На голове своей студёной носят бубны
Огромными ногами разговаривать прости
и много выделений заструилось
По их ногам — знакомому пути
Больные в качестве своём едва лишь живы
Количество их подымает жалкий визг.
Я любил у женщин каждый уголок
Каждую минутку пожимал им плечи
И во время всякое гладил их чулок
чувствовал я вкусность женской сладкой речи
Под её подмышкой так уютно тихо
Слабый свод колеблется, дышит и дрожит
А между грудями грустно и обидно
А живот безумнейший плачет да молчит
Среди ряда всяких незнакомых грустно
меж собой ненужных на земле
Мне всегда мила твоя нога,
Уходящая к тебе под платье…
Стихотворение датировано 4 февраля 1969 года.
Стихотворение датировано 5 февраля 1969 года.
«…сколько украинских их степей и вишен / <…> Вот и полем гречки занозил / я когда-то ум свой и неловкий». У Эдуарда Лимонова есть два символа Украины — вишня и гречишные поля. Их он вспоминает часто и в стихах и в прозе. Вот, например, отрывок из эссе «О вишнях» из книги «Дети гламурного рая»: «Харьков, конечно, не очень-то и Украина во всех смыслах. Там не очень украинская природа. Настоящую Украину в Сумской области, с хуторами, где деды в соломенных брылях ездят на неспешных повозках, где волы, как во времена Овидия, влекут в сенокос огромные холмы сена, где над гречишными полями гудят личными моторами спокойные пчелы, — такую Украину мне удалось увидеть только в возрасте десяти, кажется, лет. Одна из студенток — соседок по квартире — оказалась дочерью третьего, что ли, секретаря Сумского обкома партии, и, поехав на каникулы к родным, она взяла меня с собой, да не в Сумы, а в Богом забытую стопроцентную деревню, населённую дедами, старухами, дивчинами и парубками. У меня дух захватывало от той природы, от гигантских вареников с вишнями и картохой, от древнего мёда, который тебе подавали в тарелке и ты должен был хлебать его ложкой, в то время как злорадный дед сидит и щурится, да ещё и подсовывает тебе ноздреватый горячий хлеб. Дед тебя испытывает, сколько ты съешь. А если съешь, он тебя добьёт варениками с вишнями, — бац на стол дымящуюся тарелку! Вишня ещё в большей степени символ Украины, чем сакура — японская вишня — символ Японии. Черешня — это не то, она пресно-сладкая, а вот вишня — ох, глубок её вкус, благороден! Слезаешь с дерева, кожа вся подрана, губы — чёрно-красно-синие, довольный собой подросток-мальчик… А студентку, кажется, звали Нина, фамилия, кажется, Крившич. Я был в неё тогда влюблен, мальчик десяти лет».
Стихотворение датировано 24 февраля 1969 года.
Стихотворение датировано 25 февраля 1969 года.
Стихотворение датировано 28 февраля.
«…чтобы Игоря мне провожать в Свердловск» — имеется в виду Игорь Васильевич Ворошилов (1939–1989) — художник, представитель неофициального искусства. Также писал стихи и прозу.
Ему посвящено стихотворение Лимонова «Где этот Игорь шляется?» из сборника «Прощание с Россией» («Седьмой сборник»), он упомянут в стихотворении «Эх Андрюша Лозин — деньги ничего…» из того же сборника, в стихотворении «Эпоха бессознания» из сборника «Мой отрицательный герой». О Ворошилове рассказывается в одной из глав «Книги мёртвых» (1999): «…он был въедливый тип, читать любил и искусство знал очень хорошо, живопись отлично знал. Конечно, его в итоге умертвила водка».
«А шестого приедет удивительный Вовка…». Владимир Дмитриевич Алейников (р. 1946) — русский поэт, прозаик, мемуарист, один из основателей «Самого молодого общества гениев» (СМОГ).
«Придёт Саша Морозов, другие друзья…». Александр Григорьевич Морозов (р. 1944) — русский писатель, член «Самого молодого общества гениев», лауреат премии «Русский Букер» (1998).
