Дух у нашей литературы не тот (у искренней более или менее её части), а того духа, великого духа русской литературы, нет.
Очевидно, ею занимаются не те люди. Или те ещё не родились после продолжительно кровавой прополки русских людей, а ещё более после прополки их умов.
В жизни своей они те что есть, не разобрались, что ли. Самосознания не достигли.
«Попозднее радостью пронятый…»
Попозднее радостью пронятый
жил себе и в жизни был чудак
В ранних же годах считал её проклятой
и от ней испытывал он страх.
Но тогда он не умел подумать
обо многих меленьких вещах
ни о вилке с салом ни о солнце
ни о до́ске, пахнущей ай как.
Как идут по этой до́ске жилы
дерева тугие напряженья
и как гвоздь хорош своим единым
обликом резным и строгим.
Всё это хотелось уже делать
также и чернилом по бумаге
даже и не буквы выводить
а лишь просто линии чертить.
А любовницу по этой жизни
взять себе найти так это вовсе
что-то неземное совершенно
ну такая радость ну такая.
Публика любуется вся ею
ты её ведёшь, держа за руку
а потом тебе она покинет
поимеешь за неё ты муку.
Мука же о ней ещё прекрасней
чем даже и с нею пребыванье
Ты сидишь собою занимаясь
и тебе теплы твои страданья.
Как привычной шубы мех старинный
и её к плечам прилеглость
так и эти муки ночью длинной
по щекам течёт вологлость.
Был ты в бледной юности печальник
Под конец приятны тебе дни
хотя смерть и верно твой начальник.
Невозможно лечь заснуть
Станет стыдно там в постели
написать вы не сумели
вам потомки воздадут
Так и стало по ночам
В двор весь чёрный есть окошко
По своим идёт делам
мной подобранная кошка
На прижившемся столе
и блистая, и светясь
лежит белая тетрадь
от меня отворотясь
Тяжело идут дела
отвлекают всё работы
На вопрос простейший кто ты
нет ответа от стола.
«портной жил бодро был разиня…»
портной жил бодро был разиня
невесту он и проморгал
Тогда он кажется не умер,
лишь только шить он перестал.
Ночной порою ходит медлит
сидит на тихий табурет
в своей небольшой комнатульке
где только стол кровать комод
А кстати так живёт полгода 
