Каждый мелкий человек имеет такую же ценность, как и самый великий. Жалобность по отношению ко всем людям как к существам обречённым на исчезновение. Простые, но глубинные чувства этого присутствуют во мне и заглушают всякую мою враждебность к людям. И я уже не могу их за то, что они мне причиняют, преследовать и порицать.
«Лёгкие новые ботинки закуплены…»
Лёгкие новые ботинки закуплены
Васенька завтра наденет чуть свет
А сегодня отпраздновать это событие
он пригласил детей на обед
Кружатся, полные детскими вздохами.
пары, мелькая хвостами кос
Одна только Соня со странными мыслями
от них отгоняется, как бы от ос
У ней на лице её тяжесть написана
Она ничего в себе не поймёт
Она сорвала свою нитку со сто́ла
и долго её неизвестно жуёт…
«Банка олифы желтеет на солнце…»
Банка олифы желтеет на солнце
бедными бёдрами в мир поднимаясь
Я неизвестное прошлое знаю
главным сижу я на стуле теней
Но если густое моё названье
резинку от женщины не отберёт
и она снова наденет чулок
и залезет в гущу растенья
то сколько по поясу ременному
не будет ползать у солнца хвост
пятна сотрутся древних ребят
с матовых плит у угля
цинка слеза, оставаясь стоять,
легла на доску предмета
и валик резиновой груши прилёг
к горячей щеке соседа
«Больная вечерняя тайна…»
Больная вечерняя тайна
Лекарственных растений ряды
стоят и колышутся ветром
сжимая руками закат
У самых корней валерьяны
лежит изумительный крот
Он выполз на солнце скорее
Склонил свой блестящий живот
По жирному, жирному телу
зелёные бегут пауки
А ниже, всего в двух метрах
бежит полотенце реки
У самых корней валерьяны
прошёл, задевая крота,
Володя — безумный разносчик
моркови и молока
«Деревянным маслом намащёный…»
Деревянным маслом намащёный
в одеяле лёжа из сукна
В город «Хвост» приехал накануне
Безутешно в город заболел
Льёт зелёный дождь по краю досок
Примус остановленный молчит
Полотенце вымазано мазью
Крупный хвощ из баночки торчит
Сосчитав все капли на стекле
вся больная в голубой эссенции
приподнялась в траурном шарфе
розовым коленом опирается…
«Сочиняют исторические драмы…»
Сочиняют исторические драмы, руководствуясь общепринятыми примитивными представлениями о тех временах. Они их вычитали в учебнике истории. Вместо рисунка живой души являются нам слова фальшивые и действия ничтожные.
«В лавке булочной, где розоваты булки…»
В лавке булочной, где розоваты булки 
