Вот видите, каких я прежде
совсем уж странных знал людей
Всегда он был в одной одежде
и в пиджаке среди лучей.
«Преогромную роль я играл…»
Преогромную роль я играл
в жизни этой, которой я жил,
когда я ещё был страшно мал
и ковры на кроватях любил.
Это было лишь только у нас,
чтобы мальчик трёх лет получил
ту полнейшую власть над квартирой.
где хотел, там лежал и мысли́л
Ноги быстрые, сам же не скор
Только думы в карманах у брюк
и идёшь в них засунув едва
и по комнатам делаешь крюк.
И вернёшься к исходной кровати,
что стоит в самом тёмном углу,
там понюхаешь женское платье
и впотьмах поцелуешь сестру
То нога тебе попадётся,
то рука или волосов клок
если ж грудь тебе подвернётся
удивляешься, голову вбок
Что такое, совсем не понять
как-то странно она торчит,
а другая в своём одеяле
вместе с телом лежит и спит
Ты потрогаешь узкий сосок
он зачем-то похож на кору
А когда не проснётся сестра
то садишься и смотришь в сестру
Через время опять средь столов
всяких стульев и ваз, и штор
ты бредёшь, нащупа́я рукой
будто сестрину грудь с синевой
Уж большую свободу я взял,
когда три моих года имел
Среди ночи себя подымал
и всё в комнатах молча глядел.
«По кабинету ходит кто-то в круглой шляпе…»
По кабинету ходит кто-то в круглой шляпе
Кручёный шнур вкруг шляпы обвился
Другой мужчина, полулёжий на кана́пе,
с кольцами дыма дружно обнялся.
Их разговор происходил всё время
Наверно, ночь, а может, даже днём
Пальто ещё та шляпа одевает
Окно ещё он резко отворяет
Ты что, ты что, забыл мою простуду,
но он ему сказал, что не забыл
Я тем только унял свою досаду
вот почему окно я отворил…
Вдруг женщина средь двери объявилась
и слёзы по её лицо текли
Другой сказал, ну, что же, всё решилось
мы уж теперь к развязке подошли.
Мой сын вас обольстил и бросил
Он нынче покидает старый свет
Быть может, там вдали его болезнь закосит
иль духу хватит — купит пистолет.
Я денег дам Вам, вскормите Вы сына
Взгляните-ка немедленно в окно
Какая там хорошая картина 
