и хлеба́ как грудь вдовы
там, расстёгивая дверь,
как удав на шее у тебя
День велик и так сыра нога
Волчий диск над домом низким
До чего приятно иногда
быть в любимцах у ручной модистки
Каждым утром отправляет ты
покупать еду в зелёном зале
Так же как приятно иногда
слышать запах лаковых роялей
«печник усталый полудённый…»
печник усталый полудённый
тащи́тся с ломом на плече
его могущество в штанах
оно сидит там и смеётся
Интеллигент седой ступнёй
на кухню бегает без права
изборождён огромной головой
он у кухарки пищи не получит
Сидит в кальсонах он и применяет мазь
Ему открылась бездна скотской силы
и смотрит с восхищением дивясь
как конь в окне добился у кобылы
«Отёчные лиловые дорожки…»
Отёчные лиловые дорожки
Центральным парком выпущенный свет
Встречаешь на предутренней террасе
огромный стол, блистающий буфет
и музыканты в собственных наколках
несут на блюдах гвозди, молотки
и белые чудесные бараны
толпой подходят, чешут о столбы
Я сбрую помню, капельки сиянья
разлитого кругом и топот, и рога
и что приехавшая в той коляске шумной
искала вечера и на губе губа
Подземный гул небесного заката
и трое скатертей в шипящем зале
Варили нам конину на прощанье
водой из газа поливали нас
«На стене печальной…»
На стене печальной
к дому припечённой
жил замок мятежный
в шерсти из железа
По огромной силе
рук его лавровых
масло выливалось
жидким тестом чувства
«Под диким небом северного царства…»
Под диким небом северного царства
раз Валентин увидел пароход
он набирал скорее пассажиров
чтобы везти их мутною водой
Рекламная поездка обещала
кусты, сараи, старые дрова
Полжителей речного побережья
выращивают сорную трава
Другая половина разбирает
на доски ящики
А незначительная часть
утопленников в лодках собирает,
чтобы не дать умчаться и пропасть
И Валентин поехал облизавшись 
