил, что это удача посылает ему дружескую улыбку, и спросил:

– Сколько людей живет в квартире?

– Пятеро. Но днем остаются только двое. Старики Бурыса.

– Адрес.

Бецов поджал губы.

– Не обижу, – сказал Нитов. – Говори адрес. Если дело серьезное – получишь десять процентов.

– Такое хорошее дело половины стоит. Если мануфактуру не перепрятали и не увезли, деньги с нее ручьями потекут.

– Что же ты, сволочь, сам не пойдешь?

– Я не умею так ловко, как ваши. Так лихо не умею. У меня нервы слабые.

– Тогда осваивай тульскую трехрядную гармошку.

– Хотя бы сорок процентов.

– У тебя паршивый характер, – сказал Нитов. – Спорить будешь в петле на эшафоте, а не у меня. Говори адрес, иначе я сам узнаю.

Бецов тихо назвал дом и номер квартиры.

– Папиросы есть? – спросил Нитов.

– У меня порок сердца.

– У тебя порок головы, Бецов. Жди вестей. Про испанские розы забудь, бей топором всякого, кто о них спросит. И помни Федора Нитова, каждый день молча повторяй это имя.

– Это ты – Федор Нитов?

Нитов перешел улицу, светясь от удовольствия.

Ему чудился огромный стеклянный кувшин, наполненный янтарным пивом, большой кусок холодной говядины, намазанный свежей горчицей, и краюха еще теплого хлеба.

От избытка слюны он встряхивал головой. А Бецов навсегда выпал из его головы, словно растворился в воздухе. Перестал существовать в окружающем мире.

«Продам наводочку и закачусь в парильню, – думал Нитов. – Давно уже веники березовые моей спины просят. Выпью «Мартовского» пива. А после выпью водочки и буду есть часа два, не меньше».

Неожиданно ему захотелось самому отправиться к Тарасу Бурысу.