«Знаю Стесина в жизни в полосатом костюме…». Виталий Львович Стесин (1940–2012) — русский художник. Валентин Воробьёв в «Новой газете» («Инопланетянин в человеческом образе», 25 ноября 2005 года) вспоминал о нём так: «Стесин снимал жильё в деревянном бараке на снос, где собиралась “вся Москва”, готовая эмигрировать в Израиль. Бездомные евреи из Бухары, вечно пьяный живописец Ворошилов с одеколонной пеной во рту, приезжая француженка с блокнотом. Бестолочь вокзала не мешала Стесину рисовать абстрактные картины и подбивать Володю [Яковлева] к эмиграции. “Стесин, я патриот Страны Советов, а ты — предатель родины! — ворчал Володя. — На кого ты меня покидаешь, вокруг одни сволочи!”» В очерке «Московская богема» уже сам Эдуард Лимонов вспоминал Стесина следующим образом: «…жил на Луковом переулке некто Стесин. Художник-абстракционист. И к Стесину в любое время дня и ночи прийти можно было. Ворошилов к нему рубль занимать чуть не всякий день приходил, работами расплачивался. Стесин ходил (и ходит сейчас в Израиле) в одном и том же засаленном французском лыжном костюме, а сверху, даже и летом, носил гуцульскую расшитую, на густом меху куртку, тоже засаленную. И голову Стесин мыл редко и спал на таком грязном белье, что чёрное оно было. Две большие ободранные комнаты, с вывернутыми досками пола, телефон, холсты, остатки переломанной грязной же хозяйской мебели. К Стесину всегда можно было прийти сразу вдруг и привести с собой компанию. Он же мог и накормить. Отличался он необыкновенным напором, энергией, готовностью спорить без конца. Перед его криком, ругательствами и аргументами, переходящими непременно на личность противника в споре, редко кто мог устоять. Живя в страшной грязи, расковырял он как-то прыщ и умудрился получить заражение крови. С температурой 40 лежал он, думая, что у него грипп, и только общий друг доктор Чиковани, случайно зайдя к нему в это время, спас его — отвёз сам в больницу. Ругался матерно Виталий необыкновенно, но при всём том был человек милый и люди к нему тянулись. Соединял он многих, со всеми у него были какие-то отношения. Когда в мае 1973 года он уехал в Израиль, Москва немного опустела».
Стихотворение датируется 18 марта.
«Восьмая тетрадь» включает в себя около 55 зачёркнутых стихотворений — как дописанных до конца, так и неоконченных.
В составе «Восьмой тетради» находится стихотворение «Он любил костистых женщин и восточных», которое дублируется в разделе «Не вошедшее в книгу “Русское”: “Стихотворения гражданина Котикова”», а также «Милая спящая равнина степная…», вошедшее в самиздатский сборник «Прогулки Валентина».
Также в составе «Восьмой тетради» есть как минимум два стихотворения, которые мы не решились классифицировать как законченные стихи и поэтому приводим их в составе примечаний.
Горбатая большая ангелица
от матери, от доктора сбежав
шумит крылами и идёт хромая
по дну оврага еле молода
Когда стоял я в тёмный день
На площади Матраца
Явилась тёмная мне ночь
на площади Матраца кусты
и проползая сквозь
растений страшных на окне,
она стремилась в гости мне
Большая и так тихо…
Я в это время на груди
Держал свои худые руки
Я в это время подходил
Глазами к белой печке
Я увидал, что там лежит
Большой мой таз мохнатый
вода в нём, кажется, дрожит
переливает веки
в аллее сна пошёл один
и жёлтый оголённый
и руки тихо спали — тук!
повисли все над полом…
Отдельно стоит привести стихотворение «В морском заливе города Бердянска…», у которого зачёркнуты лишь две последние строфы.
В морском заливе города Бердянска
в песке сыром лежит туфля
в морском заливе города Бердянска
лежит бычок, от соли весь седой
И жлоб Терентий на большущей лодке
её направить к камням собрался́
Бензин в его моторе протекает 
