«Я не светская игрушка…»
Я не светская игрушка,
Я – тяжёлый человек.
У меня свисала пушка
С портупеи целый век.
Я в казарме спал, как дома,
Я стреляю в темноте.
Отдалённо мне знакома
Та фигура на кресте.
Перешла ты мне дорогу,
Зря, возлюбленная всласть,
Не имея долга к Богу
На тебя могу напасть…
1918. Петроград
Приятный голос. Бритый вид.
Заснеженный пейзаж.
И я иду по лицам плит,
Как бы на вернисаж…
Мадеры ком под кадыком,
И клином борода…
Иду, быть может я в Ревком?
Да, я иду туда!
В Ревкоме что меня влечёт?
Там на большой стене
Висит неконченый отчёт,
Что сдать пора бы мне.
Я верно Ленину служу,
Я честно правду доложу,
Кого из каждой фракции
Подвергли мы реакции…
«Оброс легендами как ракушками…»
Оброс легендами как ракушками,
Эдвард Лимонов с его подружками.
А те подружки, что с их бой-френдами,
Не обросли никогда легендами.
«И Юлианский календарь……»
И Юлианский календарь…
Над зыбкой розовый фонарь…
Качаемая мною зыбка!
В тебе рождается улыбка,
Мой тихо лающий сынок.
Я знаю, хочешь на Восток…
Круглоголовый, круглоглазый,
Востока следуешь приказу.
– Малыш, я твой седой отец!
– Я обезьян, вожак у стада.
Маманю теребить не надо
За терракотовый сосец…
Бог создал Землю, говорят,
И населил толпами стад,
Успешно поедавших друга.
Жена могла сожрать супруга…
То что и делает твоя,
Маманя, по стопам зверья.
Она как самка паука,
Самца съедающая прямо.
Осеменил? Наверняка?
И тихо жрёт супруга дама…
Что и случилось бы вконец.
Но твой всезнающий отец
Избегнул страшного укуса.
И вот сидит во тьме улуса
московского. Привет, сынок!
Мы встретимся с тобою вскоре.
Поговорим о Пифагоре, 
