Лежи, давай себя средь одеял!
Ни похоти, ни страсти, ни блаженства…
Жалею, что и я в тебе зачал,
Ища в миру хоть каплю совершенства…
«Вот менеджер, а это – муджахед…»
Вот менеджер, а это – муджахед,
И разницы меж ними что ли нет?
Идёт талиб, одетый в шаровары.
Идёт Филипп, с футляром для гитары.
Вы что, хотите мне всерьёз сказать,
Что человечество возможно сослагать
В одно счастливое большое стадо?
Считаю, плюсовать его не надо…
Пускай воюет молодой талиб,
Пускай идёт себе болван Филипп,
Пускай луна встаёт над зоосадом,
Где шимпанзе и бабуины рядом…
Но мы серьёзный и печальный вид!
Ещё страшнее опыт предстоит,
Чем опыты великих страшных боен.
Вид Человека, будь не успокоен!
Будь наглецом, сразись с твоим творцом!
И победи, и съешь его на месте.
Победы увенчай себя венцом,
И плавай в межпланетном чёрном тесте…
«И сумрачно надев пальто…»
И сумрачно надев пальто,
Пойду я среди улиц суженных,
Среди людей с утра разбуженных,
И не зовут меня Никто.
Я вождь немытого восстания.
Где мутная река Урал,
Там статуей для назидания
Для вас я, проходимец, стал.
А чтоб легенда была долгою,
То нужно на Пекин спешить,
Бог с ней с Москвой и речкой Волгою,
Пора в Янцзы стопы спустить…
Вальс
Искусство не знает законов.
Трагедиям нет границ.
Стада из сатиров, из нимф и тритонов
Бегут вдоль блистательных Ницц!
Их, впрочем, живой не заметит,
А мёртвому, в свете луны, –
Глядите, и каждый отметит:
Тритоны, сатиры, княжны…
Кровавые леди и девы
О нет этих дев нежней!
Гуляют по паркам Женевы,
Танцуют среди тополей…
Мы этой стремительной банды,
Никак пропустить не должны…
Так встанем же, Вивекананды,
Мужья кругосветной жены!
Покинем ночные могилы,
Сжимая лопат черенки.
Ведь девы ужаснейшей силы
Здесь топчут морские пески.
Пускай дорогие отели
Все спят вдоль блистательных Ницц!
Тритоны задуют нам в щели
Давно приоткрытых гробниц…
Весёлые фавны во фраках,
Девчонки в шуршащих чулках, 
